Собственное сердце гулко билось об ребра. Даже Клинки чувствуют страх. Ощущение, что напасть могут в любой момент, но непонятно кто и откуда, выматывало, заставляя вглядываться в малейшие колебания ветвей и вслушиваться в шорохи.

Агата вздрогнула, когда рядом взлетела ночная птица. Сердце пропустило удар.

Клинок не боялась схватки, но ее ожидание рождало смутные детские воспоминания темноты и живущих в ней монстров. Не настоящих, из настоящих в Цитадели были лишь люди, но рожденных детским воображением. Какая глупость… Но ощущение, что кто-то в темноте подбирается все ближе и ближе, нарастало с каждым шагом.

Вот шорох, вот еще один, и еще…

— Может, побежим? — тихо спросил Валентин, доставая фальшион. Рука мага подрагивала.

— Нет. Догонят, — мрачно бросила Клинок, заметив, как совсем рядом странно дернулись низкие ветки дальнего дерева. Словно кто-то их задел. — Пока просто идем.

Днем она, может быть, и рискнула бы. Но сейчас, не зная где деревня, сколько до нее и едва видя тропинку… Ну уж нет.

Еще шаг, другой, десять…

Кусты затрещали разом справа и слева. Мелькнул серый мех. Все-таки волки.

Агата одним вдохом призвала свет, погружаясь в боевую медитацию. Страх исчез, сменившись привычным уже ощущением близкой опасности. Враг показал себя. Врага можно уничтожить.

Она толкнула Валентина в сторону и выставила меч. Бросившаяся на мага серая туша напоролась на лезвие, насадившись почти до рукояти. Клинок выпустила бесполезное оружие и взмахом топора разбила голову следующему волку.

Две серые тени прыгнули с разных сторон. Зря — первого волка она ударила в бок еще в полете, от второго увернулась и перебила хребет. Упавшие звери не заскулили, а как-то странно задергались, распространяя вокруг себя слабый запах гнили.

Позади вскрикнул Валентин, и Агата, не задумываясь, развернулась. Маг, побежавший прочь от еще одного зверя — сколько их тут? — оступился и упал. Волк приготовился к прыжку…

Агата метнула топор. Попала точно, в этот раз — лезвием. Волка отбросило в сторону — и Валентин успел подняться, занес фальшион…

И она слишком поздно увидела еще двух волков, и не успела увернуться. Смогла лишь поймать за горло того, который в прыжке целился куда-то в грудь, а вот второй сомкнул челюсти на ноге. Вспышка боли и холода отдалась во всем теле. Агата, рыкнув, со всей силы сжала пальцы — и сломала пойманному гортань.

Вцепившийся в ногу зверь дернул, в третий демонов раз роняя на землю. Агата крутанула головой, пытаясь найти какой-нибудь камень, и заметила рядом рукоять меча с насаженной на него тушей. Она развернулась, уперлась в бок мертвой твари, дернула что есть силы — и освободила оружие. Миг — и меч вошел в плоть терзавшего ее ногу волка, проходя через его кожу и мышцы как-то слишком легко.

Агата стряхнула мертвого зверя с лезвия и с трудом перекатилась, озираясь в поисках врагов… Но никого не увидела. На узкой дороге остались лишь трупы этих странных молчаливых волков и она с Валентином. Опустивший фальшион маг разглядывал валявшегося у своих ног зверя.

Мерзкий запах не псины даже, а чего-то гнилого, медленно развеивался. Ночной лес, до того затихший, вновь наполнился звуками.

Клинок прикрыла глаза и глубоко вдохнула, на выдохе прося свет наполнить пострадавшую конечность. Нога болела жутко, так, словно ее не прокусили, а распахали тем же плугом, что и кладбищенский холм.

Надо ровно дышать. Спокойно и ровно. Свет поможет, свет всегда помогает.

Кто-то приблизился. Агата распахнула глаза, сильнее сжала меч… И сообразила, что это Валентин сел рядом. Маг, ничего не спросив, принялся мечом распарывать пропитавшуюся кровью штанину.

— Что ты…

— Не мешай! Это умертвия, если не выжечь заразу прямо сейчас, то плохо будет. Даже тебе.

Агата понятия не имела, откуда такая уверенность. Руки Валентина дрожали, но ткань он распорол в два счета. Вытащил из подсумка какую-то банку, раскрутил крышку, вылил содержимое на ногу — и пока Клинок, сжав зубы, пыталась прогнать красные мошки перед глазами, положил руки на рану.

— Будет больно. Прости.

Пока Агата раздумывала, к чему это «прости», маг начал читать заклинание. Миг — и Клинок стиснула зубы еще сильнее, стараясь размеренно дышать. Как в Палатах Исцеления. Почти.

Все же тут боль была короткая, резкая — и Валентин словно бы вырвал из ее многострадальной ноги клочок черноты, который тут же отбросил в сторону. Отбросил — и медленно убрал руки.

— Все, — тихо проговорил он, — кость цела, артерию не задели… Сейчас перевяжу…

— Справлюсь, — Агата носила на этот случай пару кусков ткани. Самой было неудобно, но Валентин даже не пытался двинуться, да и боль уменьшилась до терпимых пределов.

Не двинулся маг и когда она поднялась на ноги. Сделала пару шагов… Больно, но терпимо. Подобрала топор… А он все сидел и сидел на грязной мокрой земле.

— Эй, в чем дело? — теперь Агата присела рядом с Валентином. — Тебя ранили?

— Нет, — говорил он так же тихо. — Вложил в заклинание жизненные силы. Скоро пройдет.

Агата ругнулась.

— Идти сможешь?

— Да, только…

— Тогда идем, — она привычным уже — Гюстав любил напиваться почти до беспамятства — движением потянула Валентина на ноги.

От мага плеснуло чем-то странным, незнакомым, бьющим по чувствам. Но он собрался и даже попытался ей помочь. Не особо успешно. Агата перенесла почти весь его вес на себя.

— Тогда идем. Если что — садись на землю и не мешай.

Идти с покусанной ногой, еще и поддерживая мага, было не слишком просто. Агата приноровилась далеко не сразу, но все же сумела найти нужный ритм.

Страх, к ее удивлению, отступал. Исчезли непонятные шорохи, усилился дождь… Но они больше не добыча. Они свою схватку выиграли, и теперь покидают поле боя потрепанными, но живыми.

Хотелось верить, что деревня где-то недалеко.

Возвращение в деревню нельзя было назвать триумфальным. Агату радовало лишь то, что не пришлось стучать в ворота: местные вокруг своих владений никаких заборов возводить не стали, пусть вокруг — та еще глушь. Хотя, может, стен не было как раз из-за того, что чужаки сюда не заглядывали, предпочитая придорожные таверны на пути к Ториону. Это Лиана собиралась помогать местным и экономить на простое, и теперь Агата, таща на себе с трудом, но ковыляющего мага, хромала к домику на отшибе.

В эту ночь даже псы, прибитые дождем к земле, не лаяли, а спали в своих будках, так что никто из селян их не видел. На взгляд Клинка — и к лучшему. Ни к чему лишние пересуды. Вернулись в безлунной ночи побитыми, вымокли до нитки, измазались в животной крови… С кем не бывает. Вернулись же. В усилившемся дожде имелся и свой плюс: Агата чувствовала, как влага стекает по спине, и небезосновательно надеялась, что следы трех падений в грязь смоются без остатка или хотя бы поблекнут.

Она рассчитывала незаметно вернуться в дом, но — зря. В окнах горел свет, и, стоило после некоторых усилий открыть дверь, как дохнуло теплом. Пусть им и выделили почти пустое помещение, его удалось протопить. У огня дремала Доминика, завернутая в овчину, рядом лежал Серый, который при виде гостей даже глаза не открыл. А вот сидевшая у очага Лиана и не ложилась, да и Даниэль со своего сундука в углу поднялся быстро.

— Вернулись, — спокойно, хотя и не без тени удовольствия проговорила целительница, поднимаясь на ноги. — Давайте сюда, — она указала на лавку около окна.

Агата, кивнув, направилась в нужном направлении.

— Давай помогу, — подошедший Даниэль явно собрался подхватить Валентина под свободную руку.

— Сгинь, хольд, — без особого жара откликнулся молодой маг.

— Полукровка, — поправил сын рыцаря и выполнил задуманное. Агата облегченно выдохнула, все-таки тащить взрослого, пусть и не самого крупного, человека было тем еще развлечением. — Если ты хочешь оскорбить, то придумай что-то получше. Что случилось?