— Понятно, твои проделки, — догадалась Татьяна.

— Не столько мои, сколько «Звёздного моста», давшего сбой. Как назло, ещё вмешалось Хранилище душ, пошедшее на поводу у высокопоставленного змейса. Он оказался любящим отцом и не сумел противостоять напору дочери, которая с первого взгляда влюбилась в типа, который изображает здесь Сына Неба. К слову, совершенно идиотский культ солнца, которого не было у нас на Сирте, во всяком случае, в таких масштабах. К чему приведёт вся эта мешанина, я уже не имею ни малейшего понятия. Нужно будет ждать, когда «Звёздный мост» полностью проанализирует возникшую ситуацию, что даст более узкий веер событийных расхождений. Тогда, возможно, мне удастся вернуть исторический поток Триса в исходное русло.

— Ничего не поняла, но, надеюсь, у тебя всё получится.

— Я тоже очень на это надеюсь. И не переживай. В этом мире Клермона миновала юношеская любовь. Здесь ты первая из женщин, что разбудила его сердце, в придачу к чреслам. Осталось перетянуть на свою сторону его расчётливую натуру, и дело в шляпе, как говорит твой приятель Кат Ворон.

— А я, по-твоему, чем занимаюсь?

Ладмон одобрительно посмотрел на девушку.

— Умница! Я знал, что ты лучшая замена безвременно почившей Катейе Лесногорской.

— Нет, всё же не мешает снова превратить тебя в карлика и основательно попинать, как это делала твоя разлюбезная Окойсо. Ой!

С детским изумлением Татьяна воззрилась на слугу, который как две капли воды походил на киношного старика Хоттабыча.

— Он точно не колдун? — спросила она, когда старик с величественным видом открыл перед ними ворота, а затем направился к сторожке, служащей ему домом.

— Кто ж его знает, — напустил туману Ладмон и оглушительно свистнул, подзывая извозчика.

«Эх! Где ж ты раньше был, старик Хоттабыч? Ведь мне, в отличие от Вольки, был нужен только один волосок из твоей волшебной бороды, чтобы спастись из рук похитителей…»

— Кто такой Волька? — заинтересовался Ладмон.

— Да так, детские мечты о несбыточном, — грустно улыбнулась девушка.

[1]Палаццо (итал. palazzo, от лат. palatium — дворец) — итальянский городской дворец-особняк XIII—XVI веков. Название происходит от Палатинского холма в Риме, где древнеримские императоры возводили свои дворцы.

ГЛАВА 6. Хорошо всё то, что хорошо кончается. Знаменательное событие

Несмотря на малочисленность — сто человек ничто перед тысячной княжеской армией — тем не менее буйрасы оказались страшным противником. Если бы не своевременное предупреждение, позволившее принять необходимые меры, североводцам пришлось бы совсем тяжко. О ночных убийцах было мало что известно, они действовали скрытно, и большинство сведений о них находилось на уровне слухов. Лишь одно было достоверно: они всегда оставляют гору трупов, причём среди убитых никогда не было самих буйрасов. Они забирали с собой даже оружие, которое использовали. Правда, кое-что всё же удалось найти, поэтому выяснилось, что наряду с мечами они используют отравленные дротики и небольшие метательные ножи. Редкие свидетели отмечали, что буйрасы абсолютно бесстрашны и будто не чувствуют боли от ран, а это значило, что они прибегают к наркотическим средствам, что усугубляло их опасность.

После донесения Римаса, который успел перехватить его до входа в зал заседаний, Клермон призвал самых толковых командиров и отдал им краткие распоряжения.

В соответствии с его приказом ни в коем случае не показывать, что в поместье знают о готовящемся нападении, внутренняя стража подтянулась к залу заседаний и без лишней суеты заняла свои места. Благо, во время учений они проделывали такое уже не раз и не два. Тем не менее нашёлся предатель, который успел предупредить Цейма Североводского, и он с завидной скоростью пустился наутёк.

Клермон посмотрел вслед прыткому княжичу и кивнул Римасу. Мальчик тут же вскочил на спину коня и бросился вдогонку, чтобы в дальнейшем передать наблюдение за беглецом мальчишеской банде, которая за небольшую мзду с удовольствием выполняла функцию его шпионской сети.

Проверив оружие, Клермон вошёл в зал заседаний и, не обращая внимания на взволнованный гомон собравшихся зевак, которые недоумевали по поводу бегства княжича Цейма, направился к своему креслу, стоящему на возвышении. При виде новой подушки, пришедшей на смену старой, он было заколебался, но всё же сел, понадеявшись, что это просто любезность старой княгини, а не очередная попытка убийства. «Конечно, не хотелось бы умереть от дозы яда, полученной в седалище, но выбирать не приходится. Способ смерти для нас избирает враг, а не мы», — философски заключил он и поднял руку, призывая собравшихся к вниманию.

— Стража! Вывести всех, кто явился без вызывной бирки.

Он глянул туда, где стража препиралась с княгиней Савикой, не желавшей уходить.

— В чём дело, госпожа? Не припоминаю, чтобы вы подавали жалобу, а я вызывал вас в собрание.

— Я хочу подать жалобу!

— Обратитесь к писцу…

— Нет! Я хочу подать её лично вам! — заявила княгиня и, стуча палкой, поднялась на постамент. — Берегитесь! Справа от кресла есть люк, ведущий в потайной ход… Глупый мальчишка! Так и знала, что он его использует! — горестно воскликнула она, когда в указанном ею месте открылся проём и оттуда хлынули воины в чёрных одеждах.

— Уведите княгиню, чтобы она не пострадала, — приказал Клермон, и двое стражников подхватили старуху под руки, сама она идти не могла.

— Готово? — спросил он, и сотник ловцов согласно кивнул.

— Да, господин.

— Действуйте, пока они не разбежались по залу. Помните, в плен не брать, убивать без всякой пощады.

— Да! Ловцы, вперёд! — рявкнул сотник и над головами нападающих взвились арканы и железные сети.

В ловушку угодили около десятка буйрасов, которых тут же прикончили копейщики, прикрываясь щитами в рост человека. Это была небольшая, но победа. Ночные убийцы, одурманенные наркотиком, который отключал страх и болевую реакцию, дрались как одержимые.

Как Клермон и предвидел, ограниченность зала заседаний давала преимущество буйрасам, которые по своим воинским навыкам превосходили княжескую стражу. Солнце стояло достаточно высоко, но в обширном помещении царил полумрак, и тут он заметил, как один из буйрасов отскочил от яркого света, падающего через распахнутую дверь. «Ночные тренировки! Глаза чувствительны к свету, чтобы они могли действовать почти в полной темноте!» — догадался он.

— Открыть все окна и двери! Зажечь факелы! Сражаться трое на одного, не геройствовать! Раненых добивать! — выкрикнул он, и его взгляд упал на Римаса, который каким-то чудом сумел пробраться к нему целым и невредимым.

— Как дела? Черногорцы подошли?

— Да! — выдохнул запыхавшийся мальчик.

— Сколько их?

— Командир сказал тысячи три, из них конница около тысячи. Не беспокойтесь, наши дали такой отпор, что они сразу же отступили и теперь ждут, чем дело кончится.

— Хорошо. Передай командиру внутренней стражи, лучникам с балконов не стрелять. В толкучке больше перебьют своих, чем чужих. Пусть оставят только самых лучших, что бьют дичь прямо в глаз. Теперь уходи отсюда, здесь очень опасно. Да, на всякий случай напомни внешней страже, врага не преследовать, сидеть на позициях. Кто нарушит приказ, тот расстанется с годовым жалованьем.

Мальчик кивнул и умчался выполнять его распоряжение.

Поскольку целью нападающих был именно Клермон, основное сражение развернулось около него. Он планировал выбраться из зала, чтобы не давать преимущество врагу, но его подвела самонадеянность. Он промедлил, желая оценить обстановку на месте, а затем его окружила плотная стена воинов с сомкнутыми щитами. Второе кольцо состояло из буйрасов, рвущихся к нему. Правда, он недолго бездействовал. Заняв место в бреши своих защитников, он начал прорубаться к ближайшему выходу. Воины поняли его манёвр и, стараясь держать его за щитами, начали продвигаться вместе с ним.