Не помня себя от страха, Руиса летела, едва касаясь земли, а отовсюду выглядывали неведомые твари и, корча мерзкие рожи, пытались её схватить.

Когда незваная гостья была выпровожена, из цветущих зарослей вышел красивый юноша. У него была голубая кожа, перепонки на пальцах и блестящие синие волосы, ниспадающие почти до самой земли. Нереид сел под сосной, где недавно стояла ведьма, и поднёс к губам флейту. Привлечённые чудеснейшей музыкой к нему слетелись крошечные феи и с хрустальным смехом затеяли вокруг него хоровод. Они уложили его волосы в причудливую причёску, но он тряхнул головой, и они снова рассыпались свободной гривой. Зазвучала новая мелодия и перед нереидом, будто на стереоэкране, возникло изображение беглянки. Перед тем как она пересекла границу, которая отделяла мир фейри от мира смертных, он протянул руку и коснулся её призрачного фантома.

Руиса выскочила на выжженную поляну и, осознав, что находится в знакомых местах, вскрикнула от радости. Вдруг её обжёг сильнейший холод и на груди, как раз напротив сердца, появился отпечаток перепончатой ладони. Позже обнаружилось ещё кое-что — при попытке рассказать об этом из её рта вылетала бессвязная чушь. Вдобавок выяснилось, что метка видна только ей и больше никому другому. Как гласили легенды, знаки, внезапно появляющиеся на теле, часто служили предвестниками несчастья, вплоть до скорой смерти. Конечно же, девчонка страшно перепугалась, но тут одна за другой начали подходить ведовские обители, и Верховная ведьма так нагрузила её работой, что она и думать забыла о метке, что бы та ни значила.

ГЛАВА 22

Вампирское коварство

В ведовской обители, расположенной вблизи Нима, воцарилась утренняя тишина. Распоряжения по хозяйству были отданы; юные ученицы, основные нарушительницы спокойствия, сидели за партами и более или менее прилежно изучали дисциплины, необходимые истинным ведьмам.

С наступлением временной передышки в каждодневных делах настоятельница Марга ускользнула в библиотеку и с чистой совестью отдалась своим любимым занятиям. В светлом уютном помещении помимо стеллажей с книгами стояло непривычно много горшков с цветами, любовь к которым у неё соперничала с любовью к чтению — к великому огорчению библиотекарши, не одобрявшей зелёного нашествия во вверенное ей хозяйство. Но с начальством особо не поспоришь.

Во время ухода, заключающегося в магической подпитке и обычном поливе с подкормкой удобрениями, растения по-своему выказывали привязанность к своей благодетельнице. Когда она подходила к ним, цветы склоняли головки и касались её одеяния. Конечно же, в этом была практическая польза — перепачканная пыльцой она частично заменяла им насекомых-опылителей.

Полюбовавшись плодами многолетних трудов, настоятельница уселась за стол и с трепетом раскрыла сочинение любимого автора древности. Но только она погрузилась в перипетии запутанной любовной трагедии, попутно прикидывая возможности перевода трактата на современный язык, как в библиотеку под разными предлогами стали одна за другой просачиваться ведьмы из её ближайшего окружения. Они принесли с собой тревожную атмосферу и героические усилия сохранить безмятежный настрой не принесли желаемого результата. Наконец, она не выдержала:

— Ну, что вы крутитесь вокруг меня, прикидываясь, будто у вас здесь срочное дело?

— Матушка, так мы уходим или нет? — рискнула спросить библиотекарша, их недавняя ученица.

Увидев укоризненное выражение на лицах старших ведьм, она по привычке потупилась, но опомнилась и вздёрнула подбородок. Казначей одобрительно усмехнулась, а строгая экономка осуждающе поджала губы. «Нахалка! Без году неделя, а уже воображает о себе невесть что!»

Настоятельница отложила гусиное перо и, посмотрев на ближайших помощниц, тяжко вздохнула.

— Даже не знаю, стоит ли срываться с насиженного места, — под разноречивыми взглядами она заёрзала в любимом кресле, которое вдруг показалось ей очень неудобным. — Конечно, сведения поступают тревожные. Некоторые из ведовских обителей по соседству подверглись разгрому, но нас-то не трогают. Может, боги милуют, и нас минует сия напасть. Так чего нам срываться раньше времени?

— Но Верховная ведьма…

— Глупая девчонка! — с досадой воскликнула настоятельница и, услышав скептическое хмыканье казначея, поморщилась. — Нет, Верховная ведьма в своём праве, но она слишком неопытна и, похоже, не ведает, что творит. Союз с вампирами — это не лезет ни в какие ворота. Они наши исконные враги, а люди пошумят и успокоятся. Такое уже бывало. Ничего. Пережили такое ранее, переживём и сейчас.

Она снова взялась за перо, показывая, что аудиенция закончена, но тут створки резных дверей из морёного дуба резко распахнулись и в библиотеку вошла рослая крепко сбитая ведьма — её заместительница, исполняющая те же обязанности, что и благочинная в монастырях. Подойдя к столу, она с растерянным видом переминалась с ноги на ногу.

Настоятельница рассердилась.

— Вот рогатый! Да что же это такое? Дадут мне сегодня хоть немного побыть одной!

— Госпожа, у меня плохие новости.

— Что на этот раз натворили девчонки? Дай угадаю. Снова разгромили флигель для занятий? — она исподлобья глянула на заместительницу. — Астра, не молчи! Почему такой убитый вид? Кто-то пострадал?

— Госпожа, к нам движется крупный воинский отряд, а вместе с ним идут обозлённые горожане из Нима.

— Уверена, что к нам?

— Да, — глухо ответила заместительница.

— Тогда какого рогатого ты стоишь? Живо готовь всех к эвакуации!

— Куда?! Все подходы к обители заблокированы!

— Не паникуй! Мы воспользуемся потайным ходом.

— А он у нас есть?

— Само собой! Живо собирай воспитанниц и веди их к Совиной башне.

— Слава богам!

Посветлев лицом, заместительница вылетела из библиотеки и вскоре ничего не понимающие разновозрастные девочки, ведомые наставницами, потянулись к высокой башне из известняка, получившей название из-за множества гнездящихся там сов.

Проведя спешное совещание, старшие ведьмы бросились по местам.

Вскоре грохнул сильнейший взрыв, и ворота ведовской обители рухнули, несмотря на магическую подпитку. Воины хлынули во внутренний двор, а следом за ними устремились орущие горожане, вооруженные чем попало. Под напором толпы цепочка ведьм в одинаковых серых балахонах отступила к основному зданию, но не запаниковала, несмотря на понесённые потери. С сосредоточенным видом они сцепили руки, и амулеты на их груди вспыхнули невыносимым блеском. На расстоянии руки перед ними выросла прозрачная, но непреодолимая стена. Правда, иногда удачно заговорённое оружие пробивало бреши в их шеренге, но место мёртвой или сильно раненой ведьмы тут же занимала другая, а когда замены не было, близстоящие сцепляли руки между собой. На спокойных лицах, которым голубой огонь амулетов придавал нечеловеческое выражение, читалась одинаковая решимость держаться до последнего.

Видя такое мужество, некоторые из здравомыслящих горожан опомнились и потихоньку попятились к выходу, сильно жалея, что поддались на провокацию христианских проповедников.

Пока часть ведьм сдерживала напор озверевшей толпы, хмурые наставницы поспешно выводили воспитанниц через потайной ход. К счастью, его нигде не завалило – извилистый и длинный он вёл из обители к ближайшим холмам. К несчастью, среди незваных пришельцев вскоре появились отцы-иезуиты. Они быстро расправились с защитницами, а затем потайной ход, в спешке плохо замаскированный, обнаружил один из горожан, который нечаянно нажал на скрытый рычаг. Так что не успели беглянки выбраться наружу, как сзади замелькал свет факелов, и зазвучали возбуждённые голоса преследователей.

Приказав остальным бежать к выходу, настоятельница осталась, не слушая ничьих уговоров. Она дождалась, когда покажутся первые преследователи и звенящим от напряжения голосом выкрикнула: