— Как ты? После всего.

Даниэль поморщился и убрал пальцы со струн.

— Чувствую себя отвратительно бессмертным, — с тенью былого веселья отозвался он.

— Это как?

— Умирать насовсем как-то некрасиво: жена, ребенок, вот это все. Значит, надо жить. Но что, если вернусь — и из меня какая-нибудь железка торчит? — он передернулся. — Никогда не думал, что так легко попадусь. Ну будут пытать, ну убьют… Вернусь и сбегу. А тут… Жить вот так, без ног там или без рук с металлом вместо них — это хуже смерти. Что если бы меня переделали, если бы я воскресал уродцем раз за разом?.. Ужасный город и ужасная страна с ужасными нравами. Отвратительное Искусство. Даже музыка теперь выходит вот такая, — он провел рукой по струнам и пропел:

— Заключен я в клетку из плоти,

Клетку, что извратили.

Заключен я в боль и страх,

Плоть слилась с металлом.

Только в груди трепещет душа,

Ее не отобрать…

Даниэль покачал головой.

— Ужас. За такое можно и инструмент сломать, и руки музыканту. Ни рифмы, ни стиля, ни слога.

— А может и не надо? — предложила Клинок. — Пусть будет как исповедь. Ради души, чувств, а не для красоты.

— Думаешь?..

— А почему нет.

— Тоже верно… Ладно, надо попробовать, пожалуй. — Даниэль откинул со лба прядь волос и, поймав взгляд Агаты, спросил: — не знаешь, василевс все закончил? Рутта его, теперь можно пробраться через границу? Я все пытаюсь уговорить Мото доставить меня хоть куда-нибудь на побережье Зеленых Земель, но он уверяет, что ни в один порт зайти не сможет, и вообще мне в Союзе делать нечего. Словно тут все прекрасно…

Агата не сдержала смешка.

— Боюсь, «прекрасно» не будет нигде.

— Судя по твоему лицу есть плохие новости.

В этот раз история визита в шахту сократилась до пары фраз.

— Вот ведь ублюдки… — мрачно проговорил Даниэль, резко проведя рукой по струнам лютни. — Значит, человека сращивали со сталью чтобы найти оружие, так? Против армии загорцев? Как-то не верится. Ой-Тере — отличный мужик, как и его матросы.

Агата кивнула. От слов Магира про то, что духи за Граничными Горами — изгои и шпионы, было как-то не по себе. Ну какой из Раджина шпион?

— Я тоже так думаю. Хотела, чтобы Мото его нашел и привез сюда. Или хотя бы расспросил, что и как.

Даниэль прищурился.

— Слушай, может я отправлюсь с ним? Не хочу оставаться здесь. Может, на островах найдется кто-то, кто не побоится плыть в Союз или в Хольдстред? Кружной путь, но зато точно безопасный.

Кружной путь… Агата прищурилась.

Картэ собирался высаживать нежить для войны с Союзом на Кладбище Кораблей. Если обплыть Ничейные и Каменые Земли с севера, то дальше потянется Пустошь. Немертвые пересекут ее без проблем — вода не нужна, еда тоже… И если духи пересекут Граничные Горы, то можно будет ждать подкрепления с севера.

Хотя можно и отступить, не ввязываться во все это… Предоставить северные земли самим себе. Глядишь, если загорцы нападут, то разделаются с Союзом или просто застрянут в Рутении…

Но эта мысль Агате не нравилась. И не только потому что, возможно, именно она станет виновной в этом вторжении.

Клинок хотела разорвать союзничество Рутении и церковников — и поэтому прибыла сюда. Высадка в Ничейных Землях позволила бы показать силу хольдам и потрепать армию Союза, вынудив его капитулировать и отменить бесчеловечные ограничения для магов, и, еще лучше, вывести Зеленые и Каменые Земли из-под влияния ненавидящих некромантов Белых. Но что случится, если загорцы и вправду окажутся тем самым врагом, которого боятся прелаты? Великим врагом, врагом для всех? Вдруг они смогут пройти по землям севера, уничтожить все на своем пути… И направятся на острова, которые рано или поздно падут. Тогда враг прижмет Некрос с севера, а если вдруг еще одна армия вторгнется в Султанат — то, вполне возможно, и с востока…

Клинок покачала головой. Разум заполнили видения скорой катастрофы, смерти всех людей от жаждущих реванша духов… А ведь еще недавно она ничего не знала о тех, кто живет в горах, и была куда спокойнее.

— Так что скажешь? — поторопил Даниэль. — Песню про тебя я допишу, обещаю.

— Скажу, что нам стоит захватить Мото и поговорить с йохрами, — приняла решение Агата. — Нам не помешает связь с другими личами в Ничейных Землях, а ты получишь проход куда хочешь.

— А…

На палубу широким прыжком приземлилась Елена.

— Далеко забралась, Агата, — заметила валькирия. — Мои люди взяли шпиона церковников, наймита из «Львов» и проникшую с ними в Рутту Наталью. Ты знаешь, что твоя знакомая могла делать в такой компании?

— Знаю, очень даже хорошо. И, думаю, с ней переговорщик.

— Шпион, пытался через границу сбежать, молокосос трусливый… Хотя наймит вроде как действительно переговорщик, говорил что-то такое, вроде как упоминал «главную некромантку», к которой у него дело.

Агата улыбнулась. Ну хоть что-то налаживается.

В небольшом помещении, отведенном в местных казармах для важных, но опасных «гостей», Агату ждали трое. Недовольная Наталья, лишившаяся оружия, притопывала ногой, сидя на дальней скамейке, и напевала скабрезную фроантийскую песенку с немалым количеством ругательств. Готье, щеголявший синяком на пол-лица, вжался в угол, а незнакомый бородатый детина ходил туда-сюда.

— Ну наконец-то! — восклицание Натальи было скорее укоряющим, чем радостным. — Почему ты не сказала этим дуболомам, что мы, вообще-то, союзники? Чуть не прибили этого недалекого и нас заодно, еще и по-фроантийски плохо говорят. Хотя их безлошадные тележки — отличная штука, пока в кармане золотые есть.

— Вы обещали, что я домой попаду, — подал голос Готье, — а…

— А не стоило бежать через границу, идиот! — Наталья мрачно уставилась на парня. — Попал бы, если горячку пороть бы не стал!

— Но я же сделал как договорились! И теперь…

— И теперь заканчивай спорить, — вмешалась Агата. — Попадешь ты домой, но никто не обещал, что это случится мгновенно. В сложной ситуации не стоит торопиться, только дров наломаешь.

— Но я привел переговорщика, как вы просили!

— Вот и молодец. А теперь прояви терпение и радуйся, что не остался в Некросе.

Готье обиженно засопел. От пристрастия ко всему лишнему он, может, и избавился, а вот от отвратительного характера — нет.

Третий из прибывших, отошедший к крохотному окну, повернулся к Агате и убрал упавшие на лицо волосы. Клинок прищурилась: память на лица у нее была не самая лучшая, но этот человек казался знакомым. Не он сам, а, скорее, что-то в чертах его лица.

— Ты — сын Оглафа? — с интересом спросила она, рассматривая юношу.

Или уже мужчину? Рослый парень, носивший котту с изображением вставшего на задние лапы льва, был молод на вид, но уже обзавелся шрамом на щеке. Из его взгляда пропал юношеский задор, да и борода прилично старила лицо.

— Гульм, — кивнул «лев». — Готье передал мне весть от отца и уверил, что с нами хочет говорить правительница некромантов. Вы от нее, верно?

Клинок не сдержала улыбки.

— Можно и так сказать. Агата.

«Лев» протянул руку. Клинок ответила, стиснув зубы. Рукопожатие вышло крепким.

— Хорошо, — Гульм улыбнулся. — Я передам фон Кауцу все, что скажет правительница Некроса. И готов озвучить его условия. Один на один.

Клинок усмехнулась. Даже на ее не самый искушенный взгляд Гульм не слишком комфортно чувствовал себя в роли переговорщика, хотя и старался держаться, явно следуя чьим-то инструкциям.

— Пройдемся, — предложила она, — хватит сидеть под замком.

— Эй, а я что? Останусь здесь? — подал голос Готье.

— Пока — да. Потом отправишься к Львам и для прохода через границу будешь делать все то, что скажут они и Наталья.

Сестра выразительно поиграла бровями и расхохоталась.

— Не строй обиженного мальчика, Готье, тебе не идет. Попадешь ты домой, если глупостей опять делать не станешь.