Клинок усмехнулась. С таким условием сыну священника мало что светило.

— Думаю, пока нам всем стоит отправиться в особняк Розцева, — предложила она вслух, — вы отдохнете, поговорите с кем нужно. Идем, поищем нужную тележку.

Ладно хоть Готье не стал препираться. Не то чтобы у Агаты было до него дело, но лишних ссор не хотелось, как не хотелось запугивать или приказывать.

В самодвижущейся тележке все трое ее спутников сидели молча, с любопытством разглядывая город. В глазах Гульма плескалось что-то вроде обожания. Агате подумалось, что если он большую часть, а то и всю жизнь провел в деревне, а после в составе «Львов» побывал только на границе, то оно и неудивительно. Город был необычным, пусть ей и не нравился. Даже Готье смотрел с интересом, да и Наталья прищурилась скорее одобрительно. Впрочем, может, если не начинать знакомство с Руттой с подземелий, полных искалеченных уродов, то с дымом от цехов и всем прочим вполне можно смириться, а высокие дома и яркий кирпич и вовсе считать за благо. Все же город впечатлял: и размерами, и самой планировкой, в которой многие и многие строения ярусами теснились к стенкам котлована, а в центре рос Высокий Холм…

Но Агата надеялась в скором времени убраться отсюда.

Перепоручив Наталью и Готье заботам служанок, пообещавших на ломанном фроантийском найти им комнаты, Клинок предложила Гульму самому «подготовиться к разговору, если нужно». Сын старосты замялся на пару мгновений, но потом выпрямился и покачал головой.

— Я не благородных кровей и не смогу выглядеть достойно в глазах королевы. Я просто скажу, что должен, и отправлюсь обратно с ответом. Если можно.

— Можно, — усмехнулась Агата. — Тогда идем.

Она привела «льва» в тот небольшой кабинет, где чаще всего беседовала с кем-то из некромантов и, сев за стол, с улыбкой предложила:

— Говори что должен.

На лицо Гульма было приятно посмотреть. Удивление, растерянность, страх… Сын старосты даже рот приоткрыл.

— В-вы… королева? Но… как?

— Это длинная история, и, думаю, пока обойдемся без нее, — Агату забавляло смущение парня. — Да, королева. Фроантийских кровей. Если хочешь проверить, не самозванка ли — можешь спросить у любого из некромантов, да и слуги вроде меня запомнили.

— Нет, нет, что вы. Просто… — Гульм посмотрел на свою правую руку, — я не думал, что все будет… так вот.

— Расслабься, — отмахнулась Клинок. — И, правда, рассказывай. Думаю, твой командир понимает, что мы надеемся если не на вашу поддержку истинного правителя Рутении, то, по крайней мере, на невмешательство в нынешний конфликт. А лучше — во все возможные будущие.

Смущенный Гульм легонько пожал плечами.

— Я не знаю, что на уме у господина фон Кауца, госпожа. Но он сказал, что готов обсудить все с вами с глазу на глаз, если вы придете к нему лично. Он понимает, что просит о многом, но уверяет, что настроен мирно и лишь не хочет, чтобы хоть кто-то, кроме вас, знал о деталях разговора. Еще он говорит, что готов, при любом завершении ваших переговоров, поделиться важными сведениями, которые, как он сказал, заинтересуют, эээ, простите, фаш… фах…

— Фахашму? — с подозрением переспросила Агата.

— Да, вот именно это слово. Простите, не запомнил как правильно. О, и чтобы вы не считали это ловушкой, господин фон Кауц готов на любое место встречи по вашему выбору, лучше всего между северной границей и Руттой — туда будет легче всего добраться незамеченными. Единственное условие — отсутствие соглядатаев. Оружие, если хотите, то можете взять. И он очень просит не считать это попыткой навязать свои условия и уверяет, что его информация стоит некоторых неудобств. Вот.

— Твой командир случайно не из церковников? Прелат? — прищурилась Клинок.

«Фахашма». Всего одно слово на языке некромантов — и она уже хочет поговорить с тем, кто знает его. «Фон» — значит Кауц с Каменых Земель. Но там после Войн Освобождения наверняка вымарали все сведения о некромантах, да и едва ли многие в точности знали, что значит это слово. А командир наемников, оказывается, знал… И указал на это знание. Но просил прийти в одиночестве.

После короткого раздумья Агата отклонила мысль о западне. Во-первых — слишком явно, а во-вторых — кто из наемников сможет ей навредить? Ударит тьмой, да и все. Может, конечно, этот фон Кауц — прелат, будет бить на поражение, но и она, если что, поднимет энергию смерти, не совсем уж беззащитна. Одного прелата в этом самом особняке на тот свет уже отправила.

— Я никогда не видел, чтобы он использовал магию, госпожа, — с сожалением проговорил Гульм. — Простите, если разочаровал.

— Все в порядке. Мы встретимся, — в этом Агата не сомневалась. Поднялась, достала из ящика стола карту, нарисованную еще для прошлого хозяина поместья и, прикинув, ткнула пальцем в один из перекрестков на полпути между столицей Рутении и Руттой. — Здесь.

— Хорошо, госпожа. Простите, — Гульм полез в подсумок и достал оттуда небольшой лист скатанного пергамента. Агата мельком удивилась — рутены, вроде как, предпочитали алхимическую бумагу, более тонкую и дешевую. Но оказалось, что на пергаменте изображена карта, и тут возможность скатать, а не складывать была кстати. — Вот тут, верно?

Клинок сверила две карты — и кивнула.

— Благодарю. Я, если можно, хотел бы посетить рынок, чтобы пополнить припасы, и после покину город чтобы как можно быстрее доставить сообщение о вашем согласии господину фон Кауцу.

— Найди Наталью, — посоветовала Агата. — Отправляйтесь как она будет готова, на дорогах может быть опасно. И захватите с собой Готье, может хоть со второго раза он добьется того, чего хочет.

Гульм замялся.

— Говори.

— Госпожа, если мне будет дозволено замечание…

— Говори, сказала же.

— Одинокого путника, пересекающего границу, задержат или у нас, или у вас. Если вы хотите, чтобы юноша попал на свою родину, то, возможно, ему стоит немного подождать: у нескольких из наших бойцов скоро закончится контракт, который они не собираются продлевать. Они отправятся в Союз. Мы могли бы справить и ему бумаги о том, что он — один из нас. Фон Кауц может.

Клинок улыбнулась. Без особой радости, признавая сметливость парня.

— Хороший вариант. Думаю, мы это обсудим. И… Гульм, как сын пусть и старосты, но деревенского жителя, призванный в ряды Сияющих, попал к наемникам? Так, просто любопытно.

Кое-какие сомнения все же закрадывались. Не то чтобы Агата не доверяла Наталье, но все же.

— Отец попросил вербовщика, — признался Гульм. — Чтобы меня к ним не отпускали. У нас есть соглашения с некоторыми из командиров Сияющих — к ним переходят наши ветераны, если хотят спокойной службы, взамен они рекомендуют новичков. И после такой просьбы отца ко мне, наоборот, присмотрелись. Фон Кауц был высокого мнения о нем, жалел, что отец не захотел остаться на второй контракт. И взял меня.

Клинок выразительно посмотрела на шрам парня. Вспомнила страхи деревенского старосты, повидавшего на войне жестокости…

— Не разочаровался? В Сияющих мог бы никогда не оказаться на поле боя.

Еще на первой службе Агата познакомилась с отставным офицером, заходившим к Альфонсо за мазью от ревматизма. Вояка был приятелем алхимика, и после того, как она как-то мельком упомянула, что, сложись все иначе, записалась бы в женский полк, этот самый офицер без прикрас описал все, чем занимаются солдаты на службе и упомянул, что многие никогда в жизни не оказываются лицом к лицу с врагом.

— Сражаться — удел мужчины, — не моргнув глазом отозвался Гульм. — Я новый контракт подписал на три года, а там, даст Богиня, подпишу еще.

Клинок кивнула и мысленно посочувствовала Оглафу — его страхи, похоже, воплотились в жизнь. Впрочем с количеством крови на ее руках не стоило никого осуждать.

— Иди. Слуги должны знать где Наталья.

Гульм поклонился и вышел за дверь.

Сама Агата убрала карту обратно и отправилась к йохрам. В общей комнате их флигеля, за чаем и сладостями, неизвестно как пережившими путь из пустыни, обнаружились не только Магир и удивительно спокойный Даниэль, но и молчаливый Халед.