В таком свете юноша выглядел не слишком презентабельно, точней, настоящим мошенником, и графу хотелось бы его презирать, но он не мог, — несмотря на все свои старания. За весёлостью нового знакомого нет-нет, да проглядывало нечто такое, что ставило его в тупик и вызывало немалое раздражение. К тому же он не сомневался, что отец Юлиана действительно знатный человек, и это тоже накладывало свой отпечаток на его отношение к юноше. Сиятельный граф пребывал в непоколебимом убеждении, что кровь — не водица, а ещё он свято верил, что голубая кровь всегда главенствует над подлой. Таким образом он признавал, что они равны по происхождению и это кардинальным образом меняло всё дело. Конечно же, дворянин мог оказаться в затруднительном положении, но чтобы он мошенничал? Да никогда в жизни! Такое низкое занятие — удел подлых людишек, не имеющих ни малейшего понятия о чести и достоинстве.

Пребывая в размышлениях, кто есть кто, де Фокс покосился на ведьму, которая обогнала его и теперь ехала на корпус впереди. По посадке он видел, что она — прекрасная наездница, а по её стремлению главенствовать был уверен, что она с детства привыкла к подчинению окружающих.

Словно почувствовав, что он думает о ней, ведьма слегка повернула голову, и граф при виде её чеканного профиля позабыл, что это враг, и поразился её необычной красоте. Пришпорив коня, де Фокс поравнялся с предводительницей и, проверяя себя, заглянул ей в лицо. Ведьма действительно была прекрасна и… печальна. Не замечая его взгляда, она с отсутствующим видом думала о чём-то своём. Временами её губы кривила невесёлая усмешка, и граф впервые задумался, что она за человек и отчего так грустна.

Иезуиты считали ведьм порождением тьмы и де Фокс, досадуя на себя за сочувствие к врагу, перевёл взгляд на Цветанку. Он усмехнулся. Девушка была как открытая книга, — она не сводила глаз с мужа и по её губам блуждала мечтательная улыбка. «Понятно. Бедная девочка по уши влюблена в инкуба».

Затем его взгляд скользнул по Рунике — она ехала с ним бок о бок — и не найдя здесь ничего достойного, кроме телесной привлекательности, переместился на Финиста, планирующего на плечо своего хозяина, и ему снова вспомнился сон о прекрасной девушке-соколе.

«Где же вы, княжна Соколовская?.. Лгунья! Зачем вы поманили меня несбыточной мечтой?», — с грустью подумал де Фокс и, хлестнув коня, рванулся вперёд.

— Граф, хотите пари? — крикнула Аделия, поравнявшись с ним. — Спорим, что я быстрей, чем вы доберусь до того засохшего платана?

Придержав коня, де Фокс учтиво склонил голову.

— Прекрасная донна, вы изумительная наездница, но осмелюсь заметить, что вряд ли это возможно.

— А это мы ещё посмотрим! — ответила ведьма, и ему вдруг вспомнилось, что в знаменательном сне были две девушки и у второй были такие же невозможно синие глаза, что сейчас с вызовом глядели на него.

— Стойте, стойте! Мы тоже хотим поучаствовать в забеге! — объявил Юлиан, появившийся в компании Руники.

— Тогда догоняйте! — де Фокс хлестнул коня и, как ветер, понёсся к намеченной цели.

Глядя на четвёрку всадников, скачущих во весь опор, Вагабундо спросил у Цветанки, кто из них выиграет, и она уверенно ответила, что её муж.

Юлиан пришёл последним, но девушка встретила его восхищённым взглядом и, покосившись на графа, решила, что в седле он держится ничем не хуже, чем победитель.

— Видела мой позор? — спросил юноша, сверкая улыбкой.

— Видела! Но ты всё равно был лучше всех, — счастливо проговорила Цветанка.

В награду за свою непоколебимую веру девушка получила нежный взгляд и полностью уверилась, что теперь у них всё будет хорошо.

______________________

ГЛАВА 8

Дорожные заботы.Попутная ковка из непонятно чего не мальчика, а мужа

Кулон не обманул — ведьма подтвердила, что они шли в правильном направлении — и Цветанка победно посмотрела на юношу. В ответ он скорчил недовольную гримасу, а затем устроил забавное мимическое представление, смысл которого сводился к тому, как он огорчён тем, что заносчивая девчонка топчет его сердце.

Девушка смеялась до тех пор, пока не поймала любопытные взгляды остальных спутников. Смутившись, она приняла серьёзный вид и спряталась за платок, но Юлиан не угомонился и продолжал развлекать её байками о своих приключениях, случившимся с ним во время его бродяжничества. Что-то из рассказанного было правдой, например, история с двумя колдунами — большими любителями плеваться, но в основном он безбожно врал, приписывая себе похождения литературных героев, о которых вычитал в книгах.

Юноша был прекрасным рассказчиком и, увлекшись, путешественники не сразу обратили внимание на то, что после полудня исчезли даже те редкие путники, которые ещё встречались им, когда они только пустились в путь.

Само собой, что дорогой, ведущей к Ночному королевству, давно не пользовались торговые караваны, и она пришла в упадок, но это не объясняло, почему ею не пользовались местные жители. Настораживало и то, что до самого позднего вечера, им не встретилось ни единого человеческого жилья. И это при том, что окрестности изобиловали непуганой дичью и птицей и были настоящим раем для охотников, а заброшенные поля колосились роскошными сорняками, говорящими о богатстве взрастившей их земли.

Поглядывая по сторонам, Аделия всё больше хмурилась, не понимая, почему отсюда ушли люди. Конечно, кто-нибудь из конклава жриц, стоящих у власти в Ведьминских кругах, мог бы прояснить ситуацию, но ей не хотелось обострять отношения с иезуитами и устраивать сеанс связи в их присутствии. Вдобавок Аделия не горела желанием объясняться с Верховной ведьмой. Уж кому другому, а ей было известно не понаслышке, что лучше не нарушать планы верховной жрицы, и она лелеяла в душе несбыточную мечту — держать её в неведении относительно своего похода в Ночное королевство до самой его границы. Но это уже было нечто из разряда сказок, и она потихоньку вздыхала в ожидании неминуемого выговора.

***

Несмотря на скорость передвижения, путешествие на лошадях имело свои неудобства. Когда они выбрали себе место для ночёвки, Цветанка натянула поводья и тут обнаружила, что не может самостоятельно спуститься на землю: с непривычки к долгой езде у неё одеревенело тело. На помощь ей пришёл Юлиан, и она с радостью протянула ему руки.

Такую же услугу де Фокс оказал Аделии и помог ей спуститься на землю. Своей галантностью он заслужил прохладную улыбку ведьмы и неодобрительный взгляд приора.

Руника помедлила, сидя на лошади, а затем спрыгнула сама. Сохраняя каменное выражение лица, она прошлась, чтобы размять затекшие ноги, а затем расседлала животное и занялась содержимым седельных сумок.

Де Фокс усмехнулся. «Злишься, голубушка? Вот только с чего бы это? Ведь ты — обычная мужичка. Не спорю, ты неглупа и где-то сумела нахвататься умных слов, но всё равно ты мне не ровня, и никогда ею не будешь, а значит, нечего ждать от меня учтивости». Забавляясь, он не сводил глаз с женщины, и та под его пристальным взглядом сначала одеревенела, а затем засуетилась и утеряла присущую ей грацию движений. «Все простолюдинки одинаковы, — с некоторым разочарованием подумал граф. — Не умеют они поддерживать к себе интерес. Сразу же все карты на стол. Нет, чтобы уразуметь, что именно в любовной игре заключена вся прелесть такой связи».

Передав вороного на попечение Вагабундо, де Фокс подошёл вплотную к Рунике. «Идём, прогуляемся?» — проговорил он, не особо скрывая своих намерений, и она, заалев, бросила быстрый взгляд по сторонам. «Ну, ладно. Чего же не прогуляться перед сном? — последовал её не совсем уверенный ответ. — Но если госпоже понадобятся мои услуги, я не смогу…» Но тут вмешалась Аделия, у которой слух был как у кошки, и заверила свою добровольную служанку, что справится сама и та может хоть сейчас отправляться на вечерний моцион. «Вот видишь? Твоя госпожа не возражает. Идём!» С этими словами граф без капли смущения потащил за собой Рунику, единственным желанием которой на данный момент было провалиться сквозь землю.