— Цветанка говорит, что это сокол.

— Сокол?.. Похож, но вряд ли.

— Я не спец, но это вполне может быть какая-нибудь неизвестная порода.

— Ну, что же, такое тоже возможно.

Расспрашивая о соколе, де Фокс искоса поглядывал на собеседника и пришёл к выводу, что тот сильно изменился с их последней встречи. У него полностью исчезло ощущение, что за мужским костюмом скрывается женщина. Но дело было даже не в этом. В юноше появилось нечто такое, чему он не мог найти определения, но это нечто вызывало у него уважение и… настороженность. Граф чувствовал, теперь это хоть неопытный, но достойный противник и его нельзя недооценивать. «Хотелось бы знать, что произошло, если инкуб так изменился?» — подумал он.

— Что вы делали, когда нас не было? — поинтересовался де Фокс.

Юлиан фыркнул.

— Много чего! Сначала на нас напали крестьяне, и мы не смогли вернуться на постоялый двор, а затем шли к Ночному королевству. — Он покосился на оживлённо беседующих женщин. — Не знаешь, почему вдруг окрестный люд открыл охоту на Цветанку?

— Ведьма говорит, что это племянник трактирщицы постарался.

— Ясно. Удивительно, что мы встретились, и вы пошли той же дорогой, что и мы, — заметил Юлиан.

— Ничего удивительного, — возразил ему де Фокс. — Ведьма всё время шла по вашему следу.

При этом сообщении глаза юноши сразу же подозрительно сузились. Ему вспомнилась ночёвка в амбаре Клары и чёрная кошка с горящими синими глазами. Под влиянием внутреннего толчка он проснулся среди ночи, и они оказались с ней носом к носу. Кошка попятилась и удрала, но ему запомнился её визит. Насколько было видно в лунном свете, она имела необычные пропорции тела и была слишком крупной для домашней мурлыки.

— С чего это вдруг Аделии приспичило нас искать? — спросил юноша.

Граф пожал плечами.

— Не знаю, у неё спроси.

— Ладно. Извини, я хочу поговорить с женой.

Оставив де Фокса, Юлиан направился к девушке, которая как раз рассказывала своим слушателям об их счастливом спасении и заодно спросила у Аделии, не она ли послала сокола, но та отрицательно покачала головой.

— Пардон, дамы и господа, у вас своя свадьба, а у нас своя, — вмешался Юлиан в их разговор и потянул девушку за собой. — Цыплёнок, нам пора. Солнце уже высоко, а нам желательно засветло добраться до ближайшего города и поискать контакты твоего непоседливого папочки.

— Эй-эй! С ума сошёл? Куда это ты собрался? — Руника загородила им дорогу. — Впрочем, можешь отправляться на все четыре стороны, тебя никто не держит, а вот Цветанка останется с нами.

— Чёрта с два! — злобно прошипел Юлиан, от его былого дружелюбия не осталось и следа. — Ничего у вас не выйдет, что бы вы ни задумали!

— Чего ты бесишься? — удивилась Руника, ошарашенная его яростным напором.

— Такое чувство, будто ты боишься оставлять девушку с нами, — добавила ведьма, не сводя с него глаз.

— А вы хотя бы смените пластинку! «Оставь её нам, а сам вали», какая до боли знакомая песня! Правда, цыплёнок? То же самое нам говорили те придурки, которых вы натравили на нас.

— Ах ты, недоумок!

— Помолчи, Руника! Юлиан, объясни, в чём дело, — потребовала Аделия.

— Я не верю вам, — прямо заявил юноша и потащил растерянную девушку к дороге. — Цветик, шевелись! Или ты хочешь, чтобы тебе отрубили голову и для полноты ощущений воткнули кол в сердце?

— О Аллах! Что такое ты говоришь?! — перепугалась Цветанка.

— Именно так казнят вампиров. А ты не знала?

— Ну-ка вернись, поганец! Я кому сказала?.. Ну, всё! Сейчас догоню и накостыляю паразиту по шее!

— Стой, Руника!.. Стой, рогатый тебя побери! Юлиан, пожалуйста, не горячись! — воскликнула Аделия и негромко добавила: — Думаешь, я дам вам уйти, если девушка вампир?

Юноша обернулся к ней и положил руку на кинжал.

— Уверены, что сможете меня остановить? — спокойно проговорил он, и что-то такое было в его облике и тоне, что Аделии стало не по себе.

— Я всего лишь хочу, чтобы ты прислушался к голосу разума, — негромко ответила она и покосилась на сокола, сидящего на его руке. — Если хочешь, я поклянусь жизнью дочери, что не желаю зла ни тебе, ни Цветане. Этого достаточно?.. Если не веришь мне, поверь своему другу и защитнику. — И она обратилась к соколу: — Финист, скажи, я солгала твоему хозяину? Если нет, тогда вернись к нам.

Сокол потоптался на руке юноши, а затем протяжно крикнул и сорвался в полёт. Вернувшись к месту стоянки, он уселся на то же дерево, где ночевал.

— Предатель! — буркнул юноша и, поколебавшись, тоже повернул назад. — Идём, цыплёнок. Надеюсь, Финист не ошибается.

— Ну, наконец-то! — воскликнула Руника при их приближении. — Нет! Всё-таки я прирежу этого поганца! — Она схватилась за оружие. — Как смел ты сомневаться в словах госпожи?

— Помолчи, chica! — властно проговорил де Фокс, и смерил её ледяным взглядом. — Учти на будущее, увижу ещё раз, что ты без надобности размахиваешь оружием, вытрясу из тебя всё до малейшей шпильки, — на его лице промелькнула ироничная улыбка. — Может, стоит последовать примеру графа Леофрика?[81]? Тогда ты точно будешь безоружна.

— Только попробуй! Я тебе не леди Годива, живо получишь нож под ребро.

— Гляди-ка, а ты не настолько тёмная, как я думал.

— Заткнись сучий потрох! — Руника замахнулась на коротышку, когда тот мерзко захихикал. — Ах ты, крещёная жаба! Ну, погоди! Ты ещё получишь у меня на орехи!

— Еретичка! Костёр по тебе плачет! — обиделся Вагабундо и обратился к Аделии: — Сеньора, прикажите вашей девке попридержать язык. Я приор уважаемого ордена. Как смеет она обзывать должностное лицо, находящееся при исполнении…

— Должностное лицо? Не забываетесь, господин иезуит! Вряд ли у вас есть верительные грамоты, — язвительно проговорила Аделия. — Я уже объясняла, что Руника мне не служанка и вольна поступать как ей вздумается. Неужели так трудно уразуметь столь несложную истину?

В её сдержанном голосе с ощутимым звоном сталкивались звонкие льдинки. Она умела ставить на место, и приор невольно поёжился. «Проклятая ведьма! Кем это она себя воображает?!»

***

После выяснения, кто на чём и в каком порядке поедет, парочке выделили лошадей из разряда запасных. Девушку посадили на смирную кобылку, а Юлиану граф подвёл приплясывающего гнедого жеребца и иронично приподнял бровь, видя, что он медлит.

«Назвался груздем, полезай в кузов», — печально проговорил юноша и после ряда комичных попыток всё же взгромоздился в седло. Гнедой сразу же захрапел, и скакнул в сторону. «Стой, скотина!.. Стой, воронья пожива! Я же упаду!» — завопил он и, не слушая указаний де Фокса, изо всех сил вцепился в поводья. Но всё же несколько уроков верховой езды, взятые им в бытность Юлечкой Соколовской, сыграли положительную роль.

Когда они оказались на дороге, де Фокс под предлогом разведки вырвался далеко вперёд. Юлиан посмотрел ему вслед и, не утерпев, тоже пришпорил коня. Под влиянием адреналина в крови страх незаметно прошёл и гнедой, почувствовавший уверенную хозяйскую руку, тоже перестал нервничать. Ну, а когда конь и всадник пришли к обоюдному согласию, тут и выяснилось, что Юлиан довольно много вынес из уроков верховой езды.

Когда юноша догнал поджидающего его де Фокса, он уже вполне уверенно держался в седле и, если бы не счастливое выражение на его лице, граф заподозрил бы, что он снова его разыграл, прикинувшись зелёным новичком в искусстве верховой езды. «Видимо, мальчишка когда-то играл в театре. При его смазливой физиономии нетрудно догадаться, что за роли он играл. Наверняка это были субретки, — насмешливо подумал он. — Что ж, от старых привычек отделаться нелегко, вот он и фиглярствует, разыгрывая очередной фарс, чтобы избавиться от нежеланной женитьбы. Бедная девочка! — граф посмотрел на приближающуюся девушку, которая вполне сносно держалась на лошади. Он был уже наслышан, что она ярмарочная невеста. — Скорей всего он её бросит, как только поймёт, что у бедняжки больше нет денег».