— В базе «Звёздного моста» сохранился доклад, предназначенный для руководства Хранилища. Оказывается, Сирт и Земля занимали одинаковое положение во Вселенной, естественно, каждая из планет в своём континууме, — Владычица ночи с удивлением посмотрела на аналитика. — Разве вы этого не знали? Земля принадлежит, точней, принадлежала к двенадцатому континууму.

Кат Ворон нахмурился. Он этого не знал.

— В таком случае, не подскажете, каким образом мы, земляне, до соглашения между континуумами оказались в Хранилище душ?

— Совершенно случайно. Однажды исследовательская станция только что созданного Хранилища душ, расположенная неподалёку от Сирта, подверглась действию неизвестной флуктуации во Вселенной. На станции отказал целый ряд приборов, и они отправились за помощью на Сирт. Вот тогда и выяснилось, что это другой континуум. Население планеты, находящейся на месте самого высокоразвитого мира, едва достигло начальных ступеней в развитии индустриально-технической цивилизации. Конечно же, хранители не преминули провести ряд исследований, в том числе они сняли копии с нескольких землян, соответствующих требованиям отбора в Хранилище. К их радости, прошло совсем немного времени, и станцию выбросило в родной одиннадцатый континуум. О чём и было сообщено в найденном мною докладе, помеченном грифом «секретно». Ведь таким образом гипотеза Ладмона-род-Северная Вода о наличии нескольких стабильных состояний Вселенной получала практическое подтверждение.

— Что впоследствии привело к появлению проколов между континуумами и взаимным визитам, которые на сегодняшний день вылились в осторожное содружество, — добавил Кат Ворон.

Часть загадок получила логичное объяснение, и аналитик, довольный этим обстоятельством, откинулся на спинку кресла.

— Теперь понятно, почему земляне в Хранилище лишь из первой половины двадцать первого века. Кстати, Трис, судя по названию-перевёртышу, принадлежит Сирту. Так почему вы говорите, что ваша цивилизация бесследно исчезла? Или это затерянная колония, утратившая достижения своей метрополии?

Клермон, до этого не вмешивавшийся в их диалог, решил, что пора внести свою лепту.

— Думаю, у меня есть кое-что, объясняющее происхождение наших земель, — он перевёл взгляд на Владычицу ночи, и на его лице промелькнула жалость. — Не знаю, можно ли верить сонному наваждению, но…

Собравшись с духом, он слово в слово передал послание, полученное во сне.

Когда он замолчал, в комнате повисло тягостное молчание. Владычица ночи беззвучно плакала, а затем встала и вновь подошла к обзорному экрану, одному из тех, что заменяли окна.

На этот раз молчание слишком затянулось, и Кат Ворон не выдержал:

— Госпожа, сочувствую вашему горю, но не могли бы вы сказать, что именно вы имели в виду, говоря, что намерены защитить жителей Триса?

ГЛАВА 16. Рискованная провокация. Сердцу не прикажешь

Татьяна сидела на скальном выступе и грелась в лучах весеннего солнца. Природа буйствовала, вокруг всё цвело и пахло. Многочисленные бабочки и насекомые-опылители соперничали окраской с луговыми цветами и кустарниками, чья зелень тонула в гроздьях цветов. В синем небе заливисто пели птицы, в ближайшей роще местная кукушка монотонно перечисляла годы, отпущенные её слушателям. Ради интереса Татьяна начала считать. Поскольку птичка разошлась не на шутку, вскоре ей это надоело. Она легла на тёплую каменную поверхность и закрыла глаза.

Снизошедшее на неё умиротворение разрушила тень, упавшая на лицо. Не открывая глаз, она положила ладонь на рукоять меча — судя по знакомому запаху благовоний, особой опасности не было. Но не успела она сказать, что имеет право на законный обеденный перерыв, как Даджи атаковал, и она, откатившись, взвилась на ноги. Несмотря на отменную реакцию, ей не удалось избежать ранения. Отскочив как можно дальше, она приняла оборонительную стойку.

— Это нечестно!

— Ну и что? Ради победы даже честный враг идёт на подлость.

— Знаю, не дура.

— Тогда чего возмущаешься? — Даджи убрал меч в ножны. — Ладно, успокойся. У меня нет настроения драться с тобой. Тем более это не поединок, а избиение младенца.

— Дайте слово! — потребовала Татьяна, насторожённо глядя на него.

— Идём обедать. Мирелла уже злится и почём зря гоняет слуг.

— Я-то здесь причём?

— Слуги не могли тебя найти, и еда основательно остыла. Так что в увечьях своих служанок вини себя, ты же знаешь, что она педант. На всякий случай, педант — это тот, кто не терпит нарушений установленного порядка.

— Я знаю, кто такой педант… и перфекционист тоже, — сердито заявила Татьяна.

На лице Даджи появилось терпеливо-укоризненное выражение.

— Знаешь, но выводов не делаешь. И так во всём. Идём, пока Мирелла окончательно не рассвирепела. Иначе дело кончится тем, что она снова подсыплет тебе яду или попытается воткнуть нож в сердце.

— Так держите свою ведьму на коротком поводке! Ой! — хлёсткий удар по мягкой части привёл Татьяну в чувство, и она замолчала.

Отчего-то Даджи решил пройтись пешком, и она, держась на безопасном расстоянии, потащилась следом за ним. Поскольку она забрела довольно далеко от поместья, то обратный путь занял у них больше часа. «К этому времени Мирелла уже должна взорваться от злости. Это было бы здорово, — подумалось Татьяне, и она вздохнула, понимая, что это лишь мечты и так просто от ведьмы ей не избавиться.

Поначалу синеглазая красавица-златовласка, в которую превратилась Мирелла Маска, даже вызывала у неё симпатию, но та быстро избавила её от иллюзий.

«Ведьма остаётся ведьмой в любом обличье, — снова вздохнула она. — Если бы не Даджи, каждый раз упреждающий смертельный удар этой стервы, то мне было бы не жить. И бороться с ней бесполезно. При его попустительстве ей всё сойдёт с рук, даже моё убийство. Спрашивается, и на кой чёрт мне такой наставник?»

Полуобернувшись, Даджи глянул на приунывшую девушку.

— Ты не умеешь ладить даже с домашними и после этого смеешь жаловаться, что у меня дурной характер?

Татьяна фыркнула.

— Не жалуюсь, а констатирую. Между прочим, я не говорила, что я ангел.

«Верно, до ангела тебе далеко, но и на демона ты пока не тянешь», — подумал Даджи, находящийся в благодушном настроении. Война Миреллы с Татьяной его забавляла, поэтому он ничего не делал, чтобы её прекратить. В тех случаях, когда он отлучался из дома, то брал одну из них с собой: во избежание смертельных эксцессов. Конечно, Мирелла пробовала подговорить слуг, но те зареклись вредить девушке после пары наглядных примеров, что будет с теми, кто пойдёт на поводу у ведьмы. Дело дошло до того, что Даджи несколько раз заступался за тех бедолаг, которых она начинала третировать за неисполнение своего приказа. Правда, рассчитывать на это особо не стоило, Мирелла была полновластной хозяйкой в доме.

— Ладно, я не умею ладить с людьми, — рассердилась Татьяна и с вызовом спросила: — В таком случае на сколько баллов вы оцениваете это умение у Миреллы?

— На все сто, — не задумываясь ответил Даджи. — Моя красавица-ведьма всегда подстраивается под окружение. Со слугами она строга, со мной — сама любовь и доброта, с тобой она тоже не переступает допустимых границ, всегда вежлива и услужлива. Разве это не так?

— А её покушения это что, вежливость или услужливость?

— Думаешь, она не сумела бы тебя прикончить, несмотря на мой присмотр? Тем не менее Мирелла ведёт себя так, чтобы я догадался, что она что-то задумала против тебя.

— Ну, а если вы однажды не догадаетесь? Что будет?

— Скромные похороны.

— Замечательно. Ну и что мне теперь делать, чтобы избежать сей печальной участи?

Даджи усмехнулся.

— Ждёшь подсказки? Её не будет. Думай сама, ты уже большая девочка. С такими мелкими проблемами должна справляться самостоятельно.

«Мелкими? Ну, конечно! Это же не тебе приходится быть постоянно начеку», — вздохнула Татьяна, но решила, что с неё хватит постоянной нервотрёпки и пора разобраться с ведьмой раз и навсегда.