Агата вздохнула.

— Наверное. — Внутри у нее не осталось ни тьмы, ни света, но неожиданно и эта пустота позволяла погружаться в медитацию. — Но этого ведь не хватит, чтобы остаться Королевой Ночи.

— С чего это? В законах Некроса нет пункта о другом способе передачи власти, кроме как добровольном или посмертном. Личи тебя поддержат, им хочется быть уверенными в том, что их проводят дальше, а не оставят душу маяться тут столетиями, платя за годы существования Перерожденными. Лиана, уверен, тоже, как и все Воплощенные. Амин-Атир и Василий наверняка приедут на нашу свадьбу…

— Куда⁈ — Агата развернулась всем корпусом, случайно ударив металлической рукой борт джонки так, что хрустнуло дерево.

— На свадьбу, — улыбнулся Валентин. — Мы ведь так ничего не отметили. Если ты не передумала, конечно. А то военное время закончилось, может, в мирное тебе понравится кто-то еще…

— Нет, нет конечно! Но… Я — такая…

Валентин улыбнулся. Придвинулся ближе — и Агата уловила знакомый запах. Муж легонько поцеловал ее и обнял, осторожно прижимая ее к себе.

— Мы со всем справимся, Агата. И со школами некромантов, и с Безмолвным Советом, и со всем прочим, и…

— Наставник! — к ним подбежала запыхавшаяся Доминика. — Это, там Раджин спрашивает насчет свадьбы… Ой, простите, я отвлекла…

— Все нормально, — Агата оторвалась от мужа, теперь прижимаясь к нему плечом. — О чьей свадьбе спрашивает Раджин?

— А… Вы… Это…

— Уточни у него, что он хочет, и возвращайся, — вздохнула Клинок.

— Ну… Он вроде говорил, что Отец разрешил ему вернуться, и он думал повидать своих братьев и потом привезти, может быть, одного к нам, ну… Я вообще не знала, что у него есть семья! А, и это, Сойта спрашивала, ну, насчет ее идеи…

Агата тяжело вздохнула.

— Если она хочет тренировать телохранительниц, то в Некросе найдется для этого место. Но пускай обсудит все с гильдейцами, они в адаптациях лучше меня понимают.

— Я передам. А Раджи…

— Пускай летит сюда сам. Обсудим.

— Спасибо! — Доминика, вместо того, чтобы убежать, рванула к Агате и обняла ее со всей силы. Клинок сдержала болезненный вздох, похлопала девочку по плечу здоровой рукой — и та убежала, утирая слезы.

— Чего она?..

— Переживает, — мягко проговорил Валентин, вновь прижимая Агату к себе. — Боится неслучившегося. Это пройдет. Все уже произошло. Теперь впереди путь, может и не самый легкий, но без крови и войн.

Клинок, впервые за долгое время чувствовавшая совершенное спокойствие и мягкое тепло, расслабилась в кольце чужих рук.

— Будем строить новый мир? — почти в шутку проговорила она.

— Разумеется. Новый, намного лучше прежнего.

Валентину Агата верила. Безоговорочно.

— Дамы и господа, мы с вами добрались до Аллеи Братьев и Сестер, — Эйлин обвела глазами собравшихся.

Отлично, никто из решивших в этот дождливый день посетить Поля Памяти не отстал и не заблудился в Лабиринте Великих. А то всякое бывает… Даже державшаяся позади парочка в одеждах загорцев, скрывавшая лица широкополыми загорскими же шляпами, тут. Вон идут вдалеке, говорят о чем-то со старухой-смотрительницей. Мужчина так нежно обнимает возлюбленную, которая зачем-то носит перчатки. Загорцы нечасто добирались до Некроса и их одежды и манеры поневоле притягивали взгляд, а тут еще и маленький дракончик сновал вокруг женщины…

Но не стоило отвлекаться, остальные жаждали рассказа. Эйлин оглянулась, осматривая пестревший яркими красками парк, вдохнула полной грудью знакомый, любимый с детства запах цветов, высаженных тут так, чтобы вокруг каждой из статуй имелся свой набор растений и, улыбнувшись, продолжила:

— Здесь представлены памятники тех, кто в течение последнего века, по большей части, во времена до и после заключения Великого Бриольского Мира, оказал Некросу поддержку в наших инициативах. По левую руку от меня знакомый многим нашим друзьям с востока Амин-Атир. Пятьдесят восьмой Повелитель Песков, один из вдохновителей создания Картаенского Университета Всех Наук, человек, ставший вместе с Дмитрием Фенинским основателем нашей Великой Лаборатории и в целом внесший огромный вклад в развитие алхимии в Некросе. Рядом сам Дмитрий, возглавивший проект очищения наших земель, проект, который позволил возродить многие города, вроде Совита и Борена и воссоздать из руин широко известный сейчас центр алхимии Мине, начавшийся с указа «О чистом воздухе»…

Эйлин могла часами говорить о каждом из людей, чьи памятники с величайшим искусством изготовили мастера-костерезы. Вот Даниэль ле Тер, многолетний уполномоченный посол Хольстреда в Некросе, чья дочь по сей день заведовала Домом Северной Культуры и являлась самым крупным специалистом по скальдической поэзии на всем южном материке, а то и во всем мире. Вот склонивший голову, но лукаво посматривавший из-под длинных волос Василий Комнин, немало сделавший не только для восстановления земель Некроса и развития алхимии, но и для связей между двумя странами, те же разработки некроартефактных конструкций, уже давно использовавшихся не только в шахтах — его заслуга. Вон Тара Огам, глава алавитской общины на островах и инициатор создания свободной торговой зоны в Очере, где теперь находились кварталы рыжеволосых бойких торговцев. За ней Ой-Тере — полномочный представитель Союза Свободных Островов, второй человек в Совете Капитанов, обеспечивший многолетнее спокойствие и безопасность на морских просторах между двумя материками. Дальше — Андреас Тольд и его учитель, Томас Осима, вместе с Мино Ноа, ученицей Андреса, троица, стоявшая у истоков реформ системы здравоохранения Некроса.

Были тут и памятники, увековечившие тех, чьи деяния для непосвященных были не слишком известными. Анна Он, старейший член Прибрежной Коллегии, погибшая еще до Вторжения, но ставшая тем мостом, который соединил Некрос и пришедших им на помощь магов моря и побережья. Сойто, Джамаил и Ганим — тонийка и йохр-менталист с учеником, создатели «Отряда Свободных», сестры-Клинки из которого, говорят, все еще живы. Гретта, тенью оберегавшая последнюю фахашму и ее мужа. Теодор и Оглаф — фроантицы, выступившие против захватчиков. Мото, сын Доро, члена Совета Капитанов, известнейший морской волк, гроза пиратов и контрабандистов, и его друг, Лионель ле Рож. Магир, Халед и Махти — йохры, сражавшиеся вместе с некромантами на севере во время Вторжения. И многие, многие другие… Те, кто сражался в Великой Войне и те, кто помогал восстанавливать мир после. Эйлин много читала о них в Библиотеке, пока училась в Султанате по обмену и часто думала о том, какими они были людьми, о чем мечтали и что чувствовали. Жившие в чудовищно непредсказуемое, странное, пугающее, но завораживающее время перемен, время, когда ковался новый мир.

Она могла рассказывать о каждом из них часами.

Заканчивалась экскурсия, традиционно, у статуй последних Королевы Ночи и Короля Дня, фахашмы и фажехмы Некроса, больше тридцати лет назад сложивших с себя полномочия правителей и передавших их собственноручно созданному Сенату.

— В период правления Агаты Фроантийской и Валентина Скалистого Некрос не только вернул себе утраченные территории, полностью очистив их от магической скверны прошлой войны, но и восстановил дипломатические связи со всеми странами мира, углубил союз с Рутенией, Султанатом и Островами, построил за границей два десятка учебных заведений для подготовки некромантов, включая Форсионскую Школу Магии, и в десять раз увеличил свое население, создав привлекательные условия жизни и труда для представителей всех народов мира. При них был упразднен Безмолвный Совет, вместо которого был создан Сенат с выборными представителями от округов и народов, был реформирован кабинет министров, произошло бурное развитие всех магических и немагических наук, были создано семь университетов и исследовательских предприятий, и…

— Простите, — подняла руку одна из экскурсанток, говорившая с легким рутенским акцентом. — Я слышала, что некоторые обвиняют вашу последнюю королеву в уничтожении огромного флота, гибели сотен тысяч людей и разорении северных земель под видом сражений с выдуманной армией неких духов. Ваша позиция, как я понимаю, иная? Король и королева — миротворцы и просветители?