Мирелла склонила голову, глядя на Клермона. «Странное ощущение. Даже если мы связаны родством, по сути, он для меня никто, седьмая вода на киселе. Тем не менее что-то во мне противится его смерти. Может, потому что он — моя единственная ниточка, связывающая меня с миром живых? — она протянула руку и её призрачные пальцы коснулись впалой щеки чуть живого мужчины. — А может, дело в том, что он пришёл тогда, когда я погрузилась в пучину отчаяния и была готова сойти с ума? Как бы то ни было, мой долг позаботиться о нём. Осталось выяснить, как это сделать, если жизненная сила мне не доступна. Впрочем, она недоступна мне, но кто сказал, что она недоступна ему? Если я ничего себе не надумала, и мы действительно связаны родством, то…»

Мирелла сосредоточилась и столкнула на пол чашку.

Девушка у двери мгновенно вскочила на ноги и схватилась за оружие. Убедившись, что её охраняемому сокровищу никто не угрожает, она направилась к кровати, насторожённо поглядывая по сторонам.

Когда Шейра села рядом и положила ладонь на руку Клермона, ведьма начала читать связующее заклинание. Почувствовав неладное, девушка попыталась отстраниться, но, как она ни старалась, её ладонь будто приклеилась к его руке.

Видя, что связующее заклинание подействовало, ведьма перешла к заклинанию, выкачивающему жизненную силу, и её усилия снова увенчались успехом. Причём девушка таяла с такой скоростью, что спустя минуту от неё ничего не осталось, кроме горсти легчайшего праха. Причиной тому послужила ведьма. Оказалось, что жизненная сила Шейры перешла не только к Клермону, но и к ней.

Поутру слуги обнаружили у ворот элегантную коляску, а в ней золотоволосую красавицу, которая назвалась Катейей род-Лесная Гора, а затем сказала, что была поблизости, с визитом у знакомых, и до неё дошли слухи, что её родственник по отцовской линии Клермон род-Красная Земля находится в поместье североводского князя, и она хочет его видеть.

Старая княгиня попыталась выставить незваную гостью, но та сказала, что Клермон давно не подавал о себе вестей и родственники уверены, что его уже нет в живых, и, скорей всего, это самозванец. Поскольку они с Клермоном друзья детства и часто виделись, то ей будет нетрудно это определить.

Этим она подкупила старую княгиню, которая тоже была уверена, что Клермон самозванец, несмотря на его бумаги, подтверждающие происхождение. Вдобавок она взяла в расчёт, что к Микесу род-Лесная Гора теперь перешёл титул красноземельского князя, следовательно, его родственникам не было никакой выгоды в признании давно пропавшего наследника по прямой линии. К тому же Клермон так исхудал, что его не признала бы родная мать.

Впрочем, старая княгиня была не лишена милосердия. Усталое лицо девушки со следами сильнейшего волнения хоть у кого вызвало бы сочувствие. Да и запыленный дорожный наряд, сшитый из дорогой ткани и дополненный редкими драгоценностями, говорил о том, что гостья действительно из её круга. Она поймала холодный взгляд девушки и внутренне поёжилась. По опыту старуха знала, что такие, как она, не отступают и всегда добиваются своего, а вот отказывать им, значило нарываться на неприятности. Скрепя сердце она велела проводить её к Клермону.

Когда гостья исчезла за дверью, старая княгиня обмахнула себя знаком, отвращающим несчастья, но на душе у неё по-прежнему было неспокойно. «Господин и госпожа, будьте милостивы! Пожалуйста, заберите проклятого мальчишку, который всё никак не может умереть! А я уж не останусь у вас в долгу!» — взмолилась она перед изображением Двойного Сердца, которое втайне хранила у себя.

Мирелла успела вовремя. Служанка старой княгини воспользовалась отсутствием Шейры и попыталась напоить Клермона новой порцией питья с клещевиной.

Подлетев к кровати, она оттолкнула отравительницу, а потом влепила ей пощёчину, причём с такой силой, что та рухнула на пол.

К тому времени, когда появилась старая княгиня, её служанка с ужасом хватала ртом воздух — не удовольствовавшись пощёчиной, ведьма заставила её выпить остатки не разлившейся клещевины.

— Вон из моего дома! — выкрикнула взбешённая старуха. — Выкиньте её отсюда! — приказала она появившейся страже, видя, что гостья и ухом не повела.

— Стоять! Согласно праву на наследование, хозяин здесь Клермон род-Красная Земля. Посмеете ослушаться, и я велю заживо содрать с вас шкуру. А сейчас вон! — в свою очередь приказала она, и стражники с растерянным видом попятились к дверям.

Знакомые интонации в голосе и не менее знакомый многообещающий взгляд привели к тому, что их вымело из комнаты, как осенний ветер листья.

«Мать-земля! Нет, не может быть! Мирелла Маска сдохла, я видела это собственными глазами!» — перепуганная старая княгиня схватилась за спинку стула.

— Госпожа, не нужно сердиться, — мягко проговорила девушка и, подхватив старуху под локоток, усадила её на стул. — Я понимаю ваше негодование, но и вы поймите меня. Стоило мне найти друга детства, которого я уже не чаяла увидеть, и что я вижу? Ваши слуги поят Клермона отравой. Да-да! На вашем месте я бы тоже ему не поверила, что он прямой наследник князя Ратмира род-Красная Земля. Тем не менее это так. И поскольку ваш сын умер, а внук неизвестно где, то он, как совершеннолетний[27]и равный князю Локсу по происхождению, имеет полное право на княжеский престол. Смиритесь! Таков порядок, существующий испокон веков. Кто первым предъявил своё право, тот и наследник. Да и ваш беглый внук вряд ли будет хорошим правителем. А слабый князь — это бедствие для его земель. К тому же дела княжества, которые и так не слишком хороши, не могут ждать, когда явится ваш внук. Если он вообще появится. Вы же его не нашли, несмотря на все усилия ваших людей, не так ли?

Ведьма пытливо глянула на старую княгиню, и та в смятении стиснула сцепленные пальцы.

— Н-нет, — пробормотала она и опустила глаза, не в силах смотреть на неё.

— Вот видите, — сказала гостья и ласково похлопала её по руке. — Не расстраивайтесь, госпожа! Клермон — хороший человек, он не выгонит вас из родного дома. Так что в вашей жизни ничего не изменится. Поэтому давайте договоримся, впредь вы не будете его травить… — она стиснула руку старухи. — Иначе я устрою вам такую весёлую жизнь, что вы будете мечтать о смерти.

Она повернулась к безмолвным слугам.

— Вышвырните эту падаль, чтобы она здесь не смердела, — велела она, и её губы дёрнулись в улыбке, когда слуги испуганно посмотрели на старую княгиню, но затем сообразили, кого она имеет в виду, и направились к служанке.

ГЛАВА 2. Когда ты слаб и беспомощен. Интриги в инопланетных кругах

Сначала были пронзительные крики птиц и свежий запах близкой воды, затем чьи-то пальцы робко коснулись плеча Владычицы ночи и тут же отпрянули.

— Сестричка, что с тобой? — услышала она тихий боязливый голос.

Не желая никого видеть и слышать, девушка ещё сильней обхватила колени и сжалась в комок. Всё, что она хотела, это чтобы её оставили в покое, но неведомый собеседник не унимался.

— Сестричка! На, поешь, — сказал всё тот же голос и в руки ей ткнулось что-то мягкое и жирное. — Поешь, не отказывайся! Я знаю, тебе плохо, но есть нужно, иначе ты умрёшь. Поверь, я знаю, что говорю. То же самое было с Окойсо, после того как её схватили наёмники. Совсем как ты она сидела, глядя перед собой, но никого не видела. Она была как живой мертвец. Когда я пихал в неё еду, она не хотела жевать, и та вываливалась у неё изо рта. Когда я лил в неё воду, она тоже выливалась у неё изо рта. А потом она упала на бок и закрыла глаза. Я всё ждал, когда она проснётся, но она больше не проснулась. Когда по Окойсо стали ползать белые личинки, тогда я вырыл яму на берегу Священного озера — ночью, чтобы никто не видел, а затем закатил её туда и засыпал песком. Думаешь, меня за это накажут?

Снова лёгкое прикосновение, будто воробей задел крылом, и девушка поёжилась от внезапного холода, пробежавшего по спине. Прятаться больше не имело смысла, и она открыла глаза. Оказалось, что она сидит у кромки песчаного пляжа. Синее небо и абсолютно чистый белый песок, на который изредка накатывали лёгкие прозрачные волны, вызвали в её памяти соответствующую ассоциацию. «Чёрт знает что! Нахожусь за тридевять земель, а в голову лезет всякая ерунда. Давно уже нет никаких курортов и отпусков у родителей, с поездками на море, и больше никогда не будет», — с печалью подумала она и прищурилась, глядя вдаль. По её прикидке, это было очень большое озеро или небольшое море. Посреди водной глади торчали пять острых шпилей, которые казались золотыми шпильками, на острия которых надеты жемчужные бусины, и она поймала себя на том, что избегает глядеть на них.