– Эй, Алекс! Хватит уже дрыхнуть! Давай ты со мной позанимаешься.

– Отстань! Я уже достаточно тобой позанимался.

– Я имею в виду фехтование.

– Не-а! Иди погуляй, пока я сплю.

– Я уже погуляла.

– Тогда займись чем-нибудь.

– Чем?

– Я откуда знаю! – раздражённо пробурчал Алекс и, зевнув, отвернулся от меня. – Если делать нечего, поди постирай мне портки.

– Размечтался!

– Тогда займись, чем все бабы занимаются.

Ладно! Я выбралась из кровати и приступила к планомерному обыску дворца. За одной из раздвижных панелей стоял сундук, но не с сокровищами, а с одеждой. Помимо повседневных шмоток там лежали нарядные платья, как потом выяснилось, сшитые точно по моему размеру. Интереса ради я вытащила одно из них и приложила его к себе. Даже не знаю, чем мне приглянулся розовый наряд, возможно, из-за цветка в волосах.

– Ну, как я тебе? – спросила я, повернувшись к Алексу, и тот наморщил лоб.

– Как эта… ну, такие длинные и тощие. Игрушки для мелких дурочек... А, вспомнил! Как безмозглая Барби!

– Вот спасибо!

– Всегда пожалуйста, – Алекс усмехнулся. – Ирка, хватит голой шляться, ты провоцируешь мой лингам.

– Гляди-ка, запомнил! И вообще, твой словарный запас растёт не по дням, а по часам. Глядишь, ещё немного и я сделаю из тебя приличного человека.

– По-твоему, я необразованное быдло? – разобиделся он. – Между прочим, у меня диплом имеется, о высшем образовании, и, между прочим, не халявный. И вообще, я побольше твоего знаю и умею.

– Не сомневаюсь. Ведь ты по натуре дракон. Это означает, что ты жаден до денег и власти, а их не добиться одними амбициями. Чтобы подняться, да ещё с низов, нужен ум, изворотливость и немалые знания. Уверена, что твоя семья процветает благодаря тебе.

– Тогда какого… ты постоянно наезжаешь на меня? – со вздохом проговорил Алекс и снова растянулся на кровати.

– Потому что ты настолько сросся со старой шкурой, что тебе уже не комфортно без неё… – я подошла к очередной стенной панели и попробовала её отодвинуть. – Отсюда мат и бандитские замашки, – закончила я свою мысль и направилась к столу, чтобы взять нож.

– Откуда тебе знать? Может, за бандитской шкурой ничего нет и это истинный я? – с ленивой насмешкой парировал Алекс. Улегшись на бок, он с интересом наблюдал за моими перемещениями.

За панелью ничего не было, если не считать дохлых пауков и стайки вполне себе живой моли, и я вернулась к найденному сундуку с одеждой.

– Не исключено, – рассеяно ответила я и подняла крышку сундука. – Будет жаль, если я ошиблась и приняла булыжник за золото.

– Твою мать!.. Думаешь, ты сокровище? – снова разозлился Алекс. – Ладно, была бы порядочная баба, так нет! Раздвигаешь ноги перед каждым, стоит только пальцем поманить!

– И что с того? Если тебя это задевает, то я тебя не неволю. Спи с порядочными.

– Да все вы бабы порядочные б…!

– Если все, тогда вообще не понимаю, чего ты возмущаешься? Или начитался книжонок, где крутые герои пачками трахают трепетных девственниц? Савенков, будь уж реалистом, хватит витать в облаках.

– Опять завела свою учительскую шарманку!

Алекс нырнул под одеяло, а я склонилась над сундуком, чтобы выбрать себе подходящую рубашку и брюки. Именно в этот момент к нам заявились гости.

Позади кто-то издал мелодичный смешок и я, не торопясь, надела первое попавшееся платье и лишь потом обернулась.

У дверей, плечом к плечу, стояли две девицы и во все глаза таращились на меня, причём та, что в зелёном платье, смотрела с весёлым изумлением, а зараза в синем с плохо скрываемым презрением. Чем-то их лица и особенно цветовая гамма были мне знакомы и я, поднапрягшись, вспомнила двух роскошных куриц, что прилетали в мой первый день на Фандоре, точнее ночь. Ну да, точно они! Сидя на людоедском дереве, эти курицы, синяя и зелёная, с точно таким же выражением на птичьих физиях смотрели на меня.

– Что нужно? – вопросила я, решив не миндальничать с незваными гостьями.

– Извините, такота-дота, что врываемся без приглашения, – проговорил трескучий мужской голос, от которого у меня екнуло сердце, и через порог шагнул ещё один гость, принесший с собой ощущение чуда.

[1]Hermitage (фр. яз.)– место уединения

[2] Юйту (кит. яз.)- нефритовый заяц.

День был в самом разгаре. Звонко пели птицы, ярко светило солнце. Двое юных сатиров, маясь от безделья, сидели в тени громадного дерева и с глубокомысленным видом созерцали собственные пупки. Когда их утомило это философское занятие, и они совсем уж было решили отправиться на поиски подруг, с просёлочной дороги донёсся частый перестук копыт.

– Как думаешь, кто это? – спросил один мохнатый бездельник другого.

– Думаю, это наш прекрасный принц с ледяным сердцем. Только его скотина способна носиться по дорогам с такой сумасшедшей скоростью, – лениво отозвался его дружок.

– И то верно!.. О гляди! Какая-то девчонка устроила на него засаду. Вот дурочка! Думает, что её не увидят, если она спрячется за занавесом невидимости.

– Хорошенькая хоть девчонка? – поинтересовался второй сатир, тот, что был повыше ростом.

– Персик! – причмокнул первый сатир. – Так бы и съел! Жаль, что богиня.

– Да? – оживился второй, тот что повыше. – Ну-ка, давай подберёмся поближе и послушаем, о чём они будут говорить.

Сатиры встали и, бесшумно ступая козлиными копытами, подкрались к девушке, стоящей на дороге. Она действительно была необычайно красива.

Поскольку из одежды на красотке были только короткий кожаный лиф и юбка в виде пояса с бахромой, то сатиры при виде её прелестей с неслышным стоном заткнули друг другу рты ладонями. Но их терпение было вознаграждено.

***

Василевс мчался во весь опор, как вдруг он встал на дыбы и с ржанием замолотил воздух копытами. Чтобы не свалиться, Лотико ухватился за поводья и конь, ощутив железные удила, замотал головой. Когда он опустился на все четыре копыта, упряжь и седло вновь исчезли. «Спокойно, Василевс! Не нужно так бурно реагировать!» – Лотико успокаивающе похлопал жеребца по шее и, не глядя по сторонам, спокойно проговорил:

– Выходи! Считаю до трёх. Дальше пеняй на себя.

– Гляди, какие мы все из себя грозные! – язвительно отозвался женский голос и перед мордой Василевса возникла светловолосая амазонка.

На мгновение Лотико замер, приняв её за другую, но тут же понял свою ошибку и с холодным терпением глянул на ту, что как две капли воды походила на Сирин, которая почему-то называла себя Ириной.

Девушка подняла лук и, натянув тетиву, нацелила стрелу ему в грудь. «Паф!» – выдохнула она, и Лотико подумалось, что у неё глаза такие же синие, как у сестры, а ещё он подумал, что они уже давно знакомы, но он заметил это только сейчас. Вот только их взгляд ничего не будил в его сердце.

Бог любви соскочил с коня и слегка поклонился.

– Ваше высочество! Вот уж не ожидал встретить вас в такой глуши.

– А ты, рогатый, не слишком-то вежлив, – процедила девушка и нацелила стрелу ему в пах.  – Наверное, думаешь, что переспать с этой смертной дрянью, то же самое, что переспать со мной?

– Ну что вы, ваше высочество! Даже в мыслях не было, – Лотико холодно глянул на богиню из дома могущественного Золотого императора. – У вас ко мне дело или вы остановили меня, чтобы поболтать о вашей сестре?

– Да, как ты смеешь называть это ничтожество моей сестрой?! – прошипела Алконост.

– Почему нет? По факту Сирин вам сестра.

– Ты смеешь мне возражать? – окончательно разозлилась девушка, и Лотико поймал пущенную в него стрелу.

– Что-то вы чересчур вспыльчивы для светлой богини, – заметил он небрежным тоном. Он стиснул пальцы, и стрела рассыпалась прахом. – Если это всё, что вы хотели сказать, то я с вашего разрешения, пожалуй, поеду.

– Стой, ничтожный сатир! Как смел ты ей помогать? – с яростью выкрикнула Алконост, схватив его за руку. – Что такого есть в этой дряни, что вы все идёте у неё на поводу? Ты, Шива и даже мой отец? Отвечай, мерзавец!