Пришедшая, которой не пришлось платить за учебу, задумалась. Ей повезло. Очень повезло, и в родном мире, и в этом. Эти ребята ведь талантливые, неглупые… Но кто-то из них, а может и многие, смогут рассчитывать только на провинциальное учебное заведение, или вообще останутся без шансов развить дар. И ей хотелось как-то это исправить…

Но как?

Смутный ответ на этот вопрос смутно двигался по краю сознания, но собираться в единый ряд образов никак не хотел. Альба решила не сосредотачиваться пока на этом. Сообразит, как время будет.

За обсуждением засиделись до самого отбоя. Альба, рассказывавшая про свою студенческую жизнь во всех подробностях — за исключением историй с личом, Огнем и дарумом — как-то упустила необходимость следить за временем, предложила сначала каждому описать день одним словом, а потом, поднимаясь с бревна, «выкинуть» мысленно в огонь весь мусор. На полноценный транс времени уже не было.

Завершение дня вышло скомканным. При этом Хамл, обратно возвращавшийся на плечах Альбы, выглядел довольным, хотя в причинах этого довольства и не сознавался.

«Ты словно сметаны съел».

«Съел», — лаконично отозвался висл.

«Мне о чем-то нужно знать?»

«Пока нет».

Альба хмыкнула. Вот ведь… Нелюдь. Со своими секретами.

«Я просто хочу чтобы все правильно было», — заявил этот прохвост и, спрыгнув на землю, шмыгнул в приоткрытую дверь поместья.

Пришедшей не надо было даже видеть, достаточно было чувствовать то, что Хамл шмыгнул в каморку к завхозу.

Альба с трудом удержалась от укола ревности — висл от этого угрюмого Рональда не отходил. Что, нашел нового хозяина? Или просто задабривал перед очередным шныряньем по подвалам? Может и так, конечно…

После визита Хамла на «огонек» Альба думала, что день больше сюрпризов не принесет. Но ошиблась, хотя сюрприз на этот раз был скорее приятным: несмотря на все обещания, магистр Оз на вечернем обсуждении дня никаких лишних «тем» поднимать не стала. Заметила только, что больше никого в свою группу не пустит — и все. Ну и напомнила про опасности менталистики в неопытных руках, но это Альба просто пропустила мимо ушей. Ничего нового.

У магистра Ярги не было к ней претензий — и это не могло не радовать. Особенно с учетом того, что к завтрашним практическим занятиям по алхимии нужно было еще подготовить лакмусовые бумажки, расфасовывать порошки, которые предполагалось смешивать, набрать себе опилок для того чтобы огонь подкрасить, и сделать множество других мелких, но нужных дел.

Закончился рабочий день уже глубоко за полночь. Альба, выпив очередной алхимический тоник, поднялась к себе.

Никаких шагов. Никаких голосов. Ничего странного.

Ничего, кроме странного, выматывающего сна, в котором Альбе, оказавшейся почему-то в знакомом лесу, привиделся незнакомец, мелькавший за деревьями. Смутный силуэт на самой грани восприятия, почти незаметный, если не присматриваться.

Пришедшая попыталась приблизиться к нему, но не вышло — стоило попробовать, как резкий птичий вскрик ворвался в разум и разрушил сон.

Под боком мурчал Хамл, в комнате царили темнота и тишина…

Альба на всякий случай бросила вокруг несколько плетений — и для обнаружения живых и разумных, и тех, которые помогли бы отсечь постороннее влияние через сон, если такое имело место быть. Хотя она бы почувствовала, реши с ней связаться Теор, а просто так прикоснуться к незнакомому спящему сознанию не крайне, крайне непросто. Даже к сознанию неодаренного, что уж про менталиста говорить.

Скорее всего, фигура из сна была тревогой. Альба уже видела такое перед экзаменами… А тогда она выматывалась даже меньше.

Но ничего, осталось пережить еще завтрашнюю алхимию — и будет выходной. Точнее — свобода до шести вечера, пока все подростки будут на экскурсии по Избору и окрестностям. Когда и выспится, и отдохнет…

С этими мыслями Альба перевернулась на другой бок и заснула.

Теор скрестил руки на груди, осматривая мертвеца, лежавшего внутри каменного круга. Кожа Металла после контакта со всем тем, что было в разбившихся емкостях, покрылась неприятными на вид пятнами и кое-где спеклась с одеждой. Относительно хорошей новостью было то, что мозг пострадал, но все же по большей части сохранился, а значит как минимум некоторые ответы все же можно будет получить.

В углу просторного зала, специально оборудованном в морге Королевских Гончих, стоял профессор де Кресси и знакомая Теору больше, чем хотелось бы, начальница Моро. Сам приятель предпочел компании высокопоставленных магов общество старого товарища и теперь вместе с Теором переминался около ритуального рисунка.

— Дожили, — невесело усмехнулся Хамелеон, убедившись, что ни его начальница, ни профессор Мариан пока не собираются приступать к вызову, — расследуем дело вместе с университетской администрацией. Следующим, видимо, будет сотрудничество со школьными учителями?

— Дожили — расследуем дело вместе с Гончими вместо того, чтобы работать работу, — в тон ему отозвался Теор. — Что дальше — расследовать дела вместо Гончих?

— Вот не начинай, — скривился Моро, — и с личем вы сами молчали, и с тем спятившим менталистом тоже.

— Хочешь сказать, что в вашей конторе никто не замазался в истории с де Ралем? Тебя, если я ничего не путаю, и перевели в столицу как раз после того, как места из-за чисток освободились.

Моро поморщился.

— Вот сразу ты о грустном.

— Ты сам первый начал жаловаться, — парировал менталист. — Словно у меня нет других занятий, кроме как тут торчать.

— Вообще-то — твое присутствие вовсе не обязательно, с допросом как-нибудь справимся. Да и, по-хорошему, ваш проректор проводит ритуала только из-за просьбы архимагов. Потому что Цан именно стараниями ле Авара вернется к службе, пусть и не завтра далеко.

— Ну да, а тот факт, что ликвидировать бардак в нижнем сам архимаг и приехал — не в счет?

— Это его работа. И, вообще-то, что я, что ле Тан закрываем глаза на то, что ты или де Кресси расскажете все Данн, а она посвятит в ход вообще-то засекреченного расследования того же де Авара и еще непонятно сколько своих коллег.

Теор хмыкнул.

— Рассказывать мне не понадобится.

— Ладно, ладно! Покажешь. Поделишься образами и все такое.

— Прошу заметить — то, что я проинформировал об угрозе архимагов, принесло нам антидот, а ваша работа — мертвого свидетеля и кучу проблем в Нижнем.

— Ну, знаешь…

Теор знал. Прекрасно знал, что приятель на самом деле недоволен не его вмешательством, а тем, что пока расследование шло ни шатко ни валко. Понятно, что за пять дней сложно куда-то далеко продвинутся, но неудача в Нижнем и куча проблем на пустом месте раздражали Хамелеона. Они кого угодно бы раздражали, что уж. И пока Моро был вынужден перебирать бумаги, общаться с нелицензированными алхимиками, контрабандистами и прочим прекрасным контингентом, представители которого могли бы, в теории, что-то знать о подпольном алхимическом цехе, или о подпольном производстве на законном алхимическом цехе. Пока — безрезультатно.

Наконец де Кресси, закончив обсуждать что-то с главой Гончих, подошел к телу. Теор в очередной раз задумался, не расспросить ли его насчет Огня и некромантии, но не стал. Захочет Альба, пусть сама выясняет, не маленькая уже. А не захочет — значит ей это не надо.

Ученица с головой погрузилась в работу. Не то чтобы Теор рассчитывал на ежедневные отчеты, но все равно было как-то немного непривычно. Обычно, когда Альба оставалась в Изборе, связывались они по разным поводам довольно регулярно. Но сам лезть к ученице он не хотел. Если посчитает, что что-то нужно, то обратится. Нет — значит справится сама. Ну или Сэм вмешается. В том, что жена при необходимости поставит его в известность о проблемах, Теор не сомневался. В отличие от Альбы, излишней скромностью и привычкой непременно все делать самостоятельно в ущерб себе и здравому смыслу Сэм не страдала.