— Всё равно не верю! Ты… так бы сразу и сказал!

Возглас Руники разрушил колдовское очарование. На сказочно-золотой песок плеснула бирюзовая волна — она смыла следы нимф, и краски мира фейри поблекли, уступив место реальности.

Де Фокс постарался не слишком расстраиваться. С тех пор как он стал вампиром, он часто замечал волшебные создания, которые вызывали у него то чистый восторг, то детский ужас. Воспитанный в строгих религиозных устоях он не знал, как к ним относиться. Вроде бы и нечисть, но в основном безобидная и даже в чём-то полезная. В общем, мир фейри потихонечку очаровывал воинственного, но романтичного молодого человека.

В наступившей ночной тишине с умиротворяющим стрекотом насекомых и мерным дыханием прибоя, звук поцелуя прозвучал неожиданно громко. Задумавшийся де Фокс встрепенулся. «Кажется, мой вампирский братец не теряет времени даром».

— Эй, Ив! — позвал он. — Вы там не слишком-то увлекайтесь! Зомби уже активизировались. Если нападут всей стаей, вряд ли мы справимся. Не знаю как твой, а мой лазер почти полностью разряжен.

— Мой тоже сдох! — отозвался Ив и с явной неохотой добавил: — Уже идём!

— Давайте быстрей! Мы не Аделия, нам на помощь нечего рассчитывать.

Граф зашагал к лагерю и вскоре парочка его догнала. Он фыркнул, увидев, что Руника не доверяет ему и прячется за спину Ива. «Карамба! Вот и мужичка бросила меня», — подумал он с неожиданной грустью.

________________________

Родительская воля — божественная воля?

Немного расстроенный тем, что Аделию спасли без его участия, Юлиан пустился в обратный путь. Поначалу он спешил, зная, что Цветанка ждёт его и волнуется, но затем ему попался пологий спуск и он выехал на берег моря.

Безбрежная синь и чудесный закат привели юношу в состояние странного волнения.

— Эй, Ганнибал! Смотри, какой ровный пляж, не хуже беговой дорожки на ипподроме. Дружище, а не прокатиться ли нам ветерком? Финист, вперёд!

Заразившийся настроением хозяина сокол с торжествующим криком взвился в небо. Чуткий гнедой пошёл сначала рысью, а затем перешёл в галоп.

Стремительная скачка и бьющий в лицо ветер создавали иллюзию полёта и Юлиан, раскинув руки, закричал от полноты чувств. И тут на пике ничем не омрачённого счастья какая-то сила выдернула его из седла. Но он не упал, а продолжал лететь и мерные взмахи огромных крыльев с шумом рассекали воздух, вдруг ставший необычайно плотным.

«Крылья?.. У меня?.. О боже, получилось! Я снова лечу!» — не веря происходящему, совершенно счастливый юноша зажмурил глаза.

«Эй, малыш! Лучше открой глаза!» — посоветовал ему внутренний голос.

«Зачем?»

«Если ты сейчас же не перейдёшь в режим экстренного торможения, то мне придётся разыскивать твой чёрный ящик».

«Ну и ладно! Кстати, что ты имеешь в виду под моим чёрным ящиком?»

«Твои мозги. Конечно, если они у тебя есть».

Встревоженный Юлиан распахнул глаза. При виде стремительно приближающейся горной гряды, изрезанной живописными ущельями и каньонами, он ахнул и в следующее мгновение завис в уже знакомом безграничном пространстве, залитом ослепительно ярким светом.

Юноша поспешно опустил ресницы, но это не помогло. Когда ему совсем стало плохо, в невообразимой дали возникла тёмная точка. Она стремительно росла, и вскоре стерильная белизна пустоты сменилась живой трепещущей тьмой, пронизанной пульсирующими разноцветными нитями, между которыми плавали множество причудливых образований, каждое из которых выводило свою ни на что не похожую мелодию. Сливаясь в единое целое, они порождали то, что называется вселенской гармонией. Иногда люди её слышат и называют это музыкой небесных сфер.

— Что это? — спросил потрясённый Юлиан.

— Это поёт Вионет, великий и непостижимый, — отозвался Лазарь и его губы дрогнули в лёгкой насмешке. — Не знаю, чем ты его привлекаешь, но теперь он частенько крутится около тебя.

— Спасибо, Финист, что присматриваешь за мной! — воскликнул юноша, который уже не мыслил себя без своего необычного крылатого друга.

Вионет безмолвствовал, но плещущаяся вокруг тёплая радость послужила ему ответом.

— Почему он молчит?

Лазарь пожал плечами и опустился на возникшую скамью.

— Не имею понятия. Иногда Вионет ведёт себя как капризная барышня.

Не слишком доверяя своим глазам, Юлиан опустился рядом с отцом и немного поёрзал. Несмотря на мутное происхождение, жёсткие деревянные рейки говорили о реальности скамьи.

— Скажи, вионет — живое существо?

— И да, и нет.

— Как это?

— Не спрашивай, у меня нет ответа, во всяком случае, простого.

— Странно. Ведь сокол живой.

— В какой-то мере. Но ты сам придал вионету такую форму.

— Я? — удивился Юлиан. — Хочешь сказать, что это я создал Финиста?

— Да. Но с таким же успехом это могло быть и не живое существо… — Лазарь сделал неопределенный жест рукой, — а скажем, волшебная палочка.

— Здорово! Значит, в любой момент я могу стать дублем Гарри Портера.

— Вряд ли. Пока твоя магия находится на уровне инстинктов и не поддаётся сознательному управлению.

— Очень жаль, — Юлиан изловчился и поймал колючий фантом. — Гляди-ка! Уже пришла пора размножения флантонов. Что-то они рано начали в этой дуакиде.

Услышав его реплику, Лазарь приподнял брови, но промолчал.

Тем временем юноша с любопытством осмотрел бесформенное чудище и дёрнул его за запирающий шип. От такого варварства возмущённый флатрон нырнул в ультрафиолетовую часть света и, устроив красочный фейерверк, рассыпался на множество осколков. Похороводившись, они образовали подобие трёх крошечных солнц с планетарной системой в форме ленты Мебиуса. Во избежание проблем, Лазарь прихлопнул недозревшего флатрона и смерил сына задумчивым взглядом.

— Зря! Это было красиво.

Огорчение Юлиана сменилось живейшим любопытством. Под действием распадающегося флатрона вокруг них сплетался фантастичный мир. Не удержавшись, он снял сапоги и коснулся босыми ногами нежной голубой травки, из которой выглядывали золотистые колокольчики. Их головки качнулись и мелодично зазвенели. Цветы были точно такими, какие он видел у Аделии в шатре. Вспомнив о ней, Юлиан покосился на Лазаря. В настоящее время их духовная связь настолько окрепла, что его чувства к красавице-ведьме рикошетом задели и его. Ему очень хотелось узнать, что он намерен предпринять в её отношении, но выражение отцовского лица его остановило.

— Пап, скажи, кто я? — спросил Юлиан о том, что ему уже давно не давало покоя, и затаил дыхание в ожидании ответа.

— Не скажу. Однажды сам поймёшь.

При виде разочарования сына, Лазарь ласково взъерошил его волосы.

— Не огорчайся! Главное, что ты есть, чему я несказанно рад, — на его лице появилось встревоженное выражение. — Послушай, я не всегда могу быть рядом с тобой. Пожалуйста, будь осторожен и не рискуй понапрасну. Хорошо?

— Да ладно тебе, — Юлиан ухмыльнулся. — Если ты не заметил, я уже большой мальчик и вполне способен постоять за себя.

— Если бы это было так, я бы не волновался… — Лазарь смерил сына озабоченным взглядом. — Нет, тебе ещё далеко до обретения истинной формы, а до тех пор ты даже не подозреваешь, насколько ты уязвим.

— Ну, знаешь! Ты говоришь так, будто я беспомощное дитя! — воскликнул Юлиан, и льнущие к нему колокольчики испуганно отпрянули от его босых ног. В расстроенных чувствах он ухватил проплывающую мимо загогулину, но Лазарь поспешно отобрал её и забросил в образовавшуюся воронку.

— Именно это ты и есть! Тем не менее я не лишаю тебя права на собственную волю, — проворчал он, к чему-то прислушиваясь.

— Вот спасибо! Только этого ещё не хватало, — обиделся Юлиан и удивлённо поднял брови, когда где-то далеко раздался дикий свист и их основательно тряхнуло.

— Приблудный бета-журавль выясняет отношения с четвертичным дематроном, — пояснил Лазарь. — Итак, на чём мы остановились?