— На праве иметь собственную волю. Кстати, о праве и воле, — на лице Юлиана появилось возмущённое выражение. — Пап, интересно, по чьей это милости я теперь периодически исполняю роль соляного столба?.. Блин! И почему родителям вечно кажется, что они лучше знают, что нужно их великовозрастному дитяти?

— Сын! — черты отцовского лица отвердели, и оно разом утеряло доброжелательное выражение. — Родительская воля — это божественная воля. Ты обязан беспрекословно слушаться меня.

— Нет, я, конечно, признателен тебе за беспокойство, но во всём должна быть мера. Не до седых же волос ты будешь меня пасти, — горячился Юлиан. — К тому же до недавнего времени тебе было абсолютно наплевать на меня.

— Ты не прав! — воскликнул Лазарь, сразу же смягчившись. — Пойми, у меня иной отсчёт времени. Каюсь, за делами я не заметил, как ты вырос, но это ещё не повод дуться на меня, обвиняя в равнодушии.

Неподдельное расстройство родителя, который внешне выглядел его двойником, в том числе и по годам, растрогало Юлиана.

— Да ладно, пап! Я же не дурак и понимаю, что тебе в любом случае было бы некогда нянчиться со мной.

— Это да, — Лазарь виновато улыбнулся, — но очень хочется наверстать упущенное. Ты дашь мне эту возможность? Я понимаю, тебя раздражает моя опека, но, пойми, это для твоего же блага.

— Только при одном условии, — Юлиан нервно стиснул пальцы. — Не хотелось бы этого говорить, но придётся. Богом прошу, сними свою внутреннюю слежку, а то по твоей милости я скоро стану импотентом, и ты останешься без внуков.

— Хорошо, — Лазарь понимающе улыбнулся. — В общем, я не зря призываю тебя быть осмотрительней. В ближайшее время у меня не будет возможности присматривать за тобой. Рассчитывай только на свои силы.

— Отобьёмся! — уверенно проговорил юноша, с трудом пряча радость. Видя обеспокоенный взгляд отца, он добавил: — Пап, всё в порядке, ведь Финист со мной.

— Не слишком на него надейся. Вионет силен, но не всегда может действовать в полную силу. Вдобавок сам по себе он не слишком сообразителен и это ещё мягко сказано. Порой его обмануть также просто, как отобрать игрушку у маленького ребёнка.

— Хорошо, я это учту.

— Постарайся без надобности не лезть на рожон, я очень тебя прошу, — Лазарь к чему-то прислушался. — Ну, начинается!.. Вот ведь скотина! Чем тебе не угодила Антаилея? — он возвёл очи горе и повернулся к Юлиану. — Сын, я вызвал тебя не только затем, чтобы поговорить за жизнь. Что-то вы слишком долго тащитесь к месту событий. Придётся поторопить вашу компанию. Иначе парочка хитроумных божков успеет вывернуться, и я не сумею прижать их к ногтю.

—Ты это о чём? — насторожился Юлиан.

Вместо ответа его скрутил плотный спиралевидный кокон, и его со страшной скоростью повлекло в неизвестность. При этом перед его внутренним взором мелькало такое, что он уже начал подумывать, что сошёл с ума. Какие-то жирно отблескивающие твари, имеющие форму сигары, пожирали людей и они, пройдя процесс переработки, превращались в деревянных человечков. Разевая рты в беззвучном крике, стройные ряды Буратино брали на абордаж летающие тарелки и волокли их к Карабасу Барабасу — тот вскрывал их огромным консервным ключом и, запустив волосатую лапу внутрь корпуса с заполошно мигающими огнями, с жадным чавканьем пожирал нечто склизкое и зелёное.

***

Прибытие на место ознаменовалось таким резким торможением, что кошмар сразу же отошёл на второй план.

— Вот дерьмо!.. — выдохнул Юлиан и согнулся в приступе сильнейшей рвоты.

Придя в себя, он попытался выпутаться из плотно облегающей пелёнки, что оберегала его во время скоростной поездки по Междумирью. Когда он выбился из сил, будто в насмешку, спиралевидный кокон медленно истаял, и он рухнул вниз. На его счастье, падать было не высоко.

Но на этом испытания не кончились. Не удержавшись на ногах, юноша свалился в вонючую жижу, в которую пришлось его приземление.

— Мать твою перемать!.. При таком заботливом родителе лучше оставаться круглым сиротой! — рявкнул он, отплёвываясь от грязи. — И это называется иметь право на собственную волю?

Отводя душу, Юлиан выдал весь имеющийся матерный запас, а когда поймал себя на том, что повторяется, перестал бултыхаться и нащупал ногами дно. Вопреки его опасениям, оказалось не так уж и глубоко. Стоя по пояс в тепловатой грязи, он огляделся по сторонам. Неподалёку торчало гигантское бревно, у которого была примечательная скруглённая верхушка. Что бы это ни было, оно живо напомнило ему любимое культовое изображение землян.

В остальном пейзаж его не порадовал. В свете почти полной луны, кругом, наскольковидел глаз, расстилалось унылое болото, среди которого торчали кочки с пучками засохших трав и одинокие скелеты скрюченных деревьев. У глянцевито отблескивающей поверхности клубился фосфоресцирующий зеленоватый туман. Его пласты распадались на отдельные ленты и призрачными змеями расползались из породившего их гнезда. Движение туманных гадюк сопровождал еле слышный шорох, который звучал особенно жутко в этом царстве безмолвия. Временами они сплетались в гигантский клубок и порождали фантастические миражи, которые понемногу теряли свою призрачность. От этой псевдожизни веяло не столько злом, сколько чем-то настолько чуждым, что Юлиан не выдержал и крепко зажмурил глаза. Это вывело его из гипнотического состояния, в которое он впал незаметно для себя. «Брр!» — он потряс головой и снова глянул на миражи, но они бесследно исчезли.

«Слава богу! — обрадовался Юлиан и озабоченно подумал: — Блин! До чего же гнусное местечко! Того и гляди слопают какие-нибудь твари. Пока не поздно, нужно делать ноги».

Не успел он сделать шаг, как неподалёку кто-то плюхнулся, и его обдало фонтаном грязи. Как назло, луна скрылась и вокруг воцарилась непроглядная темень. Заслышав рычащий стон, Юлиан подобрался, держа наготове меч, но тут вновь прибывший очень знакомо выругался, и он облегчённо перевёл дух.

— Курт! — крикнул он в темноту.

— Карамба! Это ты, amigo?! — радостно отозвался де Фокс.

— Собственной персоной!.. Чёртова трясина! Так и цепляет за ноги!.. Эй, ты как?

— По-моему, цел, но святая мадонна! Перед глазами до сих пор пляшет звёздный хоровод. Здорово меня чем-то приложило, — де Фокс снова завозился в жиже, пытаясь занять вертикальное положение. — Подожди, сейчас немного приду в себя и организую освещение…

Не успел он договорить, как раздалась целая серия плюхов в сопровождении возгласов разной степени приличия. Слушая женские жалобы и отборную мужскую ругань, Юлиан ухмыльнулся. «Отлично! Если я не ошибаюсь, помимо Курта прибыли Раймонд и Аделия, Ив и Руника». Заслышав голос Цветанки, он бросился в темноту и столкнулся с Руисой Файр. С радостными возгласами девушки тут же уцепились за него с двух сторон.

— Эй-эй! Полегче, красавицы! Не разорвите меня на части! — от полноты чувств Юлиан поцеловал обеих, причём и та и другая успели подставить ему губы вместо щеки. — Не представляете, как я рад видеть вас! — воскликнул он, стискивая обеих в объятиях. Вампирка и ведьмочка ревниво переглянулись, но ни одна не сделала попытки вырваться от него.

— Эй, народ! Кто-нибудь знает, что всё это значит?

— Если кто и знает, то только вы, барон де Фальк, — сердито отозвался Раймонд.

— Хоть пытайте, ничего не знаю.

— Ну, а мы тем более в неведении.

Сразу в нескольких местах затеплился магический свет. Оглядев примечательное природное образование в виде огромного кривого пальца, торчащего неподалёку, Раймонд удивлённо присвистнул.

— Перст судьбы, разрази меня гром!

Юлиан ухмыльнулся.

— Да? А мне в темноте показалось, что это её фаллос.

— Не смешно, сударь, — сдержанно отозвался вампир. — Поздравляю, господа. Мы в Ночном королевстве и вдобавок угодили в самое сердце Ордуэльской трясины.

При виде искрящегося зеленоватого тумана, который вёл себя как живое существо, Раймонд насторожился и, осторожничая, приказал, чтобы никто не пользоваться магией. Его послушались сразу же, — в последнее время его авторитет был неоспорим не только у вампиров, но и у ведьм.