На их свадьбе Лиланд намеренно появился в образе безобразного карлика – лысого и толстого. Для большего эффекта бывший щёголь и красавец облачился в унылый серый балахон, подпоясанный куском верёвки. Всем своим видом он безмолвно кричал: «Посмотри, что ты со мной сделала!», но Вифания не прониклась его страданиями. «Почему он, почему не я?» – спросил обиженный Лиланд, не выдержав её молчания. «Потому что я дала себе зарок, что мой мужчина будет любить только меня одну, – спокойно ответила Вифания и добавила: – Чак пообещал мне, что не будет изменять с другими». – «Он лжёт! Вот увидишь, он не сдержит слова!» – вскричал Лиланд. «Возможно, – пожала плечами Вифания. – Главное, что он пообещал, а ты даже этого не сделал. Так что уходи, видеть тебя больше не желаю!»

– О! Кажется, я вспомнила, когда ты дал свой обет! По-моему, это было ещё на свадьбе, – оживилась Вифания, глядя во все глаза на красавца-мага.

– Бессердечная! – вздохнул тот и вкрадчиво поинтересовался: – А не продолжить ли нам воспоминания в моей спальне? На мой взгляд, там куда более уютная обстановка, чем здесь, в лаборатории.

– Почему бы нет? – ответила Вифания после некоторого раздумья.

Ожившие воспоминания волновали ей кровь. Старая любовь была как выдержанное вино, которое хотелось попробовать и убедиться, так ли оно прекрасно, как это казалось в юности.

Когда она и маг исчезли, в опустевшей лаборатории начал обретать вещественность силуэт крупного мужчины.

«Вот и кончилась моя семейная идиллия!» – угрюмо подумал Чак Вэйс, сгорбившийся на крышке железного монстра.

[1] Стихи Вероники Тушновой.

[2]ridibunda sapiens  (латынь) - хохотушка разумная

В тот момент я ещё ничего не знала о пертурбациях в семействе Вейсов и спешила заплатить им выкуп за себя и моих паладинов.

Паланкины, паладины… Как там у Блока?

Не затем величал я себя паладином,

Не затем ведь и ты приходила ко мне,

Чтобы только рыдать над потухшим камином,

Чтобы только плясать при умершем огне!

Или счастие вправду неверно и быстро?

Или вправду я слаб уже, болен и стар?

Нет! В золе ещё бродят последние искры,

Есть огонь, чтобы вспыхнул пожар!

«Иришка!» – негромко позвал Эд и его тревожный голос вырвал меня из грустных поэтических блужданий.

На дороге стоял тип в чёрном, и он был не один.

Я ошиблась, когда сказала Дашке, что местные вампиры не нападут на нас, пока светит солнце. Веталы его не боялись. Похоже, его боятся только злосчастные вампиры Брема Стокера; вся остальная ночная нечисть, включая реальную, спокойно разгуливает под солнечными лучами и губительный ультрафиолет им по барабану. Впрочем, не исключено, что веталов защищают какие-нибудь магические побрякушки; вот только легче от этого не становится.

Окружая нас, веталы планировали вниз и бесшумными тенями скользили между деревьев. По моим прикидкам их было около тридцати.

Вот гадство! До башни Руха оставалось всего ничего, а тут такое препятствие! Я перекинула Дашку себе за спину и, повернувшись к Эдику, предупредила: «Держись рядом и не вздумай геройствовать, понял?» – «Понял», – не сразу ответил он. Мальчишка побледнел, но держался молодцом.

– Что тебе нужно? – спросила я, подъехав к ветале, с которым уже пыталась наладить отношения, но неудачно.

– Мясо смеет спрашивать, что мне нужно? – прошипел урод.

– Это мы ещё посмотрим, кто из нас мясо!

Моя рука потянулась за оружием, которым снабдила нас предусмотрительная миссис Фьюстер. Пробуя меч, я взмахнула им в воздухе и почувствовала, как в жилах запела кровь, подстёгнутая адреналином.

Силы были не равны, но это обстоятельство почему-то нисколько меня не смущало. Я смерила взглядом веталу, прикидывая на что он способен. Увы! При крыльях и лапах тиранозавра вместо ног он был способен на многое. И таких, как он, минимум тридцать. Чёрт, их слишком много! Кто-нибудь да успеет прорваться к моим паладинам.

Ну нет! Не бывать этому!

Решение пришло мгновенно. Я спрыгнула с лошади и вонзила меч в землю. Из моего горла вырвался какой-то нечеловеческий рык, а из земли ударил фонтан невыносимо яркого света.

Когда к глазам вернулась способность видеть, я обозрела результаты своих трудов. Веталов будто ветром сдуло и это было хорошо.

Плохо было другое, Дашка и Эдик тоже исчезли. Вместо них на лошадях сидели испуганный белый тигрёнок, цепляющийся когтями за седло, и огненно-рыжая птица, со знакомыми зелёными глазами. Под её укоризненным взглядом я лишь развела руками. И в самом деле, откуда мне было знать, что такое произойдёт? Я же действую по наитию. Вот веталы исчезли, а что с ними случилось, не имею ни малейшего понятия.  Может, я их прибила, а может, они просто убежали. Кто знает!

И тут моё внимание привлекло непривычное напряжение кожи на голове. Волосы стояли торчком – будто каждый волосок в панике пытался убежать от меня. Да твою ж мать!

Раздался мелодичный смешок, и я с негодованием посмотрела на Эдика, пребывающего в образе птицы. Сделав вид, что он здесь ни при чём, тот с невинным видом похлопал глазами. Кстати, как и у тех двух куриц, они у него были вполне человеческими.

– Нечего кудахтать! Для вас же старалась!

Очередная попытка пришлёпнуть торчащие дыбом волосы, ни к чему не привела, они по-прежнему продолжали рваться в разные стороны.

Неуклюже взмахивая крыльями, Эдик перебирался на переднюю луку седла моей лошади.

– Может, стоит их обрезать? – пропел он, устроившись на новом месте.

– Молчи уж, советчик!

Я спустила тигрёнка на землю и взяла поводья лошадей, которые вели себя на удивление спокойно, несмотря на присутствие хоть и юного, но хищника. Ослик сам пошёл за нами, правда, вот он держался на приличном расстоянии от Дашки.

– Эй! Новоявленный витязь в тигровой шкуре! Каковы ощущения? – спросила я девчонку.

– Нормально! – членораздельно прорычала она, с важным видом вышагивая рядом со мной. – Только запахов много, того и гляди, что аллергия начнётся.

– Не слышала, чтобы у кошек была аллергия… – начала я говорить.

– Зато на них сколько угодно, – поддержал меня Эдик и сделал вид, что чихает.

Правда, в птичьем образе он был неубедителен.

Мы вошли в знакомый двор, и я воззрилась на «баобаб». Дерево-людоед неизвестной мне породы цвело мелкими белыми цветами, собранными в кисть как у сирени. Главное, что и запах у них был чем-то похож, только букет тоньше и изысканней. «Красавец!» – одобрительно подумала я и тут тонкий корень шевельнулся. Он дёрнулся, выбираясь из земли, сорвал кисть белоснежных цветов и направился ко мне. В полуметре от меня он замер в ожидании. Похоже, это ветвь мира. Что ж, если есть звери-хищники, то почему не быть деревьям-хищникам? В конце концов, они ничем не страшней первых, просто это необычно для нас, землян. Я протянула руку и «баобаб» положил мне на ладонь своё подношение. «Спасибо!» – сказала я и дерево сотрясла мелкая дрожь. Затем ко двинулся ещё один корешок. На этот раз он держал росток. Интересно, что он сидел в своеобразном горшке, которым служила половинка скорлупы от крупного ореха. Дерево, как всякий порядочный хищник, заботилось о своём потомстве. Я критически оглядела подкидыша и кивнула. Судя по листикам, росток был здоров. Ну а дальше поживём-посмотрим. Может, я найду местечко, где можно будет воткнуть маленького людоеда, без особого ущерба для местной фауны.

Как и в прошлый раз, ища нужный вход, я прикрыла глаза.

– Второй вход с правой стороны, – раздался знакомый мужской голос.

Мистер Вейс спрыгнул с дракона и подошёл ко мне.

– Деньги нашли или ещё нет? – спросил он и я, порывшись в седельных сумках, протянула ему кожаный мешочек. Только сейчас я увидела на нём вытесненную эмблему в виде крылатого сердца, пронзённого двумя стрелами. Одна из них была золотой, другая – чёрной.