Нацепив специальный рогатый шлем, карлик стоял у слесарного верстака и неотрывно смотрел в увеличительную лупу – по своим она размерам превосходила тележное колесо. Вифания подошла и заглянула через его голову.

– Действительно, народу как муравьёв в муравейнике, – заметила она, с интересом наблюдая за людьми в Москве.

– Ничего не понимаю! – растеряно пробормотал маг, и между рогами его шлема заискрила молния.

– Чего ты не понимаешь?

– Это один из тех уникальных миров, где нет поточной магии, а это означает, что там нет её концентраторов. Понимаешь, Вифания, их там нет! Но это же невозможно! Нонсенс! Так не бывает! На заре зарождения любой цивилизации обязательно возникают верования!

– Если нет магии, значит, оттуда невозможно что-либо извлечь, – пришла Вифания к выводу; правда, она не поняла, из-за чего расстраивается маг и о каких концентраторах он ведёт речь. – Ну вот, Лиланд, так или иначе, но тебе придётся возвращать золото – резюмировала она.

На физиономии мага появилась смущённая мина, что очень не понравилось прижимистой по натуре Вифании, и она напустила на себя чопорный вид.

– Мистер Бон! В чём дело? – вопросила она ледяным тоном светской дамы, которая вдруг обнаружила что стоит посреди кошачьей лужицы.

– Прости, но сейчас я никак не могу вернуть вам золото. Я его уже израсходовал, – признался маг. – Вифания, ты только посмотри! – сказал он с воодушевлением и в его руках появилась колба.

На дне посудины сидела головастая большеглазая малышка с простодушным выражением на плоском личике. При виде склонившейся к ней Вифании она жалобно заверещала и маг, чтобы успокоить её, напустил в колбу мошек. Малышка сразу успокоилась и занялась отловом любимого лакомства. «Какая гадость! – подумала Вифания, брезгливо глядя на гомункулуса, чьё родство с лягушками выдавали лысая голова и склизкая кожа, отливающая зелёным цветом.

– Это ridibunda sapiens![2] – с гордостью произнёс маг, взирая на своё создание.

– Говоришь, ridibunda sapiens? – вопросила Вифания с показным спокойствием и мгновенным броском выхватила колбу из его рук. – Твоей царевне-лягушке придётся погостить у меня. Так что будь хорошим мальчиком и поскорей приезжай за ней. Только будь добр, не забудь прихватить с собой пятьсот монет, которые ты нам должен.

– Отдай!

Маг подпрыгнул, намереваясь забрать у неё своё сокровище, но она подняла колбу вверх и, придерживая горлышко двумя пальцами, сладко улыбнулась.

– Не суетитесь, мистер Бон! Не приведи создатель, я уроню вашу склизкую красотку.

– Вифания, клянусь, я отдам тебе деньги! – взмолился маг и сложил пухлые ручки в просящем жесте. – Ведь ты знаешь, что драконью вытяжку практически невозможно достать, но мне невероятно повезло. Тут один гоблин, знаешь, ну тот…

– Не знаю никакого гоблина и знать не хочу! – Вифания присела, чтобы её глаза были вровень с глазами карлика. – Если ты забыл, то позволь тебе кое-что напомнить: Небесные дома очень не любят, когда мы вмешиваемся в дела, которые они считают своей привилегией. Особенно ревниво они относятся к экспериментам с живой материей.

– Вот почему им можно, а нам нельзя? – отозвался маг с тоскливым выражением на лице. – Поверь, Вифания, я не хуже их управляюсь с магическими процессами. Да будь у меня хоть половина их возможностей, я бы такое создал, что у них полезли бы глаза на лоб…

– Они полезут у тебя самого, когда в тюрьме до тебя доберётся палач, – перебила его Вифания. Смягчившись при виде неподдельного огорчения мага, она добавила: – Лиланд, я тебя прошу, не занимайся тем, что считается противозаконным. Иначе это плохо кончится для тебя.

– Разве тебе не всё равно, что будет со мной? – глухо спросил маг и, подпрыгнув, с понурым видом уселся на лавке.

Занозив палец отколовшейся щепкой, он слизнул выступившую кровь, а следующей каплей мазанул соломенную куколку, валяющуюся на столе. Она встала на верёвочные ножки и побрела среди лабораторной посуды, оставляя в слое пыли крохотные круглые следы.

– Как видишь, не всё равно, – Вифания села рядом и с жалостью посмотрела на толстого карлика. – Я уже забыла, как ты выглядишь по-настоящему.

Она смерила друга детства критическим взглядом. Из-за чрезмерной полноты маг при ходьбе тяжело переваливался с боку на бок и постанывал как любимые им болотные лягушки.

– Лиланд, может прекратишь вести себя как обиженный ребёнок?  Неужели ты до сих пор надеешься, что я брошу Чака и вернусь к тебе?

Маг тяжело вздохнул.

– Нет, дорогая, я уже ни на что не надеюсь. Просто ты опять забыла, что мне не избавиться от наведённой личины, пока ты этого не пожелаешь.

– Неужели? – удивилась Вифания, которая впервые об этом слышала. – Так чего ты столько времени молчал?.. Знаю-знаю! Не утруждай себя объяснениями! Некоторые очень гордые и скорей откусят себе язык, чем попросят о чём-нибудь, особенно бывшую подружку. Что ж, Лиланд Бон, прими свой прежний облик, я освобождаю тебя от данного обета.

– Вот спасибо! – выдохнул маг и мгновенно исчез, почувствовав, что одежда карлика затрещала на нём по всем швам.

Скоро он вернулся и это был уже не карлик, а импозантный темноволосый мужчина – высокий и статный.

Одетый в нарядный камзол, основательно побитый молью, и белый парик, какие уже лет двадцать никто не носил, Лиланд Бон выглядел несколько смешно, но был по-прежнему красив, как бог. Вспомнив, что они на пару когда-то вытворяли, Вифания завздыхала.

По части любовного пыла и изобретательности в сексуальных утехах Лиланд Бон не уступал сатирам, конечно, если его не отвлекали книги по магии и… другие женщины. Вифания всей душой ненавидела многочисленных соперниц, но ревновать не смела: она ещё девочкой влюбилась в своего ветреного красавца-соседа, а когда они столкнулись в МАГе и начали встречаться, он сразу же предупредил, мол, один косой взгляд и между ними всё кончено.

Вифания долго терпела измены Лиланда, но любовь без счастья выдержит далеко не каждый. Именно в это время в МАГе появился Чак Вейс, который сразу же заприметил красивую студентку. Поначалу Вифания делала вид, что не замечает его расположения и как должное воспринимала поблажки с его стороны – Чак Вейс в то время преподавал водную магию, с которой у неё всегда было туго. Но он был настойчив, и она согласилась на свидание. В тот день она была особенно зла на Лиланда: ей не хватало его внимания, она ревновала его к другим девушкам, хотя он уверял, что любит только её одну. К тому же Вифании польстило то обстоятельство, что за ней ухаживает тот, в ком течёт кровь настоящих богов, пусть он и не так хорош собой, как её глупый и самоуверенный сосед. Впрочем, так считали далеко не все, и она нажила себе кучу недоброжелательниц не только среди студенток, но и среди сотрудниц МАГа. И в самом деле, высоченный мускулистый здоровяк пользовался у женщин не меньшим успехом, чем Лиланд Бон.

В общем, все преимущества были на стороне Чака Вейса, включая многочисленных родственников Вифании, которые наперебой уговаривали её не глупить и обеими руками держаться за такого завидного жениха. Некоторое время она колебалась, не зная, как поступить: послушаться зова сердца или поддаться доводам разума, который тоже говорил, что Чак Вейс – это куда лучшая партия, чем её неверный возлюбленный.

Решил всё сам Лиланд Бон. Когда Вифания, раздираемая противоречиями, пришла к нему за советом, он не открыл ей двери. Магическая защита не пустила её внутрь комнаты и она, уверенная, что Лиланд там не один, всю ночь проплакала.

Наутро она привела себя в порядок, надела лучшее платье и с твёрдым намерением навсегда отказаться от любви отправилась на поиски Чака Вейса. Найдя его, она заявила, что согласна выйти за него замуж. Он пригляделся к ней и сказал, что они поженятся через полгода, если она к тому времени не передумает.

Вифания не передумала, и они назначили день свадьбы. Когда она сообщила Лиланду, что выходит замуж, тот ей не поверил и, засмеявшись, попытался заключить в объятия. В то же мгновение рядом с ними появился Чак Вейс и с такой силой отшвырнул его от своей невесты, что тот отлетел в соседнюю комнату и, ударившись о стену, потерял сознание.