Большинство прелатов пока не вступили в бой. Клинок хорошо видела несколько десятков фигур в белых одеждах, стоявших под куполообразным щитом из чистого света. Щитом, внутри которого нарастала и нарастала энергия. Кажется, там находилась какая-то небольшая призма… И вокруг этого щита и сосредоточилась вся армия церковников.

— Надо их остановить! — крик Тча казался почти паническим. — Они хотят ударить по городу! Они так делали в прошлую войну, только их было меньше, а теперь у нас почти не осталось щитов на городе!

Агата прикоснулась к черноте. Под белым куполом зрела энергия, и нападавшие со всех стороны скелеты, зомби и умертвия пока не могли пробиться к прелатам.

Но церковники не только оборонялись. На глазах Клинка отряд кавалерии ударил в несколько крупных конструктов, защищавших расположившихся ближе к стенам некромантов. Всадники явно знали, с кем сражались: их копья вспыхнули ярким белым светом, и конструкты осыпались, словно подкошенные.

Сердце Агаты пропустило удар. Валентин был там. Она это чувствовала. Может, и не особо сведущий в некромагии, он ведь был фажехмой, военным лидером, тем, кем она его сделала. Он не мог отсиживаться за стенами…

Мелкая, до того явно находившаяся в резерве, нежить поднялась из руин домов и атаковала конницу, смяв рыцарей. Но на занятых контролем конструктов некромантов уже скакали новые всадники…

— Тча, давай к ним! — выпалила Агата.

И тут же содрогнулась от прошившей все тело боли. В мысли прокрался голос Иврейн: «Ты остановишь ритуал».

«Сейчас, только…»

«Ты. Остановишь. Ритуал. Сейчас. Ты задолжала за те подземелья».

Клинок попыталась спорить, но боль усиливалась и усиливалась. Там, у стен, Валентин и другие некроманты из «Цепей», нежить вокруг них поредела, она не выстоит, и…

«Сейчас. Или моя сила сделает все сама, а ты до конца своих дней остнешься лишь ее сосудом, безвольной куклой!».

Агата чувствовала, как чернота внутри вырывается в мир. Бесконтрольная, бесконечная, способная уничтожить все на своем пути… Или сделать что-то иное. Что-то, на что укажет истинная хозяйка этой силы, Иврейн. Или она, Агата.

На выбор осталось всего несколько мгновений.

Но его, по сути, не было. Агата хотела жить. И хотела помочь Валентину. Нужно было торопиться.

Снедаемая болью, высоко над землей, Клинок перестала понимать, где кавалерия, где пехота, где костяные драконы и мелкие крылатые умертвия, которых сбивали сгустки света, где вражеские стрелы. Она с трудом осознала, что Тча резко ушел в сторону, пропуская мимо огромное копье со светящимся наконечником…

Тьма внутри крепла, но ее не хватало, чтобы уничтожить свет внизу. Свет рождался десятками магов, а темнота лилась из нее одной. И эти, внизу — такие же как она. Каждый — немного Избранник…

Уничтожить их просто так, одним ударом чистой силы нечего было и думать.

Но был и иной путь. Чернота текла по венам, чернота прорывалась в мир. К Тча, парящему над битвой, летели вспышки света, и копья големов, на помощь устремился еще один дракон-конструкт… А там, внизу, на поле боя, белели кости. Обугленные, сломанные, они все еще несли в себе энергию, частички черноты, некогда пропитывавшей их, делавшей не просто костями, а немертвыми, стоявшими за защите страны.

И чернота Иврейн могла воззвать к этой энергии. Агата чувствовала это. Нужно лишь пойти ближе…

— Ниже!

— С ума сошла? Нас убьют!

— Делай! — рявкнула Агата. Тча дернулся и полетел к земле.

Магия, разбуженная Иврейн, бесновалась, требуя выхода… И нужные слова пришли на ум.

Белые вспышки летели совсем рядом. Стрела отскочила от доспеха, и еще одна, и еще. Приближалась вонь пота и крови, запах смерти и костей. Огромное копье прошло слева, едва разминувшись с крылом Тча…

— То́ри ви́сат амдэ́! Са́хат! — выкрикнула Агата, вытягивая руку и направляя черноту, разрывавшую тело, к черноте, жившей внизу, под ногами солдат и магов.

«Пробудитесь, подчиняясь мне. Атакуйте!»

Тьма потекла через тело — и кости внизу ответили. Тча резкими взмахами крыльев пролетел над головами Сияющих, чудом уклонился от руки огромного голема — и сотни, тысячи костей двинулись за ним. Протыкали тела и доспехи, впивались в ступни, разрывали на куски плоть и двигались, двигались, сея смерть и боль. Еще один взмах крыльев, и еще… Черная энергия текла и текла, и Агата лишь краем сознания могла направлять ее. Направлять, пока едва-едва послушные руки отвязывали груз с «черной смертью».

Кости летели за ней, выкашивая просеку. Стрелы стучали о доспехи, били по Тча, белые вспышки уже опалили дракону морду и крыло, но тот молчал и держался…

— Выше! — скомандовала Агата, чувствуя, что едва ли сможет увести за собой больше костей.

Тча подчинился, набирая высоту. Стрела впилась в плечо, но Клинок этого и не заметила. Ее разум слился с десятком тысяч мелких костей, поднимавшихся выше и выше, на пути выкашивая живых и бессильно стуча по металлической плоти големов. Лишь крохотная часть ее сознания еще оставалась Агатой, Клинком с Изъяном, державшей в руках торбу, способной видеть и хоть что-то осознавать…

«Развернись», — приказала Агата, медленно отводя в сторону еще в двух местах простреленную руку.

Миг, и Тча, заложив вираж. Вот он, свет. Большой щит, удобная мишень… Но если кинуть отсюда, то не долетит, слишком много белых вспышек в воздухе, кто-то точно собьет.

«Ниже», — Агата больше разумом, чем словами указала, куда.

Дракон подчинился и устремился к белому щиту.

В ушах засвистел ветер. Поле боя стремительно приближалось. Ближе, и ближе, и…

«Выравнивайся!» — рявкнула Агата и отпустила смертоносный груз.

Миг — и вниз полетела торба с черной смертью, а спустя еще мгновение на солдат, магов и прелатов обрушились кости. Тысячи костей, словно тысячи стрел, косили бойцов, создавая прорехи в строю, окружавшем белый щит. И через эти прорехи конструкты и умертвия Бесконечного Легиона устремились туда же, куда летел и груз с «черной смертью»…

Взрыв сотряс мир, закладывая уши. Белая пленка защиты, закрывающая сосредоточие энергии света, перестала существовать. Один приказ Агаты — и сотни еще не успевших никуда воткнуться костей устремились к прелатам, уничтожая внешний круг жрецов. К внутреннему, оставшемуся без защиты, направился неразумный костяной дракон. Умертвия прокладывали путь сквозь расстроившиеся ряды Сияющих…

Копье с объятым белым наконечником воткнулось в грудь Тча. Миг — и свет набух, расцветая, разрывая на куски кости, раня саму суть конструкта-дракона. Тча камнем ухнул вниз.

Клинок попыталась направить внутрь дракона остатки еще шедшей по телу черноты. Удалось. Тча дернулся, резко выравниваясь — и Агата, из которой вместе с чернотой, казалось, ушли и все силы, свалилась с его спины.

Она лишилась опоры, но не успела даже испугаться. Свет вонзился в спину — и мир потонул в боли раньше, чем она ударилась о землю.

Агату окружала липкая, засасывающая чернота, вырваться из которой оказалось не так то и просто. Тьма там, в подземельях Триополя, была милосердной, эта же — болезненной. Но Клинок все же сумела кое-как выбраться из черного болота и медленно открыла глаза. Она обнаружила себя в светлой комнате, на кровати со странными столбиками — на одном из них восседала костяная птица. Миг — и птица встрепенулась, и, странно шелестя крыльями, вылетела прочь.

Агата еще раз моргнула. Повернула голову, стараясь игнорировать слабость, и поняла, что заходящее солнце проглядывало сквозь колонны за окном. Кажется, ее комната выходила на террасу.

Разум медленно пытался собрать прошлое из фрагментов. Безуспешно — она помнила лишь, как слетела со спины Тча и получила чистым светом. Спина все еще чесалось, и дышать было не то чтобы приятно, но Клинок, все же, села. Желания это сделать добавляло то, что за полуприкрытой дверью комнаты, где кроме кровати имелся лишь небольшой столик и апоклинтра, раздались быстрые шаги. Кто и зачем принес сюда любимую в Нескросе мебель, нужную чтобы есть лежа на боку, Агата понятия не имела. Спросит у того, кто придет…