Лиана кивнула.

— Навредит. И что ты предлагаешь?

— Для начала — обезопасить наши земли и исцелить их. Для этого нужна экспедиция в пески и помощь Владимиру. Я надеюсь, что после того, как церковь лишится последнего союзника, прелаты поймут, что война с нами им невыгодна. И останется невыгодной еще долго.

Лиана склонила голову, задумавшись. Думала она долго, потом резюмировала:

— Едва ли твои надежды оправдаются. Но я соглашусь с тем, что нужно вмешиваться в дела рутенов. Чем меньше территорий поддерживают церковь Света — тем меньше проблем у нас и больше у них. И легионы с конструктами тоже в любом случае стоит подготовить. А насчет всего остального… Потом будет видно.

— Что, тогда я говорю Василю, что мы плывем обратно? — поинтересовалась Наталья.

— Сама скажу, — отмахнулась Агата, — мы вернемся с ним.

— Уверена? — в голосе Лианы не было удивления.

— Уверена. Теперь, когда на море у нас есть союзники, думаю, внезапную высадку умертвий и конструктов на земли рутенов организовать ведь будет несложно, так?

— Все относительно, но более чем реально. Ладно, думаю, на сегодня уже хватит разговоров. Пойдем, Наташа, покажешь мне те последние карты, про которые ты говорила. — И, попрощавшись, воплощенная лич направилась от фонтана прочь, в уже сгустившуюся ночную темноту.

— Не шалите… или шалите, как сказать, — подмигнула Наталья и ушла вслед за Лианой.

Агата не сдержала тяжелый вздох.

— Устала? — с беспокойством спросил Валентин.

— Да. Но не телом, — признание вышло легко и просто. Прилечь Агате хотелось, но бывало и куда хуже.

Валентин обнял, давая поддержку и опору.

— Они могут спорить бесконечно, — с сожалением проговорил он.

— Могут. И все хотят большой войны, уничтожения Союза. Словно не было Войн Смерти, а Войны Освобождения — пустяк, — Агата не могла, да и не хотела скрывать горечь. — Столько смертей просто потому, что существуем мы — и они.

— Не только, — тихо откликнулся муж, — многие страны воюют годами… Боюсь, Древние, оставляя Избранников в надежде на то, что они позволят нашим народам совместить достижения в разных видах Искусства, просчитались. Мы не используем сильные стороны друг друга, а бьем в слабые.

Агата только сжала обнимавшую плечо руку. Валентин был совершенно прав. Как и Лиана — едва ли церковники испугаются возросшей мощи Некроса и будут сидеть тихо. Но и объявлять войну всему миру Агата не хотела, не хотела лить кровь на землях, где выросла. Может быть и правда придется… Но пока она просто сидела и смотрела на звезды. В ночной тишине журчал фонтан, рядом был родной, теплый Валентин… Короткая передышка перед новыми боями и новой кровью. Короткая, но очень нужная.

Агата оглядела собравшихся. Больше тысячи человек, в основном мужчины, но она заметила и нескольких женщин — не то прачки, не то поварихи, не то и вовсе лекарки или маги, не решившиеся использовать свою силу для побега. Впрочем, бежать куда-то по городу, где полно конструктов — так себе план. Нежить, на самом деле, не стала бы реагировать на беглецов, не было у нее в настройках поведения узлов на то, чтобы ловить фроантийцев там или людей в драной одежде. Но пленники об этом не знали и сидели смирно. Хотя, возможно, просто понимали, что без знания местного языка им бежать некуда — украсть коня-конструкта, пригодного для пересечения искаженной земли, было нетривиальной задачей, а живых лошадей в Некросе почти не держали. Зачем, если есть, собственно, мертвые? За последние полтора года тонкий ручеек «заграничных» коней пополнял местные табуны, но те все еще были совсем небольшими.

И, как чувствовала Агата, больше и не станут. Пока они не сумеют исцелить землю, сделать ее пригодной и для людей, и для животных. Тогда Некрос станет чем-то большим, чем горстка земли вокруг Картаена и миль мертвой пустоши, отделяющей последний оплот некромантов от побережья, занятого вперемежку церковниками и бандитами. Последние, впрочем, присмирели — конструкты и сами прелаты, чьи войска вели себя в том же Совите не слишком дружелюбно, об этом позаботились. Бандитские князьки даже признали формальную власть Некроса над собой. Агата слышала, что первым приехал гонец из Совита, явно сообразивший, что с некромантами, отбившими атаку, придется считаться, и помнивший, на что они способны. Суть предложения была проста: нынешнее руководство города готово делиться деньгами в обмен на мир и защиту «в случае необходимости».

Агату это устраивало. Как устраивало и то, что такие же договора прислали и остальные квесторы селений побережья, кроме, разумеется, Очера и Витера. Что ее не устраивало, так это то, что в городской тюрьме прибавилось узников, а лич-комендант этой самой тюрьмы периодически забывал о том, что живым положено есть. Про банные дни он был и вовсе, кажется, не в курсе.

Клинок еще раз оглядела собравшихся. Кто в посеревших уже нижних рубахах и портах, кто и вовсе в лохмотьях, некоторые — в ветхих робах. Немытые, небритые, у некоторых так и не зажили раны… И все смотрели на нее с ужасом — и каплей надежды.

Внутренний двор тюрьмы, чьи тяжелые стены скрывали десятки крошечных камер, был не лучшим местом для длинных речей и красивых жестов. Но даже сюда как-то ухитрились прорваться не только бездельничающие личи — парочку Агата даже узнала — но и горожане, не побоявшиеся необходимости идти через саму тюрьму. Впрочем, та пустовала до этого самого момента. Когда Клинок впервые появилась здесь, массивное приземистое здание, часть которого разрушилась от времени, и вовсе служило местом для детских игр…

— Вы пришли к нам с клинками в руках, — негромко проговорила Агата на фроантийском.

Стоявший ближе всех пленник, немолодой мужчина, до того разглядывавший ее с удивлением и надеждой, сглотнул.

— Пришли убивать и уничтожать. Грабить и насиловать — как повезет, но победителей ведь не судят. И да, разумеется, вы скажете, что не походите на своих предков, устроивших бойню на нашей земле. Вы бы так не поступили… Пока не почувствовали бы свою власть и шанс втоптать в землю всех «черных гадов».

Во внутреннем дворе старой тюрьмы установилась абсолютная, совершенная тишина. Агата чувствовала долетающий до ноздрей запах страха — глухого, обволакивающего, щекочущего ноздри. Здесь и сейчас ее боялись потому, что сила была на ее стороне.

— Вы проиграли, и только поэтому я решаю вашу судьбу, а не вы — мою. Вы жили на своей земле, и ни один из живущих здесь не совершил вам зла. Но вас позвали — и вы поплыли через море, нести смерть и разрушение тем, кто о вас и не помышлял. Думаю, кто-то из вас считал, что поступает так во имя предков, завоеванных Некросом в Войнах Смерти. Что ж, тогда нам, нынешним жителям Картаена, стоило, во имя наших предков, погибших во время Войн Освобождения, сделать из вас нежить. Прекрасные кости и плоть для конструктов и умертвий.

Запах страха усилился. Казалось, что пленники в любой момент в панике бросятся врассыпную.

Агата еще раз оглядела собравшихся.

— Если вы вернетесь, то ваши жрецы или бросят вас в самое пекло, или казнят, как дезертиров, когда узнают, что вы сдались. Такова милость вашей церкви. Я бы сказала, что милость богини Иврейн — смерть, но это не так. Если бесконечно мстить за отцов и дедов, мир утонет в реках крови. Вам будет дарована жизнь, свобода — и выбор.

Среди собравшихся поползли шепотки. Совсем тихие, но Агата их все же слышала.

— Вы не сможете вернуться в Очер или Витер — крепости церкви скрыты магической завесой, а их гавани заблокированы флотом наших союзников. Но если вы захотите покинуть континент, то сможете попасть в Совит — и оттуда сесть на любой из кораблей, капитан которого согласится доставить вас на острова. Вы можете направиться в Султанат — Повелитель Песков не против присутствия на своих землях готовых трудиться фроантийцев, если вы поклянетесь соблюдать законы его страны. Для пересечения искаженной земли вам будут выделены конструкты. Или вы можете остаться здесь. Сначала как простые поселенцы, через год, если вы не совершите преступлений — как граждане. Вам найдут работу, за которую будут платить так же, как и местным. Тем, кто решит остаться, будет выделено жилье и небольшая сумма для того, чтобы оборудовать его всем необходимым. Тех, кто останется, обучат языку и вам помогут целители. Не обещаю золотых гор и роскошных хором, но в Картаене есть и место, и работа для тех, кто готов жить в мире с нами. Вы не первые приехавшие в наш город и не последние. Выбор надо сделать здесь и сейчас. Те, кто намерен уехать — вас запишет Инкитэ, — лич, до того не выходивший из дальнего угла двора, шагнул вперед. Ближайшие к нему пленники дружно отпрянули. — Тех же, кто решит остаться, отметит Лиана, — воплощенная лич, внешне неотличимая от человека, вышла из толпы, наблюдавшей за происходящим из тени серых стен. — Решайте. Вы не уйдете отсюда, пока не выберете.