— Вообще-то, твоё «охренеть» в переводе на керамийский язык имеет более грубый оттенок. Старайся избегать этого слова. Даже Кат Ворон морщится, когда слышит его из твоих уст, что уж говорить о Клермоне.

— Ну да, их светлость потомственный аристократ. Странно, что у него не завяли уши, пока он болтался в наёмниках, а затем держал трактир. Вот только мне плевать, что он думает обо мне.

— Жаль, — Владычица ночи села на возникшую затейливую скамью и подняла глаза на упрямицу. — Я надеялась, что вы найдёте общий язык, и Клермон приютит тебя.

Татьяна фыркнула и села рядом.

— Обойдусь без его подачек, — сказала она, и на лице собеседницы промелькнуло сожаление.

— Дорогая, вынуждена тебя огорчить. Успешное создание первичной формы — не столько твоя заслуга, сколько первородного эфира. Ты всего лишь обрисовала задачу, а он воплотил твою задумку в жизнь. Когда ты окажешься в реальном мире, ты не сможешь повторить то, что сумела в мире «Звёздного моста». Как я уже говорила, для создания первичной формы такого уровня требуется мастерство не меньше двухсотой ступени. Симбионт средних способностей может её достичь не ранее чем через триста, а может, и более лет, но без меня у тебя не будет столько времени. Я хочу сказать, если вдруг ты останешься одна, в твоём распоряжении будет только это тело, и значит, твой жизненный цикл будет не длиннее, чем у обычного человека.

— Вдобавок, я буду уязвима, как обычный человек. Верно?

— Да.

Татьяне стало не по себе. Наконец она осознала, что с уходом Владычицы ночи исчезнут все те суперспособности, которые она уже воспринимала как свои.

— На какой я ступени? — спросила она.

— На второй, и то сомнительно, — последовал обескураживающий ответ.

— Охрен… Извини! Хотела сказать, что ты чувствительно щёлкнула меня по носу.

— Не расстраивайся. Правильная постановка задачи — уже немалое достижение. Если не будешь лениться, возможно, я успею поднять тебя на десятый уровень, и тогда ты сможешь повторить то, что однажды уже было создано тобой.

— Но это же не самостоятельная работа, — заметила Татьяна.

— Не важно. Копия этого тела уже хранится в твоём разуме, и при должном умении ты сумеешь, если не воссоздать его заново, то хотя бы убрать крупные повреждения.

— А если я захочу принять облик Тессы или Лоло?

— Все импровизации только при достижении двухсотой ступени.

«Понятно, — Татьяна стиснула зубы. — Сдохну, но поднимусь на двухсотую ступень. Главное, чтобы Владычица ночи не слиняла на тот свет. Нужно будет узнать, что может продлить ей жизнь».

Владычица ночи слышала её мысли, но молчала: ей не хотелось расстраивать девушку. Она сомневалась, что успеет вытянуть её даже на десятую ступень, не говоря уж о достижении двухсотой. Внутреннее чувство говорило, что времени у неё в обрез.

«Наивная глупышка! Что толку в жизни, когда в ней нет того, о ком тоскует моё сердце? — Владычица ночи протянула руку, и на её ладонь опустилась крупная снежинка, вскоре превратившаяся в капельку слезы. — Прочь сожаления! Ещё не всё потеряно!»

Капелька на ладони обрела твёрдость алмаза, и она сжала пальцы, чувствуя, как та проникла под кожу и, поднимаясь к сердцу, поползла по кровеносной системе.

ГЛАВА 13. У разбитого корыта. Шустрые «тараканы»

Татьяне снились цветы — это были розовые пионы, причём целое поле. От столь щедрой красоты захватывало дух — пока на смену цветам не появились тараканы. Усатые проныры вызывали беспокойство, но она утешила себя тем, что, по народному поверью, тараканы снятся к деньгам.

Примета обманула. Проснувшись, она обнаружила, что действительность одарила её не прибытком, а убытком. Когда она попыталась прибить кусачих насекомых, родственников земных муравьёв, забравшихся к ней в постель, тогда и выяснилось, что Владычица ночи ничего не делает просто так. Оказалось, что ИЭФ поспособствовала созданию её собственного тела не только в качестве практических занятий, она окончательно отселила её от себя.

В общем, возможности Татьяны теперь ограничивались возможностями обычного человека.

«Охр… Вот свинство! Могла бы хоть предупредить», — вздохнула девушка и с опаской глянула на насекомых, которые продолжали упорно ползти по одеялу. Чёрные и довольно крупные местные муравьи выглядели грозно; к тому же это были не разведчики, а целые колонны солдат на марше, стремящихся к цели, и этой целью была она, хотя вроде бы ничем не обидела муравейник.

«Не иначе решили отомстить мне, как представителю хомо сапиенс. Кстати, в какой-то книге я читала, как муравьи сожрали младенца, оставленного без присмотра, да так, что от него осталась только шкурка. А эти твари в два раза крупней, чем наши земные муравьи. Такие сожрут даже взрослого человека и не подавятся», — подумала она и, ощутив болезненный укус, с паническим визгом выскочила из палатки.

Поскольку у страха глаза велики, то она налетела на Клермона и, поджав ноги, повисла у него на шее.

— Прошу прощения, — вежливо произнёс он и, отцепив её от себя, поставил на землю.

Опомнившись, Татьяна отскочила от него и сердито сверкнула глазами.

— Какого чёрта вы здесь делаете? — с вызовом вопросила она.

Клермон смерил девушку долгим взглядом. Смущённая мина на её лице, почему-то смешанная с недоумением, его позабавила. «Ну… не сказать, что мне не нравится увиденное, и всё же. Она хоть знает, что это верх неприличия показываться мужчинам в таком виде?» — подумал он, продолжая рассматривать скульптурную лепку прекрасного женского тела.

С выговором он опоздал. Появившийся Кат Ворон тоже поначалу опешил, а затем попытался создать платье, но оно померцало на девушке и исчезло. Тогда он рванул в палатку и, схватив одеяло, завернул в него Татьяну, недоумённо хлопающую ресницами.

Когда до девушки дошло, что одежда на ней больше не возникает сама по себе, она смутилась так, что хлынули слёзы из глаз. Красная как рак она оттолкнула Ката Ворона и, подхватив падающее одеяло, скрылась в палатке.

— Ну как, всё разглядели? — поинтересовалась подошедшая к ним Чара.

— Почему нет? Со зрением у меня всё хорошо, — усмехнулся Клермон.

Кат Ворон вздохнул.

— Честное слово, я старался её одеть, но почему-то не получилось…

Насторожившись, он внимательно глянул туда, где вроде бы никого не было. «Так и знал, что это лисьи проделки. Выходи, а то вдарю так, что мало не покажется», — мысленно пригрозил он.

— Видать, так старался, — сказала Чара, не дождавшись от него продолжения, и направилась к палатке.

— Выходи, зараза! — рявкнул Кат Ворон, заслышав сдавленные рыдания Татьяны и успокоительное бормотание Чары.

Видя, что начальство не в настроении, демон-лис решил не рисковать.

— Вот чего сразу нервничать? Я всего лишь хотел, чтобы наш Маленький принц разглядел свою розу, — возникший Даджи хлопнул Клермона по плечу. — Скажи, хороша? Она и в постели будет на уровне. Конечно, если вспомнит мою науку.

Он едва успел увернуться от меча, метившего ему в сердце.

— Чего ты взъелся? Ведь для тебя же старался. Или ты предпочитаешь брёвна в постели? — со смехом воскликнул демон-лис.

Несмотря на град ударов рассвирепевшего Клермона, который сам не понимал, отчего так бесится, Даджи легко уходил от его атак. А затем случился перелом. Когда уже казалось, что Клермон выдохся, у него будто открылось второе дыхание. И не только это. Он начал перемещаться также быстро, как его противник, что сразу же привлекло внимание хранителей, поскольку обычному человеку такие фокусы были не под силу.

Даджи было приказано прекратить поединок, что он и сделал, перейдя в энергетическую форму, после чего поднялся на высоту птичьего полёта и мрачно наблюдал за тем, как Клермона пакуют в силовой кокон. При всём своеволии и отваге, свойственной демону-лису, он не посмел вмешаться. За Клермоном явилась не жреческая стража, а служба безопасности хранителей. Для симбионта вмешаться в их работу значило подписать себе смертный приговор.