— Так! — не выдержала Татьяна. — А вы-то кто такие?

— Мы такие же, как вы. Правда, с некоторыми вариациями, но тоже представители белковых форм жизни.

— Понятно, гуманоиды.

— Это что за пучеглазые уроды? — заинтересовалась ИЭФ, увидев в памяти девушки пресловутых зелёных человечков.

— Я же не знаю, как вы выглядите на самом деле, а это тоже гуманоиды.

— Вообще-то, обитатели наших планет настолько близки, что даже возможно совместное потомство. Не спрашивай, пока я не знаю, почему наши биосферы настолько похожи.

— Кстати, местные аборигены тоже выглядят так, что их не отличить от землян.

— Этому есть объяснение.

— И какое?

— Цивилизация на нашей планете ушла гораздо дальше, чем на твоей, поэтому мы умеем то, что вам и не снилось.

Татьяна хмыкнула. «Вот зараза! Заинтриговала, а теперь молчит», — подумала она и, решив продолжить разговор, спросила:

— Судя по твоим словам, у вас межзвёздное содружество?

— И не только, — ответила ИЭФ с улыбкой в голосе. — С некоторых пор межзвёздные содружества относятся к местечковым объединениям. Вселенная состоит из двенадцати континуумов, насколько известно на данный момент. Так что теперь это уже содружество континуумов. Впрочем, постоянного объединения нет и, как следствие, нет названия. Есть только Коллегия континуумов, в которую входят несколько представителей от каждого из них. И она собирается только в экстренных случаях, когда происходит нечто экстраординарное, что грозит повлиять на все континуумы. Правда, в просмотренных мной материалах не припоминаю ни одного дельного решения Коллегии, которое помогло бы решить возникшую проблему. Каждый раз континуумам приходилось выходить из создавшегося положения собственными силами. Тем не менее понемногу связи укрепляются. Передача Хранилища душ в общее владение как раз такая попытка. Отсюда реорганизационный бардак в его делах.

— Континуум — это что? — спросила Татьяна, ошарашенная тем, что угодила в общее достояние Вселенной.

— В двух словах не ответить. Ну… — призадумалась ИЭФ. — Что-то вроде ваших бредней о параллельных вселенных. В реальности Вселенная одна, но стабильных состояний, в которых она проявляет себя, пока открыто двенадцать. Сколько их на самом деле никто не знает. Хаос на то и хаос, что в нём сложно вычленить закономерности. Со структурированными системами гораздо проще…

— Всё! — Татьяна схватилась за голову. — Прошу, больше ни слова! Всё равно для меня они пустой звук.

— Ладно, давай оставим ненужные разговоры, — согласилась ИЭФ и предупредила: — Приготовься. Сейчас мы разъединимся, и ты за три дня должна попытаться создать первичную биоформу. Бери за основу собственное тело, так будет проще.

— Что? Я же не знаю как! — воскликнула девушка.

— У тебя достаточно подготовки. И я дала тебе подсказку. Решение есть, найди его. Не справишься с заданием, умрёшь, — последовал хладнокровный ответ.

— Лжёшь! Ты меня не убьёшь!

— Можешь проверить, но не советую.

В следующий момент сварочно-яркая вспышка лишила девушку всего, оставив ей лишь одно — способность мыслить. Состояние, в котором она оказалась, было не похоже ни на что. Можно закрыть глаза, но даже тогда мир даёт о себе знать звуками и запахами. Пытки, построенные на отключении органов чувств, всё равно не могут отключить ощущения тела. При полной темноте, тишине и стерильном воздухе мир ощущается через силу притяжения, температуру и сопротивление окружающей среды. Но у Татьяны не было ничего, и сознание начало вытворять с ней странные фокусы. Как это бывает во сне, окружающая пустота стремилась свернуться в нечто ничтожно малое, но стоило преодолеть эту тенденцию, и она пыталась расползтись до бесконечности. Ощущения, сопровождающие микро- и макропроцессы, идущие волна за волной, были настолько невыносимы, что девушка не сразу выпала из оцепенения.

Она не знала, сколько находилась в шоковом состоянии, и, охваченная тревогой, начала лихорадочно перебирать знания, полученные от Ката Ворона, — благо, они с необычайной лёгкостью всплывали перед её внутренним взором, хотя при жизни она не обладала фотографической памятью. Это было заслугой энергетического слепка, в котором управляющие сигналы шли иным способом, чем в первичной биоформе.

К её огорчению, материала по точным наукам было много, но конкретного способа создания биологического тела не было. «Похоже, я должна изобрести его заново, — пришла она к выводу. — Что ж, если нужно, я его создам, тем более Владычица ночи сказала, что с моей подготовкой это возможно. Значит, берём за аксиому, что способ есть, и теперь дело только за мной».

Как и раньше, в экстренных ситуациях девушка была предельно собрана, и её мозг, ища выход из смертельной ловушки, работал на полную мощность. «Итак, сначала точка отсчёта. Собираем все свои зеркальные отражения, кроме детских, и задаём форму… Есть! Теперь внутреннее наполнение. М-да, анатомия — наука тонкая. Скелет, кожа, мышцы, внутренние органы, кровеносная система, нервная система — вроде всё на месте. Тогда какого чёрта? Организм функционирует, но почему-то отдельно от меня, да и выражение лица какое-то странное, будто у клинической идиотки. Думай, Орлова, думай! Ведь не зря тебя внесли в реестр вселенского достояния. Кстати, Господь, я уже тебе сочувствую. У меня хоть есть подсказки, а Ты начинал с нуля… Вот дура! Там же мозги — чистый лист!.. Ах ты! Ну и как мне вселиться? Тук-тук, родная! Пусти меня к себе, а то я скоро сдохну, а ты не факт, что поумнеешь».

Вселение в созданное тело оказалось непростым делом, и Татьяна несколько раз вываливалась за его пределы, прежде чем ей удалось закрепиться. Когда к ней вернулись слух и осязание, приступ счастья был столь острым, что у неё потекли слёзы. Она не сразу осмелилась открыть глаза, а когда увидела Владычицу ночи, теперь существующую отдельно от неё, поразилась тому, насколько они похожи. «Будто родные сёстры. Конечно, не однояйцовые близнецы, и всё же при взгляде, брошенном вскользь, нас легко перепутать. Впрочем, она гораздо красивей, чем я. Разве перепутаешь царевну Лебедь и Гадкого Утёнка? Точней, царевну Лебедь и обычную гусыню, каких на свете пруд пруди», — с грустью подумала Татьяна, удивлённая остротой испытываемых чувств.

— Не выдумывай, ты красавица, — улыбнулась Владычица ночи и, посерьёзнев, добавила: — Что ж, ты успела вовремя, и даже с запасом в сутки. К сожалению, ты допустила грубую ошибку, поэтому тебе придётся начать всё заново. Дополнительного времени не будет. У тебя сутки.

— Охренеть! — только и успела сказать Татьяна, прежде чем вновь очутилась в первозданной пустоте.

«Чёртова садистка! Да знаю я, где напортачила! Могла бы просто спросить, а не заставлять меня всё переделывать. Ладно, эмоции побоку, нужно приниматься за дело», — и она, не прибегая к помощи памяти, сразу же задала нужную форму.

На этот раз она была гораздо внимательней к деталям и исправила допущенные неточности. Особенного криминала не было, но сбоящий гормональный фон мог осложнить ей жизнь. Затем она взялась за главное своё упущение и заполнила мозг воспоминаниями. Это привело к тому, что слияние произошло с первого раза, и тело слушалось её как родное.

— Молодец, — похвалила её Владычица ночи. — Твоя работа соответствует двухсотой ступени, — сказала она, и в звёздной черноте возникла большая зеркальная плоскость.

— Сколько их всего? — поинтересовалась Татьяна, сосредоточенно рассматривая себя.

Она искала огрехи в созданном теле, но не находила. Отражение в зеркале выглядело даже лучше, чем она привыкла себя видеть. К тому же она помолодела. На вид ей было лет шестнадцать-восемнадцать.

— Тысяча двести.

— Охренеть!

Владычица ночи бросила на неё укоризненный взгляд.

— Неужели у тебя нет других слов для выражения удивления?

— Мои родители простые люди, несмотря на высшее образование, вот и я не корчила из себя обедневшую аристократку. Как ты и сказала Клермону, я не особо воспитанная девица. Извини, если мои грубые речи оскорбляют твой слух.