Агата глубоко вздохнула. С тех пор, как она ушла из Цитадели, все шло наперекосяк. Нежить, деревня, полубезумный отец Антуан, идиот-Готье, неожиданное нападение, теперь еще и Ордена какие-то…

И говорила Лиана фон Тир вовсе не то, что Агата ожидала услышать от пожилой целительницы. И вот она задала вопрос… И что теперь — молчать? Сознаться в своих грехах? Соврать?

Первое — некрасиво, второе — постыдно, последнее — глупо.

— Я думаю, Богиня иногда ведет нас путями окольными и недоступными для понимания, — тихо проговорила Клинок, — она жестка к нераскаявшимся, но милосердна ко всем иным. Думаю, если бы она хотела смерти этого человека, она не привела бы вас в этот дом и не дала бы вашей магии помочь ему.

Правда. Почти.

— Спасибо за честность, — мягко откликнулась Лиана, — понимаю, что многое тебе может показаться странным, но я живу на свете куда дольше, и, поверь, все порой еще страннее, чем ты думаешь. Но в этом есть и своя прелесть.

Агата кивнула. Страннее… Возможно.

Дверь отворилась, и в столовую, поддерживаемый Цаном, вошел хозяин дома. Все еще бледный, но теперь хотя бы на ногах. Хотя на стул он скорее рухнул.

— Я запрещала вам вставать, — мрачно заметила Лиана.

— Я понимаю, госпожа, — говорил Винсент тихо и мягко, — но я все же буду отвратительным хозяином, если не преломлю хлеб со своими спасителями. Я невероятно благодарен вам! Как я могу отплатить кроме гостеприимства?

— Отплатите, если будете лежать в постели, — Лиана придвинулась ближе и положила одну руку на ладонь хозяина дома, а вторую ему на грудь, — не шевелитесь, иначе половина лечения пойдет насмарку.

Агата вполглаза смотрела на то, как целительница шепчет заклинания.

Винсент явно не слишком-то поправился, но все же старался держаться ровно, одел старомодный, но чистый костюм, побрился… Выглядел он куда живее, чем прошлым вечером.

Разум кольнуло сожаление. Сожаление и неприятное чувство несправедливости. Этот человек, совершивший преступление против Света, по-прежнему жив и стараниями Лианы поправится. А одна маленькая девочка, с которой Агата когда-то водила дружбу, так и осталась под стенами Цитадели, не вынеся Изменений, которые можно было прервать… Но никто не стал этого делать.

Воистину, неисповедимы пути Богини.

День Агаты прошел за чисткой снаряжения. Оглаф в этом, как оказалось, соображал весьма и весьма неплохо. Клинок лишних вопросов задавать не стала, лишь смотрела и старалась запоминать, вдруг пригодится. К тому же староста сбегал на рынок, притащил оттуда пару алхимических препаратов, и, немало удивив Лиану, принялся объяснять, как правильно убрать кровь с кожи и ткани с помощью не самых дорогих, по собственным словам, средств. Взятых, как оказалось, в долг у знакомого аптекаря, но все же.

Клейменный не докучал, уйдя после завтрака к себе. Готье, на удивление, тоже. Он вообще сидел тише воды и ниже травы, даже — чего опасалась Агата — не заинтересовался Беатрис. Из-за двери их с Даниэлем комнаты доносились слышные уху Клинка разговоры. Сын священника пытался вызнать у сына рыцаря хоть что-то о службе в Сияющих и войне вообще, видимо смирившись со своей судьбой.

Уже ближе к закату Агата, упаковав последнюю отчищенную кольчугу в мешок и забросив его в телегу, в холле столкнулась с Жаном и Доминикой. Дети изучали приличного размера портрет первого хозяина дома, изображенного на фоне какого-то сражения.

— Это — битва при Ле Флер, — важно рассказывал Жан, — вон, видишь тот замок? Вот в честь его и назвали. Его тут еще только строят, потому что это до Войн Смерти было, когда эти места входили в большое королевство Фроантон. Оно когда-то занимало большую часть нынешних Зеленых Земель. Тогда с севера, из княжества Гольшац, сейчас те места в состав Каменных Земель вошли, вторглись наемники, поддерживающие младшего сына короля…. И против них воевал граф ле Тюран, вот.

Агата присмотрелась к портрету. Этот самый граф на портрете держал в одной руке клинок, а во второй — лозу. Маг. Так изображали магов.

— Так что это не простое место, вот. И мы тут с тобой.

Доминика, прислонившаяся к перилам, рассматривала картину с явной скукой.

— Мало кому интересна старая история, — усмехнулась Агата, — а Доминика болеет.

Девочка повернулась к ней и тут же выпрямилась.

— Я в порядке, госпожа.

— Какая я тебе госпожа? Агата.

— История — венец всего! Так и отец Луи говорил, и Вольга. Ну, может и не так, но в прошлое ведь определяет настоящее…

Клинок улыбнулась. Искренне.

— Мыслитель. Лучше поиграйте во что-нибудь там, что ли. Смысл от всего этого? Фроантон пал, Гольщтац тоже, как и Островное Содружество, и все остальные герцогства, княжества и все прочие. Им место — лишь на страницах истории, куда скоро отправится и род… Как ты сказал?

— Ле Тюран, — послышался негромкий голос сверху. — Род ле Тюран.

— Как и род ле Тюран, — Агата не собиралась делать вид, что все прекрасно, — чей последний представитель теперь носит клеймо. Метку преступника.

— Увы, это так, — Винсент спустился на пролет и остановился, опираясь на перила. — Довольно поучительная история, юные умы оценят. У меня был друг. Я познакомился с ним в восемь лет, когда его, семилетнего, взял на обучение мой учитель. Мы вместе жили, вместе учились магии и вместе устраивали проделки. Время шло, мы взрослели, и мой друг влюбился. Увы, его избранница не была богатой, и в мор ни у нее, ни у меня не нашлось нужной суммы на помощь целителя. Но тогда в Криожон приехали прелаты. И на их услуги денег хватило.

Агата поежилась. Да, это говорил клейменный… Но она хорошо знала, как лечат владеющие светом. Прелаты — истинные борцы с нечистью, воители и мудрецы, но Свет карает за ошибки, и боль исцеления им — велика. А уж если болезнь поразила все тело…

— Девушка не пережила их лечения, — уголок рта Винсента дернулся, — умерла, сорвав горло от криков, на наших глазах. Прелат лишь развел руками. «Много грешила»… Про незапятнавшую себя грехом. Я долго горевал, ведь именно я предложил другу обратиться к прелатам. Горевал, не видел ничего вокруг. А мой друг вознамерился исправить ошибку и вернуть ее. В своем помешательстве он добрался до кладбища и попытался откопать тело, не скрывая своих намерений. Пусть он ничего не смыслил в запрещенных знаниях, итог один — смерть. Для него и для наставника, а я и еще двое переживших мор учеников получили это, — хозяин дома показал на клеймо, — и навсегда забыли о магии. Вот такая вот история. Она давно в прошлом, но в настоящем может послужить уроком и многое объяснить. Разруху. Разбитые окна. И конец некогда великого рода.

Винсент перевел дух, закашлявшись.

— Красивая сказка, — усмехнулась Клинок. — Разумеется, все — невинные овечки.

— Верить или нет — решать вам.

— Господин, вам нужно прилечь, — раздался голос Беатрис, быстро сбежавшей по лестнице и подхватившей хозяина дома под руку. — Идемте.

Агата усмехнулась про себя. Непонятно, что можно вылечить магией, а что — нет, но, вполне возможно, у «великого рода» таки будут наследники.

— Не давайте таким речам себя задурить, — негромко проговорила она, когда наверху хлопнула дверь, — любой преступник будет рассказывать, что он невиновен.

— Но нельзя же обвинять без доказательств, так? — нахмурился Жан. — Хотя, может, его друг и правда виноват только в глупых словах? Я вон как-то пару лет тому сказал, что… неважно. Но влетело крепко, хоть я ничего и не сделал.

— В Дознавателях не дураки сидят, Жан. Им виднее.

— Ну так и отец Антуан же вроде тоже не дурак… А мне письмо давать не захотел.

Агата скрипнула зубами. Вот ведь клеймённый… Взбаламутил своими разговорами, и теперь она тут с мальчишкой диспут устраивает.

— Идите играйте, детки, — бросила она раздраженно.

Доминика кивнула и первой, пошатываясь, начала подниматься по лестнице.

— Вот и зачем позволил ей спуститься… — пробормотала Агата и, помедлив, шагнула ближе к девочке. Та отшатнулась, налетела боком на перила и охнула. — Да спокойно, я же помочь хочу.