Клинок кивнула.

— Как дойдем до реки, не снимай резко кольчугу, пусть мужчины помогут. Потом помоешься — и ко мне подойдешь, посмотрю, что и как.

— Да, магесса.

Некоторое время Лиана молчала, идя в шаг с шагом Спокойной. Потом совсем тихо, но ощутимо для слуха Агаты произнесла:

— Благодарю тебя от всего сердца. И за спасения наших жизней, и за Валентина. Чуть не отдал Богине жизнь по глупости, бестолковый…

— Вы его знаете?

— Лет двадцать как, с тех пор, как взяла в ученики. Теперь он уже большой мальчик, но ошибки все еще делает. Как и все мы.

— И, — Агата еще сильнее понизила голос, — он знает, почему на нас напали?

Лиана повела плечом.

— Вот как придет в себя — так и спросим. Он слишком долго поддерживал тело магией, а тут и скачка, и падение, и головой приложился… Такое бесследно ни для кого не проходит. Оклемается — и расскажет, что тут творится. Я надеялась, что мы встретимся в городе, но не думала, что так.

Агата подумала, подумала и осторожно заметила:

— Мне проще нести службу, если я знаю, кто и откуда может напасть.

— О, разумеется. Я постараюсь рассказать все важное.

На этом разговор и оборвался. Магесса ускорила шаг и спустя совсем немного времени поравнялась с телегой, внимательно осматривая ехавших в ней. Больше никто ничего не говорил до самой остановки около реки, там, где имелся пологий спуск к воде. Воды Фортемель лениво текли мимо.

Спуск с лошади оказался мучительным — еще раз вызывать неудовольствие Владелицы не хотелось, а двигаться медленно Агата просто не привыкла. Но все же ей удалось не растревожить рану, и она намеревалась следовать указаниям целительницы и дальше. Тем более что Оглаф спустился к воде вместе с ней.

Агата с наслаждением стянула обувь и попросила старосту:

— Подсобишь?

— Без проблем.

С чужой помощью выбираться из кольчуги все же проще, чем, согнувшись в три погибели, стряхивать ее самой. Без веса брони стало легче дышать и Агата, избавившись и от шерстяной рубахи, и от обуви с поясом и подсумками, во всем остальном, не задумываясь, направилась в воду. Хотелось окунуться с головой, стереть с себя кровь, застирать вещи — найдет, где посушить…

Прохладная влага смывала кровь, окрашивая воды Фортемель в красный. Агата окунулась с головой раз, другой, даже проплыла немного. Осторожно, стараясь не навредить ранам, но все же желая смыть не только ту кровь, которая засохла на теле, но и ту, которая осталась в разуме. Убивать она умела, но не любила.

И окунаясь, и плавая, и вернувшись к берегу Клинок не переставала прислушиваться. Не подслушивала, ей не было дела до чужих тайн, но все же оставалась настороже. Мало ли что, мало ли кто…

Но никто не приближался. Фыркали лошади, переговаривались проснувшиеся дети, знакомясь с Даниэлем, которого магесса собиралась помазать какой-то мазью после того, как промоет рану… Ухо смущал лишь тихий, но различимый для Клинка шепот Валентина. На совершенно незнакомом ей языке.

В Криожон прибыли на закате. Стража уже вознамерилась закрыть ворота, но Франц, довольно долго обсуждавший с магессой возможность помощи «одним хорошим людям», поскакал вперед и не то деньгами, не то своим авторитетом навел порядок. Даже дополнительную мзду за проход не попросили, что, на взгляд Агаты, было вершиной расположения местных.

Криожон мало чем отличался от других городов Зеленой Земли. Бывший когда-то, задолго до Войн Смерти, замком, удачно расположенным на перекрестке путей на север, юг и восток, он после своего возведения разрастался и разрастался, став городом еще до прихода Некроса. Здешние правители предпочли жизнь смерти, а дань — сражению до последней капли крови. Денег у них уже тогда было достаточно, и довольно долго договор с владыками Бессмертных Легионов позволял городу жить так же, как и раньше, отдавая некромантам лишь часть своих мертвецов и золота.

Агата, проходя под сводом широких ворот, заметила натертую до блеска табличку, обличавшую Пия Криожона, «открывшего эти двери смерти». Наверное, при виде этой надписи надо было призвать на голову этого сама Пия какое-нибудь проклятие позаковыристее, но Клинок не видела в этом никакого смысла. Она всегда была с дефектом, пожалуй… Но даже «Книга Света» гласила: люди слабы. Не все могут служить так хорошо, как должны. А еще Агата читала хроники Войн Смерти и знала, что когда Легионы добрались сюда, то правители окрестных земель, тогда еще не объединенные в Союз, не слишком-то рвались проливать свою кровь за чужие владения. А сами горожане… Возможно, они должны были сопротивляться. До последней капли крови, до последнего, способного держать оружие. Как сделали жители Дауфа, например. Вот только после того, как армия немертвых, которым не нужно было есть, пить, спать или страдать от дизентерии, взяла город после длительной осады, их вырезали подчистую, а сам Дауф сровняли с землей. Теперь там лишь руины да бандитские гнезда, одно из которых Клинок разоряла вместе с Гюставом, когда и узнала эту историю. Были ли героями жители Дауфа? Определенно. Но и обвинять криожонцов в том, что их предки и правители хотели жить, тоже не имело смысла.

Криожон пережил вторжение Некроса, пережил Войны Освобождения и остался стоять как и прежде. Не самый крупный город Зеленых Земель, но и не самый мелкий. Одни предместья, густо застроенные фермами, лепившимися к внешним каменным стенам, уже говорили о том, что дела тут идут неплохо. Внутри стен, правда, сказывался недостаток места и избыток желающих попытать удачу там, где живет множество людей с самыми разными нуждами. За воротами начиналась довольно узкая, всего в две телеги, улица, облепленная с обеих сторон узкими домишками, второй и третий этаж которых нависал над первым. Нелепая конструкция. То тут, то там от относительно «центральной» улицы отходили рукава-проулки, какие-то шириной в телегу, а какие-то настолько узкие, что и человек едва мог по ним пройти.

— Это, госпожа маг, — подал голос Оглаф, когда они добрались до первого перекрестка, — я обычно у Мики останавливаюсь, если задерживаюсь тут, но не знаю, примет ли он сейчас такую ораву…

— Франц нас устроит, — беспечно отозвалась целительница, — веди.

Стражник торопливо кивнул и направился налево. Оглаф пожал плечами и потянул вожжи.

Оттуда-то спереди донеслось:

— Сладкие крендели! Сладкие крендели!

— Рынок там, — бросил Оглаф, — вечеря, конечно, но так-то мы таким табором и не пройдем…

— Нам не на рынок, — отозвался Франц, — свернем.

— Как знаете, господа, как знаете.

Агату только радовало отсутствие необходимости прямо сейчас искать место для ночлега. Все же очень хотелось вытянуться во весь рост, ну или хотя бы слезть со Спокойной, на которую магесса, как не упрашивала ее Клинок, забираться не собиралась. Даниэль слегка покачивался в седле, пусть и не спал. Жан, бодрствующий еще с остановки у реки, на удивление, помалкивал. Возможно, просто исчерпал список вопросов, которыми забрасывал всех, кого мог, с самого пробуждения. Доминика проснулась только на привале, поесть, и то стараниями целительницы, а Валентин полусидел, прикрыв глаза. Так он провел всю поездку и, определенно, не страдал от излишней бодрости. Готье и вовсе старался ни на кого не смотреть и ничего не говорить.

Напади на них хоть кто-нибудь прямо сейчас, и Агате пришлось бы попотеть. Конечно, в первую очередь ее долг — защищать Владелицу, но что-то подсказывало, что ранения и смерть кого-то из этих людей вовсе не обрадуют Лиану. Значит, по мере сил нужно защищать и их. Так что лучше всего было как можно скорее оказаться под крышей, подальше от тех, кто властвует на ночных улицах.

Франц вел их одним ему знакомым маршрутом, но вел уверенно. Нагромождения домов из района у внешней стены сменилось относительным, для такого места, простором у стены внутренней. Если, конечно, назвать простором то, что тут, близь стен старой, первой возведенной у поворота реки крепости, дома не теснились друг к другу, а их владельцы даже имели с десяток, или чуть больше, саженей земли, за которой ухаживали в меру своего разумения. Здесь, в отличие от других районов, подкрадывающуюся ночную темноту разгоняли неяркие алхимические светильники, чей свет рождал странные длинные тени.