Молодой стражник привел их к проржавевшей ограде. Небольшой сад за ней пожух и зарос, а дом казался и вовсе необитаемым, но Франца это не смутило. Он подошел и ударил молотком по небольшому диску около калитки.

— Сейчас старина Цит появится, но придется подождать. Прибыли.

Оглаф прокашлялся.

— Простите, господин, но вы правда думаете, что нас здесь ждут?

— Не ждут, — легко признал Франц, — но пустят. Винсент, владелец особняка, последний из рода и болен с самого детства. Дом почти пуст, здесь живет только моя сестра и старый слуга. Места хватит всем, продукты тоже найдутся, коней привяжем вон под навес, телегу можно поставить туда же…

— Кого это Тьма принесла? — на крыльцо дома вышел едва видный в слабом свете алхимического светильника всклокоченный старик. — Убирайтесь!

— Не ругайся, Цит, это я, — подал голос Франц. — Пустишь на день моих друзей? Ручаюсь словом.

Старик с неожиданной прытью похромал к калитке.

— Прости. Ты хороший парень, и я бы пошел навстречу, но господину нездоровится. Он плох, и в такое время…

— Госпожа фон Тир сможет ему помочь! — горячо воскликнул молодой стражник. — Она — маг-целитель, и…

— Мальчик… Ты ведь прекрасно знаешь, почему господин не обращается к ним.

— Особые обстоятельства, да. Я знаю, — вмешалась Лиана, — и я готова помочь. В обмен на кров и еду для моих спутников.

— Вы… действительно готовы?

— Да. Слово мага.

На лице старика появилось неверие пополам с надеждой.

— Тогда идемте, — он отворил калитку, — идемте, пока не поздно! Франц, разберешься с воротами?

— Да, Цит, без проблем.

— Идемте, госпожа.

Агата тряхнула головой и в этот раз без всяких лишних промедлений слезла с лошади. Бедро отмстило вспышкой боли, но сильно кровить не стало, по крайней мере Клинок этого не почувствовала. Тугая повязка обхватывала ногу, боль никуда не делась, и к ней присоединились неприятные ощущения в обычно не беспокоящих мышцах, какие бывают от долгой езды. Но это не было проблемой, и отпускать Владелицу в дом одну Агата не собиралась. Где одно нападение — там и второе.

— Простите… — начал было старик, но магесса только покачала головой.

— Она со мной.

— Э… Да, конечно.

Старик бросил напряженный взгляд на Агату, потом оценивающий — на Франца, подозрительный — на Лиану. Магесса в ответ продемонстрировала знак на руке. Подозрительность старика уменьшилась и он, пробормотав извинения, быстрым шагом направился в дом. Лиана последовала за ним, даже не пытаясь осмотреться по сторонам. Агата же, не собиравшаяся оставлять Владелицу, озиралась.

Не то Франц пользовался полным доверием жителей этого дома, не то хозяин уже стоял одной ногой в Свете, и за целителя был готов отдать что угодно. Как иначе объяснить, что молодой стражник и правда принялся, судя по скрипу, открывать ворота? Не каждый пустит к себе свалившихся как снег на голову шестерых незнакомцев с телегой, полной окровавленного добра, да еще с парой детей в довесок… Хотя, может, старик просто не разглядел состав их «обоза».

Ну или брать в доме нечего. За последнее говорил и заросший сад, и проржавевшая ограда, и скрипучее крыльцо, и погруженный во тьму пустой холл, единственным источником света в котором был слабый-слабый алхимический шар под самым потолком.

Старик споро вскарабкался по лестнице, бросив:

— Осторожнее! Пара ступенек сломаны, смотрите под ноги.

Ступеньки действительно оказались сломаны, и перила стоило подновить… Агата, для глаз которой полумрак не был преградой, видела и облупившиеся фрески, и треснувшую раму одной из картин, и наспех починенное стекло в окне. При этом ни пыли, ни паутины, никакой неряшливости. Дом убирали, вот только, казалось, хозяин испытывал какие-то предубеждения против ремонта. На втором этаже картина не изменилась, разве что в дальнем окне вместо стекла кто-то и вовсе растянул бычий пузырь, который ожидаешь увидеть в деревенском доме, а не в городском особняке.

Старик привел их в спальню. Когда-то довольно роскошная, она, как и все остальное в доме, страдала от недостатка внимания к убранству. Покосившиеся шкафы, скрипящие полы, скособоченный карниз… И мужчина, лежавший на непомерно большой кровати. Очевидно больной — похудевший, словно бы высохший, бледный, с посиневшими пальцами, покрытый каплями пота, он неправильно, резко дышал, словно не мог надышаться. Глаза мужчины были закрыты…

А на щеке слабо светился вычерченный такими же белыми, как и на руке Лианы, чернилами, знак. Знак, который Агата до того видела в книгах и у некоторых из тех, кого ловил ее прошлый Владелец.

Клеймо. Знак милосердия Дознавателей, оставивших этого преступника в живых. Знак сношения с темными, губительными силами.

Клеймо, на которое Лиана, похоже, не собиралась обращать внимания.

— Он же… — начала было Агата, но магесса ее перебила:

— Он — такой же человек, как любой другой. И нуждается в помощи не меньше, чем та девочка или наш разговорчивый новичок-ватажник.

— Он нарушил закон!

— Осмелюсь заметить, что прискорбное происшествие случилось двадцать лет назад, — тихо заметил сопровождавший их старик.

— И тем не менее, он…

— Он — такой же пациент, как и остальные, — отрезала Лиана. — Или ты с этим соглашается, или можешь снести мне голову с плеч прямо сейчас.

Агата тяжело выдохнула.

Клейменный. Преступник. Какого-то закона, запрещавшего помогать таким магам, а только маги получали это клеймо, не существовало. Но кто в здравом уме готов запятнать свою душу сношением с предавшим Свет? Кто?

— Помогите ему, — раздался тихий девичий голос от двери, — пожалуйста.

Агата обернулась и заметила около двери вытиравшую слезы девушку, очень похожую на Франца.

— Винсент — прекрасный человек. Сам помогает каждому, кому может… Но никто не готов помочь ему из-за ошибки, которую он давно искупил. Давно. Пожалуйста.

— Да помогу я, помогу, — целительница принялась стягивать с больного рубашку, — воду вскипятите, чистую. И готовьте ванную. Агата, давай решай: собираешься ты снести мне голову за помощь тому, кого даже Дознаватели отпустили, или принесешь сумку через плечо и красную коробочку из той переметной сумы, на которой вышито солнце.

Целительница опустила руку на грудь мужчины, что-то тихо прошептав. Клейменный застонал.

Агата глубоко вздохнула. Она видела, на что способна Лиана в бою, хотя и понимала — ничего целительница ей не сделает. Клинков создавали для убийства магов, и если финалом службы было спасение Владельца от тьмы в собственном сердце, то ни одна сестра не колебалась ни мгновения.

Можно было убить клейменного. Он и так запятнал свою душу тьмой, и так нанес оскорбление Свету. Но едва ли Лиана позволит. Отдаст приказ — и все равно придется сражаться.

Клинок вглядывалась в лицо лежавшего мужчины. Лицо человека, прогневавшего Богиню.

Но как не пыталась, не могла найти в нем ничего злокозненного. Просто больной, ушедший в забытье, слабый и страдающий. Просто человек. Никаких символов на лице и теле, никаких черных знаков. Ничего. Лишь тяжелое дыхание и слабые, еле слышные стоны.

С руки Лианы в тело мужчины словно бы стекало… Что-то. Не яркий Свет, такой, какой жег раны Агаты в Палате Исцеления, вовсе нет. Что-то такое же сильное, но куда менее яростное и резкое. Что-то важное, облегчающее резкие вдохи и выдохи.

Искусство магии — детище Богини. Но если этот человек оскорбил ее, не значит ли, что магия должна вредить ему? А если не вредит — то оскорбление прощено?

— Принеси сумку и коробку, — повторила просьбу Лиана.

Агата еще раз оглядела ее, больного, замершего у двери старика — девушка, судя по шагам, спустилась вниз — магессу…

И, глубоко вздохнув, направилась к выходу из комнаты. Если Богиня в своей милости простила клейменного и привела Лиану к его постели, то не стоило становиться у нее на пути.

Если же узел здесь завязала Тьма…

Об этом Агате думать не хотелось. Она никогда не была хорошим Клинком.