Закончив, Даджи поднял с пола халат.

— Готовься к свадьбе, — бросил он в дверях.

— Господин, когда она состоится?

— Сегодня.

— Поняла! Я сейчас же займусь приготовлениями.

— Поторопись. Иначе пропустим благоприятное время. В твоём распоряжении два часа.

— Хорошо, я сделаю всё, что в моих силах.

— Надеюсь.

— Господин, а кто невеста? — осмелилась спросить Мирелла.

Даджи с удивлением посмотрел на неё.

— Ты ещё спрашиваешь? Естественно, ты.

Он проследил за её взглядом и подошёл к ширме, за которой висело её свадебное платье. Там его больше не было.

— Это ещё что такое? Куда делся твой свадебный наряд? — спросил он, и его глаза зловеще сузились. — Я так понимаю, ты решила податься в бега, а камешки с платья прихватить с собой.

— Господин, вы ошибаетесь. Я убрала платье в сундук, чтобы ткань и нити вышивки не поблекли, — Мирелла подошла к сундуку и открыв крышку, протянула ему опись, лежащую сверху. — Вот посмотрите! Можете сами убедиться, все ваши подарки я сохранила в неприкосновенности, ничего не утаила.

Даджи прислушался к её мыслям — она не лгала, и он успокоился.

— Хорошо. Извини, я погорячился. Занимайся подготовкой, времени мало.

***

Оставшись одна, Мирелла заметалась по комнате, круша и швыряя на пол всё, что попадалось под руку. «Свадьба? Какая же я дура! — она истерически засмеялась. — Замуж за чудовище? Нет, нет и нет! Лучше умереть раз и навсегда, чем ежедневно умирать от страха!»

Неожиданно комната наполнилась космическим холодом, не простым, а потусторонним, от которого цепенеет душа, уходящая в небытие.

— Если хочешь умереть, я могу исполнить твоё желание, — раздался странный глубокий голос, бьющий по ушам, будто молот.

Перепуганная Мирелла прижалась к стене.

— Кто ты? Что тебе нужно?

— Мне ничего не нужно. Кто я? Я тот, кто дал тебе вторую жизнь. Скажи, почему ты хочешь умереть? У тебя есть всё, что цените вы, люди. Молодость, красота, ум и даже любовь — всё при тебе. Разве этого мало? – спросил невидимый посетитель с оттенком любопытства.

— Да! — в отчаянии выкрикнула Мирелла. — Прости, я не это хотела сказать! Я очень тебе благодарна! Ты дал мне прожить жизнь заново, но я не хочу быть прежней Миреллой Маской, понимаешь?

— Кажется, да, — отозвался всё тот же голос. — Так чего же ты хочешь? Говори ясней.

— Только не к Чернокрылому Мору! Я хочу жить, но там, где меня никто не знает!

— Хорошо. Я исполню твоё желание, хотя не в моих правилах давать второй шанс таким, как ты.

Мирелла обессиленно сползла на пол.

— Почему именно я? Не понимаю, — пробормотала она.

— В твоих жилах течёт та же кровь, что у моего создателя. И ты спасла Клермону жизнь, без видимой на то причины. Значит, ты не безнадёжна, — невидимка помолчал, а затем, приняв решение, добавил: — Проживи достойную жизнь, если сможешь.

***

В назначенное время Даджи, облачённый в свадебный наряд, постучал к Мирелле. Когда она не откликнулась, он толкнул двери и остановился у порога. В комнате царил такой разгром, будто по ней прошёлся ураган. Особенно его взбесило искромсанное на куски свадебное платье.

— Хватит прятаться, выходи! — прорычал он и хлестнул плёткой. — Я кому сказал? Не выйдешь, убью!

Потемневший от гнева Даджи настроился на ментальную волну, ловя мысли Миреллы, но поблизости царила тишина. «Что за чёрт? Я бы знал, пустись она в бега, но система наблюдения сообщила, что она внутри своей комнаты. Может, что-то случилось, и она потеряла сознание? Или что похуже?» — с тревогой подумал он и, отшвырнув плеть, бросился обыскивать комнату.

— Мирелла, отзовись! Не смей умирать! Иначе я сам порву тебе на мелкие куски и скормлю волкам!

Поиски ничего не дали. На всякий случай он выбил оконную раму и выглянул во двор, но на цветочной клумбе со следами недавнего полива не было признаков того, что кто-то спрыгнул вниз.

По его приказанию часть слуг бегали по поместью, а другая их часть обыскивала гору, но он не ждал хороших вестей. Интуиция говорила ему, что Миреллы нет не только в поместье, но и в ближайших окрестностях. В раздумье он заходил по комнате, хрустя осколками битой посуды. «Спокойно! Не стоит расстраиваться раньше времени. В самом деле не могла же она испариться. Возможно, Кар-до-Рис солгал мне, и Миреллу всё же забрали в Хранилище», — подумал он и перенёсся в храм солнцепоклонников на Священном озере.

— Кар, ты где?

— Чего орёшь? Я здесь, — отозвался хранитель, недовольно глядя на незваного посетителя.

Даджи тряхнул его за грудки.

— Живо отвечай, что вы сделали с Миреллой!

— Руки! — Кар-до-Рис переместился в кресло за столом и сердито посмотрел на демона-лиса. — Что случилось? Рассказывай.

ГЛАВА 9. Сложности вхождения во власть. Управленческие дела

В отличие от демона-лиса, невеста у Клермона была, но со свадьбой были свои сложности. Как он и ожидал, окрестной знати не понравилось, что цветнику из родовитых девиц он предпочёл беспородную купеческую дочь, к тому же бесприданницу, по утверждению всезнающих кумушек.

Сложность заключалась в том, что для признания Татьяны не просто женой, а именно княгиней ему было необходимо представить её широкому кругу знатных семейств. А вот соизволят ли они принять приглашение на его свадьбу, в этом Клермон был не уверен.

Впрочем, в самом начале княжения, ему приходилось выпутываться из куда более сложных ситуаций. Люди видели, что он совсем ещё молод, и вели себя соответственно. Большинство родовитых семей считало его мальчишкой-выскочкой, которому повезло лишь потому, что он первым подал заявку на освободившийся княжеский престол. К тому же многие обманывалась его неконфликтной манерой поведения, принимая это за слабость характера.

Но лишь те, кто ещё не сталкивался напрямую с новым владетелем Североводского княжества, принимали его спокойную доброжелательность за чистую монету. Кто же имел с ним дело, тот быстро постигал, что расчёт на его молодость и неопытность, вкупе с уступчивостью, это не более чем пустые надежды, а наглое давление на него чревато последствиями.

Впрочем, находились и те, кто желал испытать на прочность не только характер, но и шкуру нового североводского князя, подозревая в нём самозванца или видя обиду в том, что он обошёл их в праве на престол.

Особенно вызывающе вели себя молодые княжичи. Поскольку в их среде считалось, что нанесённое оскорбление смывается только кровью, то по первости Клермону приходилось по нескольку раз в день сражаться на дуэлях. Он старался не убивать мальчишек, но чувствительно бил их по самолюбию, нанося раны туда, где ими не похвастаешься, а именно на спине и пониже.

Родители княжичей оценили его щадящую тактику и потянулись к нему с извинениями. Ну а старшее поколение, пообщавшись с Клермоном, безошибочно признавало в нём своего, — ведь рыбак рыбака видит издалека. Тем более нашлись те, кто знал его лично, поскольку бывали в гостях в его родном поместье. О подарке звёздной демоницы пока никто особо не знал, и его принимали не за сына, а за внука князя Ратмира и при этом удивлялись, как сильно он похож на своего отца княжича Клермона и даже имена у них одинаковые. Так что слухи о том, что он самозванец, быстро стихли. Правда, несколько юных осталопов из дальних княжеств, до которых вести обычно доходили с большим опозданием, всё же вызвали его на дуэль, но этих Клермон приказал запереть в сундуки и отправить обратно родителям, что и было сделано, к радости последних.

Идиотанцы тоже не упустили возможность воспользоваться сменой власти на североводском престоле. Предвкушая богатую добычу, они отправились в поход к Италийскому побережью, но лишний раз убедились, что мёртвым деньги не нужны. Самое печальное для морских разбойников заключалось в том, что североводский князь не ограничился разгромом их банд, он сжёг все их корабли до единого. Потому уцелевшие идиотанцы были вынуждены куковать на суше, ведя жизнь помойных крыс в окружении свирепых кошек, поскольку княжеские патрули регулярно обыскивали злачные места на побережье и при малейшем подозрении хватали чужаков.