Столь бурное начало княжения привело к тому, что у Клермона завязалось множество знакомств среди богатых семейств, особенно в купеческой среде, ведь торговцы кровно заинтересованы в крепкой руке у княжеской власти, способной оградить их от разбойников. Поэтому он не сомневался, что его свадьба не останется без гостей. И всё же его задело, что среди родовитых было много отказных писем, где под разными благовидными предлогами сообщалось, что, к глубочайшему сожалению, имярек такой-то и его семейство не смогут почтить своим присутствием столь знаменательное событие.

***

После интенсивных занятий по изучению керамийского языка Татьяна как раз занималась тем, что читала очередное такое послание. «Ещё надсмехаются гады», — сердито подумала она и протянула письмо горничной, которую старая княгиня приставила к ней.

— Сложи его к остальным письмам.

Горничная выскользнула из комнаты, и Татьяна, бесшумно отворив двери, отправилась следом за ней. Увидев, что горничная постучалась в покои старой княгини, она фыркнула и, развернувшись, налетела на Клермона.

— Следишь за слугами? — улыбнулся он.

— Само собой. Я же не дура, чтобы доверять тем, кто доносит на меня.

— Умница, но лучше поручи это дело Римасу, тебе оно не по чину. Он найдёт тебе кого-нибудь, кому можно доверять, — Клермон привлёк девушку к себе и поцеловал. — Как твои успехи в керамийском? — поинтересовался он.

Татьяна состроила жалостливую гримасу и показала ему покрасневшие ладони.

— Вот! Лупцуют как сидорову козу.

— Понятно. Княгиня Савика взялась за тебя всерьёз. Это хорошо, — Клермон предусмотрительно шагнул в сторону, тем не менее девушка исхитрилась пнуть его по лодыжке.

— Злюка! — он поцеловал её пострадавшие ладони, а затем подхватил на руки. — У меня тут выдалось свободное время, — сообщил он и толкнул ближайшую дверь.

— Это ещё что такое? — ледяным тоном вопросила княгиня Савика, воззрившись на них с таким видом, что Клермон попятился назад и, ничего не сказав, вышел из комнаты.

Давясь смехом, Татьяна уткнулась носом в его шею.

— Смешно тебе, да? — рассердился он. — В своём доме я даже не могу найти место для уединения!

— Это, мой дорогой, называется птица Обломинго, — и она наградила его страстным поцелуем. — Давай двигай в направлении спальни. Клянусь, ты не пожалеешь.

— Распутница, — вздохнул Клермон, но его глаза загорелись. — Только не увлекайся, хорошо? А то у меня скоро встреча, которую я не могу отложить.

— Хорошо, — согласилась она. — Изнасилую тебя по-быстрому, чтобы ты не опоздал на свою чёрт… хлудову встречу, — и её рука скользнула по его животу.

— Думай, что творишь! — задохнувшись, прошипел Клермон. — Иначе я возьму тебя прямо здесь. Сама же потом будешь плакаться, что от твоей репутации ничего не осталось.

— Плевать на репутацию! — тем не менее Татьяна оглядела коридор. — Беру свои слова обратно. Кажется, есть малолетние соглядатаи. Тогда идём на всех парусах к законному ложу, я тоже хочу тебя...

— Ну-ка, вернитесь! — настиг их строгий голос старой княгини.

— Чёртова старуха! — жалобно пробормотала девушка и умоляюще посмотрела на Клермона. — Может, ну её? Давай сделаем вид, что не слышали, хорошо?

Он поставил её на ноги.

— Прости, старших должно слушаться.

Княгиня распахнула перед ними двери.

— Внутрь, оба! — приказала она, видя, что Клермон собрался уйти.

— Садитесь, — она указала на диван и стеганула девушку прутом, видя, что она откинулась на его спинку. — Сядь прямо! На самый краешек! Колени вместе, ладони на колени, плечи распрямить, голову выше, глаза опустить. Молчать! Тебе никто слова не давал. Не смотреть на князя! Никаких гримас и улыбок. Ну, долго мне ждать?

Татьяна жалобно посмотрела на Клермона, но он вздохнул и отвёл взгляд.

— Предатель! — шепнула она и села так, как было велено.

Пройдясь перед диваном, на котором они сидели, старуха остановилась перед Клермоном и с силой стукнула палкой по полу.

— Князь, вы уверены, что она из приличной купеческой семьи? Что-то мне не верится. В нашей среде все знают керамийский язык. К тому же она ничего не умеет. Самое удивительное, что она не знает даже того, что знают и умеют простолюдинки. Она не умеет ни шить, ни вышивать, не говоря уж о готовке. Но самое плохое в том, что в каждом её движении сквозит, что она дикарка, не имеющая понятия о хороших манерах.

— Это неправда! Я вполне сносно управляюсь со столовыми приборами, не чавкаю за столом и не вытираю скатертью руки, — возмутилась Татьяна.

— Вот видите? — воззрилась старая княгиня на Клермона. — Она же на каждом шагу перечит не только мне, но и вам, причём на людях, что совсем уж непростительно.

Подойдя к креслу, она села и тяжело вздохнула.

— В общем, я должна признать, что взялась за непосильную задачу. За десять дней, что остались до свадьбы, я ничего не смогу сделать. Князь, откажитесь от женитьбы. С такими манерами она обязательно опозорит вас в приличном обществе. Возможно, на свадьбе ещё обойдётся и никто особо не обратит внимания, но при ответных визитах будет уже не скрыть, что она недостойна вас.

Княгиня обратила взгляд к девушке. Судя по виду, та была готова взорваться гневной тирадой, и старуха, пряча улыбку, взялась за пяльцы.

Действительно, Татьяна едва сдерживалась от того, чтобы в грубой форме не высказать всё, что она думает о приличном обществе и его обитателях. «Кучка проклятых лицемеров, воображающих себя пупами земли! Придумали кучу всяких табу исключительно для того, чтобы к ним не затесались всякие безродные дворняжки вроде меня! Хотя с какого перепугу это я безродная дворняжка? У меня вполне порядочные предки! Прапрадед — дворянин и царский офицер в чине ротмистра[53]. Прадед — красный командир, прошедший вторую отечественную от начала и до конца. Дед — морской офицер, капитан второго ранга, бабушка — учительница. Отец — инженер-кораблестроитель, мама — инженер по локационным системам, да и я не обделена способностями. Мерзавец, что держал меня в неволе, сделал на мне немалое состояние. Так какого чёрта я тут кукожусь, будто я и в самом деле какое-то убогое ничтожество?»

— Недостойна? — Татьяна требовательно посмотрела на Клермона. — Ты тоже так считаешь?

— Нет, — он взял её за руку и прижал её ладонь к груди. — Как ты могла подумать? Ведь ты моё сердце. Послушай, что оно говорит.

Старая княгиня громко фыркнула.

— О боги! Любовь делает дураками даже расчётливых властолюбивых самозванцев.

— Вы же знаете, что он не самозванец, перестаньте так его называть, — сказала Татьяна и озабоченно нахмурилась. — В общем-то, княгиня Савика права. Я слишком выделяюсь на фоне местных куриц. Даже не знаю, за что хвататься в первую очередь…

И тут она кое-что услышала. «Если позволишь, я тебе помогу», — сказал робкий внутренний голос.

— Что?! — Татьяна вскочила с дивана и, пряча смятение, заходила по комнате. Наличие истинной Тессы Таден, которую она считала окончательно почившей в её разуме, стало для неё сюрпризом.

Клермон с недоумением посмотрел на взволнованную девушку.

— Что случилось?

— Не бери в голову, всё в порядке.

— Видимо, посетил очередной приступ дури, — иронично заметила княгиня и, не отрывая глаз от вышивки, ворчливо добавила: — У слуг уже голова кругом идёт от её новшеств. После всех её перестановок в доме ничего не найти.

— Я всё записала, можете не опасаться, ничего не пропадёт, — сказала Татьяна и, взяв Клермона за руки, подняла его с дивана. — Иди-иди, нечего здесь сидеть! Забыл, что у тебя намечена встреча? Не бойся, милый, я справлюсь, так что спокойно занимайся своими делами. Люблю тебя! — она чмокнула его в щёку и вытолкала за дверь.

— Ну вот, я же говорила. Опять какую-то несусветную чушь придумала, — усмехнулась княгиня и прищурилась, пытаясь попасть ниткой в игольное ушко.

— Давайте я вдену, — предложила девушка.