— Отлично! — сын рыцаря первым повернул лошадь. Магесса не возражала.

В находившуюся на берегу небольшой речушки деревню они въехали еще до темноты. Стоило первым же мужикам, возвращавшимся с полей, узнать, что приехали путники, и не просто путники, а целители, готовые помогать за еду и кров, как весть разлетелась по округе со скоростью колдовского пожара.

В деревне их встречали едва ли с хлебом в руках. Отвели целый дом, где до того жила вдова, легко согласившаяся переночевать у сестры, принесли снеди… Агата не могла не сравнивать все это с отношением к ее предыдущим Владельцам. Альфонсо уважали, но на расстоянии и лишь очень немногие люди были готовы к нему обратиться, и те источали страх, словно считали, что алхимик их непременно отравит. Гюстава или ненавидели, или боялись, но последнее — чаще, хотя бывали и те, кто видели в нем защитника и спасителя.

Среди местных страх хоть и имелся, но больше было почтения и надежды. К тому же, как оказалось, в деревне имелась роженица, к которой быстро позвали Лиану. Агата пошла с ней, но никакой опасности ни в старой бане, ни вокруг нее не нашла, и вернулась в выделенный дом с настоятельной просьбой к Валентину прийти и помочь, захватив какие-то снадобья с зубодробительными названиями.

В густой ночной темноте у растопленной больше для уюта, хотя и для тепла тоже, печи, Агата осталась с Даниэлем и явно нервничающей Доминикой, свернувшейся в комок в самом углу. Серый, проскользнувший в дом, свернулся рядом с ней.

— Может, спать ляжешь? — поинтересовалась Агата у девочки. — Поздно уже.

— Я подожду. Когда они вернутся.

«А она боится», — поняла Агата. Просто боится того, что теперь рядом нет хоть немного привычного лица Лианы.

— Ну как знаешь, — сын рыцаря явно не переживал насчет чужих страхов. — Хотите — сыграю? Я что, зря инструмент покупал?

Агата хотела бы знать, на чьи деньги, но это было не ее дело. Она бросила взгляд на немного оживившуюся девочку и кивнула. Сын рыцаря принес оставленную в углу лютню, сел у очага и, несколько раз проведя по струнам, запел:

Последний раз дернулась струна лютни — и Даниэль затих.

— Красиво, — неожиданно для себя тихо проговорила Агата. — Необычно.

— Это — песнь хольдов. Они называют «Таркали» Одинокую Скалу на севере Рутении. Перевод, пожалуй, не самый точный, но как есть.

Агата кивнула.

— Правда, очень необычно. Тебе понравилось? — поинтересовалась она у притихшей Доминики.

— Ага, — девочка закивала. — Но я не все поняла… Любиться — это как?

Даниэли сдавленно усмехнулся. Агата лишь повела плечом.

— Любить. Если хочешь, вот у нас знаток того, как это.

— Эй!

— И как?

— Это… в общем, вырастешь, найдешь хорошего парня — и сама все поймешь. А я лучше еще сыграю.

Агата возражать не собиралась.

Агата проснулась от громкого лая. Проснулась, схватила меч, вскочила — и замерла.

Очаг давно остыл, и в пасмурную ночь в деревенском доме царила почти полная темнота. И тем страннее было видеть тут, прямо в центре комнаты, призрачный силуэт.

Клинок похолодела, медленно вынимая меч из ножен и гадая, отпугнет ли незваного гостя сталь. С такими существами дел ей иметь не доводилось. Она знала о призраках только то, что они — предельно опасные твари, не имеющие физического тела и способные занять чужое. Маги вроде как умели от них защищаться, а вот остальным оставалось уповать лишь на милость света и силу народных оберегов. Редкие существа… Одно из которых висело тут, прямо в одной-единственной общей комнате дома, в котором они остановились на постой.

Серый лаял, скаля клыки. Проснулась Доминика, вскочил на ноги Даниэль. Призрак дернулся, направляясь к лежавшей около печи Лиане. Агата замахнулась клинком…

— Не спеши, — неожиданно спокойно проговорила медленно севшая магесса, — это свои.

— Что⁈

— Гретта, — негромко проговорил Валентин, — это она.

— Но…

— Это магия, — бросила Лиана, сбрасывая с себя одеяла и натягивая штаны, — Агата, идем.

— Я больше… — начал было маг, но был безжалостно перебит быстро одевавшейся Лианой:

— Ты заботишься об остальных и работаешь с местными. Я пошла бы одна, но…

— Исключено, — жестко сказала Агата, шагая к кольчуге.

— Нет времени, подпоясывайся — и вперед, иначе поеду без тебя.

Сама Лиана обулась, подхватила свою сумку «с самым необходимым» и была такова. Призрак выплыл за ней. Агата, ругаясь про себя, затянула первый пояс с мелочами и подвесом для топора, второй — с мечом, и принялась натягивать сапоги. Хорошо хоть отказалась от обмоток в пользу носков — и теплее, и быстрее.

Она понятия не имела, с чего неведомой Гретте превращаться в призрака, но в любом случае служба есть служба и нужно ехать с Владелицей.

Лиана времени даром не теряла и успела вывести лошадей из небольшой давно оставленной конюшни около дома. Как Смерть дала надеть на себя узду, Агата представляла слабо, наверняка без магии тут не обошлось. К тому же лошадь почти не фыркала, несмотря на близость нежити.

— Без седла ездить умеешь? — бросила магесса, забираясь на Спокойную.

Призрак маячил рядом.

— Умею, но не люблю.

— Потерпишь, времени мало. Залезай — и догоняй!

Призрак рванулся со двора, словно выпущенный из пращи камень. Лиана, даром что в немалых летах, тронула ногами лошадь — и Спокойная, фыркнув, устремилась вперед с хорошей скоростью, почти сразу сменив рысь на галоп.

Лай Серого сменился ворчанием.

Агата ругнулась, без особой грации залезла на Смерть, чуть не свалившись — пришлось прыгать, опираясь на конскую спину, а кобыла этому не обрадовалась — и, прошептав молитву Свету, ударила лошадь в бока. Та, словно чувствуя ее настроение, заартачилась.

— Давай, ленивое животное! Ну!

Еще один удар, теперь уже с большей силой — и Смерть, недовольно заржав, тронулась с места. В этот раз Агате пришлось несколько раз понукать кобылу, чтобы она набрала ход. Но, возможно, оно было и к лучшему — ездить без седла ей доводилось редко, пришлось тянуться к Свету, идти в медитацию. Не глубокую, но все же. И глаза пришлось подстраивать, ладно хоть порыв ветра разогнал часть туч и на небе появилась луна, давая немного света.