Доминика тут же села рядом, явно собираясь участвовать во «взрослом» разговоре. Валентин отправился «предметно поговорить с гильдейскими пока они тут» и призвать девочку к порядку было некому. Клинок, впрочем, и не собиралась пока — все же Доми выросла рано и приучилась не болтать языком.

Лич хмыкнул.

— Я ведь говорил, что нужно смотреть по сторонам. Что ты увидела?

Агата склонила голову, пытаясь подобрать ответ.

— Напряженный город. Мирный, но напряженный. Немного.

— Именно, — Инкитэ стащил шлем, словно он сдавливал его безликую голову. — Мирный, фахашма. Этот город — основная база восстания, но кроме патрульных на улицах и новых бойцов в казармах этого нигде не видно. Да, сделали простые баррикады кое-где… А тут, между прочим, пролилась кровь. Совсем недавно. Но большинству нет до этого дела. Большинство хочет жить в мире.

Клинок нахмурилась.

— Это плохо? Любой хочет безопасности и мира.

— Для живых это лишь нормально, они боятся смерти. Но это плохо для воинов.

— Здесь живут и не воины.

— Вот. Ты это видишь. Если здесь живут не воины, то тогда кто будет сражаться за василевса? Те немногие, кто захочет.

Агата тряхнула головой.

— По-твоему Владимиру нужно насильно рекрутировать местных, чтобы они резали своих же братьев и сестер? Да от него тогда все отвернутся.

Инкитэ усмехнулся.

— Верно, фахашма. Потому ему не нужно выигрывать эту войну, ее достаточно закончить. И судя по тому, что нас встречали гильдецы-алхимики, они готовы его поддержать, верно?

— Не совсем так, но близко. — Клинок пересказала случившееся в цеху.

— Хорошо. Очень хорошо. Значит, алхимики готовы поддержать, нужен лишь повод. Нужно показать, что правительственные войска будут разбиты, если поднимут клинки, и не встретят приюта, если с этими клинками в руках сбегут прочь.

— Что ты предлагаешь?

— Зависит от того, что скажет василевс. Но тут, дальше, относительно недалеко к северу, Рутта. Странный город в гигантском кратере, пронизанный сетью тоннелей от древних выработок настолько плотно, что по ним ездят на тележках, как у нас на костяных лошадях. Крупный город. Туда стекается все, добытое в Великих Горах, все, за счет чего живет Рутения. Если занять Рутту, то мира захочет не только Гильдия, но и богатеи, владельцы приисков и сталелитейных цехов. А они в этой стране — власть куда большая, чем любая другая. Нам нужно лишь предложить им хорошие условия. Ну и показать, что будет, если с этими условиями не согласиться.

Агата нахмурилась.

— Инкитэ, я понимаю, что войн без крови не бывает, но…

— Стоит давать всем шанс сдаться? Тиван, пока плыли, через своих миньонов поделился твоими методами. С негодованием.

— Не одобряешь?

Лич пожал плечами.

— Это создает неудобства. Мы можем воевать, не тратя время на сон, нападать ночью, идти там, где не прошли бы другие. Мы свободнее людей, а ты говоришь об ограничениях.

— Без них не будет мира, — твердо откликнулась Агата.

— Ты молода, фахашма, и веришь в лучшее. Мира не будет в любом случае. Но я понимаю, чего ты хочешь. Думаю, больше, чем остальные, кроме Безрассудной и тех ее учеников, которые тоже любит чужие тела и делают вид, что они — обычные люди. Я слишком долго оберегал живых, чтобы не понимать, чего вы хотите. Именно поэтому я отправился сюда, пусть и не люблю покидать дворец. Я знаю, что надо будет сражаться рядом с живыми и во имя живых, а этого, боюсь, не понимает больше никто из свиты Картэ, да и из Совета. Цепи одержимы сражениями и властью, Книжники — исследованиями и тайнами, но каждый из них видит впереди вечность и мало думает о том, что у других ее просто нет.

Клинок кивнула. Лич сумел последним предложением облечь в слова то, о чем она думала, и думала с тех пор, как оказалось в Некросе.

— Рада, что ты это понимаешь.

— Не жди от меня сострадания, фахашма, или того, что я предпочту жизни местных тебе, фажехме, кому-то из Некроса или себе самому. Я не соглашусь погубить наши силы, спасая горстку бойцов. Десяток жизней не стоит поражения и больших смертей. Но я постараюсь придерживаться твоих… благородных взглядов. Если ты их не изменишь.

— Спасибо, — искренне проговорила Агата.

Инкитэ усмехнулся.

— Вечность или нет, но нам всем нужен смысл, фахашма. Я — не воин и не ученый, а телохранитель и слуга. Думаю, в этом мы с тобой похожи.

Клинок улыбнулась. Кажется, с Инкитэ сработаться будет куда проще, чем с Тиваном. Ведь они, действительно, похожи.

Агата ощущала себя до невозможности странно. За массивным дубовым столом в центре кабинета председателя банка обсуждали военную стратегию и ход будущей компании, то, что могли решать лишь немногие. Но рядом сидел Вэл, в их первое знакомство свалившийся с лошади, напротив разместились Владимир и Василий, с которыми она впервые встретилась в придорожном трактире; за ними — Ингвар, спасенный в Триополе и Елена, вместе с которой пришлось бежать из Форсиона. С Варнэ Клинок путешествовала по пескам Султаната, даже Инкитэ она привыкла воспринимать как знакомого, почти-своего, если такое можно вообще сказать про лича. С погруженным в себя Мото ее соединяла пролитая на «Взгляде» кровь, даже йохр Магир, старший из отряженных в Рутению новым Повелителем Песков, был хоть немного, но знаком. Единственным новым лицом за столом, кроме переводчика Магира, оказался подтянутый сухопарый мужчина — Игорь, комендант городского гарнизона, и, как поняла Агата, фактический командующий большей частью армии василевса.

— Михаил с теми, кто не полез к нам, занял Оршак, — подытожила Елена свою короткую, рубленую речь на фроантийском. Валькирья ткнула на большую, разложенную на столе карту, длинный ноготь едва не царапнул плотную бумагу, указывая на изображение крепости. — Армия его туда не влезла, стоят у подножья. Там излучина Стремяжной, крутой берег, подобраться непросто. Река быстрая, течет с гор, мост не поставить, а тот, который был, они взорвали. Я могу перелететь, но высших адаптированных — семь. Всего. У него же есть четверо, сложно сказать по количеству остальных войск, но…

— Пять тысяч «почти нулевых», — вмешался Магир через переводчика, — тысяча «оптимальных», две сотни «идеальных» и девятнадцать высших.

— Откуда информация? — обернулся к нему Владимир.

— Поймали соглядатая. Решили, что вам будет интересно, — пожал плечами йохр. — Наш вклад в общее дело. А, и еще — он с отвращением думал о каких-то «дикарях», которые тоже пребывают в войске.

— Пустошники, — поморщился Игорь. — Вот уж не было печали. Михаил связался с ублюдками… Но хоть не с церковниками. Видать, поедры хотят помахать хвостами перед хозяевами и показать, что они сами тут со всем справляются. Нам проще всего занять Тирград и ударить оттуда.

Владимир кивнул.

— Надо покончить с ублюдком. Михаил взял с собой одно воинство и встал так, чтобы быстро добраться и сюда, и в Союграт. Решил выбить нас, подкупив маловерных, а потом идти маршем и вступить на улицы с венком на голове. Обойдется. Переправимся у Тирграда и оттуда выступим по северному берегу. Недоносок думает, что у нас не хватит духа для атаки, но зря.

— Думаю, проще и важнее взять Рутту, — заметил Варнэ.

— Взять Рутту? — вскинулся Игорь. — Вы с ума сошли? Я понимаю, что на картах она кажется идеальным местом, из которого можно начать наступление на север: множество дорог, удобное расположение, река рядом. Но это попросту невозможно.

— Рутта стоит над древними тоннелями, — мягче пояснил Владимир. — В кратере, по сравнению с которым тот, который тот, рядом — так, ерунда. Этот город веками связывает наши восточные и южные шахты, наши южные порты — и северную столицу вместе с дорогами в Зеленые Земли, и веками те, кто сражался здесь, знают насколько Рутта важна. В старых пустых шахтах провизии хватит на несколько лет, об этом магнаты заботятся, и там хранится не только еда. Рутту не взять. Но ее брать и не надо — как только мы разобьем Михаила и избавимся от его армии, поедры начнут согласовывать следующий шаг, проталкивая каждый своего нового стратега. И тут мы перейдем в наступление, жесткое и стремительное. Андрей с нашими «идеальными» давно уже вербует на севере всех недовольных, а их, поверьте, немало. Вырвемся с юга, как пробка из бутылки — и нас поддержат сотни, а тысячи затаятся. К тому времени, как поедры договорятся или церковники на них надавят, мы окажемся уже под стенами столицы. Я — василевс, и я знаю ходы, которые не знает никто. Мы возьмем Келиград — и Рутта сама встанет под новые знамена. Магнаты хотят прибыли, а не крови. Сами запросят переговоры.