Эйлин вздохнула. К этому сложно было привыкнуть, но она старалась. И ответила честно, как отвечала всегда:

— В те времена выживание нашей страны требовало сражений, как и выживание всего Срединного Мира. А насчет выдуманной армии… У нас в Палате Даров есть полностью восстановленный полый рядовой воин-дух из Загорья и фрагменты множества других их бойцов, да и около Бриоля, столицы Фроантийской Федерации, по сей день осталось множество покинутых духами каменных вместилищ. Они — не миф. Как и построенные школы, университеты, больницы, и десятки тысяч переселенцев, нашедших у нас свой дом. Как и ни одной войны за девятнадцать лет их правления после Бриольского Мира.

— Если не считать приграничных конфликтов.

— Увы. Баланс токов энергии поменялся, и многое пришлось выстраивать заново. Все великие люди непросты и совершали разное, но наши последние правители, без ложной скромности — пример для каждого жителя страны. Теперь мы переходим к вопросам, — объявила Эйлин. — Для тех, кому они не интересны, экскурсия окончена.

Вопросов было много. И про тех, чьи статуи были тут представлены, и про много что еще. Экскурсантов, среди которых помимо рутенки была и чета хольдов, и группа фроантийцев, и алавиты, и тонийцы, и даже один неуверенно оглядывавшийся по сторонам пустошник в их традиционных мехах, интересовало все. Спрашивали и о том, правда ли, что раньше в Каратаене не было ни самодвижущихся повозок, ни измененных лошадей, а одни только лошади-конструкты; куда делись личи и не живут ли они под городом; как уживаются вместе верующие в разных богов и много чего еще о жизни Некроса. Эйлин старалась отвечать правдиво, но и не игнорировать трудности, вроде периодических конфликтов между рутенами и йохрами, которые не простили своим северным соседям превращения родины в пустыню. Вопросы, вопросы, вопросы…

Экскурсанты, выспросив все, что хотели, принялись расходиться. Совсем скоро Эйлин поняла, что осталась одна вместе с четой загорцев, рядом с которыми так и стояла смотрительница.

— Вам что-то подсказать? — поинтересовалась Эйлин у гостей. На загорском это давалось ей тяжело, все же язык жителей Нефритовой Империи строился на совсем иных принципах, чем все остальные. Но она не зря училась на менталистку — ее поняли.

Женщина-экскурсантка улыбнулась и негромко ответила. На языке Некроса.

— Почему внучка сенатора выбрала такое занятие.

— Простите? — Эйлин понятия не имела, как эти двое смогли узнать, кто ее бабушка. Смотрительница прознала? Могла, Доминика как-то сюда заходила, но общались они официально, и…

Женщина сняла шляпу и убрала платок с лица. Мужчина проделал то же самое.

Эйлин застыла, переводя взгляд с одного лица на другое. Она множество раз видела их в учебниках, да что там — вон, такие же на изваяниях за ее спиной. Часть лица женщины закрывала маска, скрывая полученные в Войне Духов ожоги, но все же…

Эйлин сглотнула. Им должно быть сколько… Около девяноста лет, так? Но выглядели оба словно бы на три десятка. Хотя бабушка тоже не слишком-то старела и говорила, что последний фажехма был ее наставником и названным отцом, но все же… А Эйлин еще отмахивалась от слухов о том, что известная в Загорье Ой-Мина, воительница с железной рукой, путешествовавшая со своим мужем на неожиданно прибавивших в размерах йохрских скакунах — ушедшая на покой фахашма.

Эйлин поклонилась.

— Ой, да перестань, мы тут просто гости. Было интересно посмотреть на то, какими нас помнят.

— Я что-то не то сказала? Извините, я исправлюсь, особенно если вы скажете, как все было, и…

— Доминика расскажет, — отмахнулся Валентин, — если захочет. Все она помнит.

— Или можешь спросить Лиану, — улыбнулась Агата. — Она многое может рассказать. И о прошлой войне, и всех войнах за последние лет сколько… пятьсот?

— Около того, — склонила голову смотрительница. — Или больше.

Эйлин сглотнула. Вот почему бабушка так обходительно общалась с госпожой Аннетой…

— Вы… лич? — проговорила она, пытаясь скрыть трепет в голосе.

— Нет. Уже нет. Так что если хочешь что-то узнать — пользуйся случаем, лет через двадцать его уже не будет, — улыбнулась пожилая женщина.

— Простите еще раз. Я и не думала… — Эйлин казалась совершенно растерянной. Подумала и призналась: — Не хочу я в политику. Важно хранить память о прошлом и уметь преподносить ее тем, кому она интересна.

— О, я понимаю, почему Доми не хотела отпускать тебя в Султанат, — усмехнулся Валентин. — Кажется, Великая Библиотека и ее хранители слишком сильно влияют на тамошний университет.

— Где мы лет двадцать не были, — заметила Агата.

— Ты же хотела отдыха на островах?

— Успеется… Эйлин, как ты смотришь на то, чтобы отправиться в Загорье? — неожиданно спросила Клинок. Дракончик обвил ее левую руку.

— Э… ну у меня тут работа, и…

— Годик я подожду, — улыбнулась смотрительница. — А ты составишь список вопросов. Обмен делегациями — хорошая идея, нам бы пригодились духовидцы, все-таки духи все чаще и чаще селятся на наших землях. А за Горами, как я слышала, в последнее время набирает популярность классическая магия, правда соображают они в ней мало, пусть и пытаются что-то придумать. И тебя я могу смело рекомендовать — съездишь, посмотришь на мир.

— Я подумаю, — только и могла ответить Эйлин.

— Думай, — легко согласилась Агата. — Вечером загляни к бабушке — обсудим. А пока мы, — это явно было сказано Лиане, — коль прошли проверку и не были опознаны, пойдем, прогуляемся.

Эйлин ругнулась про себя. Вон, на боку последней фахашмы — черные же ножны… Но Эйлин просто не могла представить, что Агата Фроантийская просто возьмет и придет на экскурсию.

— Проводишь нас на аллею личей? — попросила Агата. Вот так запросто, словно она и не бывшая Королева Ночи.

— Да, конечно, госпожа. — Эйлин поклонилась.

— Так, давай без этого, — нахмурилась бывшая фахашма.

— Доминика — наша названная дочь, — с улыбкой проговорил Валентин, — так что мы, в некотором роде, родственники, пусть ты нас и не помнишь. Расслабься и просто проводи. Тут все так изменилось…

— Двадцать лет назад была реконструкция. На старую часть кладбища вход закрыт и зачарован, у меня нет туда допуска.

— О чарах не беспокойся, — улыбнулся Валентин. — Думаю, мы сможем устроить экскурсию для тебя.

— Только давай без записей, — уточнила Агата. — И так стоит кому-то понять, кто мы, рядом тут же появляются летописцы.

Эйлин смущенно улыбнулась.

— Я — менталистка. Я запомню.

— Значит все-таки ментальная, — немного ворчливо проговорил Валентин. — Помню, как Доми жаловалась, что ни дочь, ни сын, и ни один из внуков так и не выбрал ни целительство, ни некромантию. То универсальная магия, то ритуалогия, то вообще огненная. Но если есть выбор, то можно найти то, что по душе.

— А выбор у вас есть, — мягко улыбнулась Агата. — У всех вас. И что бы ни думали о прошлом наши гости, возможность делать этот выбор того стоила.

Александр Николаевич Серафимов, более известный среди своих знакомых просто как Серафим, наслаждался отпуском. С тех пор, как он согласился на приглашение Новгородского и стал штатным помощником в оперативном отделе, пусть и с «уникальным графиком», на себя времени было куда меньше, чем хотелось бы. Такого бардака на краснодарских улицах Серафим давно не видел. Никогда, пожалуй – раньше-то этот город и городом назвать было сложно, а при советах сюда оперативников переводили со всей страны, не то в наказание, не то в поощрение. За первое говорила удаленность от Москвы и множество всякого нелегального транзита, за втрое – теплое лето и зима, близкое море и в целом большое количество сотрудников на не самый тогда большой город. Были, конечно, пригороды и край, но там все было тихо и мирно. Почти всегда, за исключением разве что побережья.