— В Рутении грамоте каждого учат, — с некоторой обидой проговорил Жан, косясь на Агату, — а не того только, кто люб церковникам. И если грамоту освоишь, то и остальному научат, стоит только захотеть. А потом можно изобретать механизмы всякие.

Клинок легко пожала плечами. Она не слишком понимала сакральной важности грамоты. Да, книги про старые походы и сражения отвлекали от тягот жизни в Цитадели, но этот мальчишка ведь не жил за белыми стенами, не стоял на коленях дни и ночи, не испытывал на себе гнев сестер-наставниц или муки Изменения Плоти… Он рос в доме, где гостям доставалось мясо, в богатом доме с конюшней на четыре лошади. Но вслух Клинок спросила лишь:

— Вы ничего не знаете о нежити в округе? Может, что-то странное происходило?

Мальчишка вспыхнул — и отвернулся. Старуха покосилась на него и покачала головой.

— Я лишь чувствую, что время приходит. В воздухе витают перемены, смерть приближается… Но Оглаф все смеется, говорит, что то — моя смерть… Дети, кто заходит ко мне, говорили, что на прошлое новолуние видели странных мышат. Те почти не двигались, хотя все же пытались избежать поимки. Но на ощупь — холодные совсем, и глаза с поволокой. Дурной знак, совсем дурной.

Жан посмотрел на Вольгу, на Агату, и, немного смутившись, выдал:

— Я видел в лесу Грегора. В смысле — недалеко.

— Пропащий человек… — покачала головой Вольга. — А ведь я когда-то учила его балладам и басням, слушал с таким интересом! А потом подался в город, и каждый раз, как возвращался, так слухи, точно змеи, вокруг ползали. Нехорошие слухи. А теперь и вовсе похорон в моем сарае дожидается, родные-то вышли… Ох, трудные времена настали, ох, трудные…

— Спасибо, — кивнула Агата. И решила уточнить у мальчика: — Не знаешь, куда он ходил?

Жан покраснел еще больше.

— Нет.

— А если подумать? Я тебя не выдам.

Мальчик осмотрел ее, меч, и выпалил:

— А если я скажу, вы меня возьмете? К себе, в Цитадель?

Клинок улыбнулась.

— Прости, я не могу. У нас берут только сестер, понимаешь? У нас нет братьев.

— Я тоже могу быть полезным! И вы ведь умеете читать и писать, коль рядом с магами служите, верно? Много всего знаете, много где бывали…

— Слушай… — Агата помедлила, но все же решила признаться: — может, если ты смышленый, удастся договориться со священником. Ну, насчет того чтобы тебя взяли дальше учиться.

Жан поморщился.

— Отец Антуан меня терпеть не может. Его сын с Артуром на празднике урожая подрались, ну, за Марию. Староста брату поверил, что Готье вел себя не как мужчина, была буча… С тех пор отец Антуан меня на дух не переносит и не дает ни книги читать, ни в письме тренироваться. Может, отец бы поговорил с ним, а так… Это несправедливо!

— Пожалуй, — согласилась Клинок. — Я попробую поговорить с ним, если магесса позволит. — Рассказывать о планах Лианы она не стала. Но добавила: — Но если ты будешь скрытничать, то зачем оно мне?

Жан засопел. Глянул на Вольгу и неопределенно пожал плечами.

— Не таись, внучок. Валькириям все виднее, да и толку на сердце тайну носить? Все равно тайна-то — мертвецова.

— Да не только… Ладно. Вы не выдавайте… В общем, я люблю за звездами наблюдать. И за зверьем люблю, и лес, тот, что рядом, хорошо знаю. И чужаков вижу сразу — их птицы чуют, звери, насекомые даже… А Грегор этот даже у нас не жил, как приехал с города, так поселился в Заречье. Но я его видел то там, то тут. А один раз… В общем, он говорил с Готье. Около небольшой какой-то лощины, ну или овражка. Я правда наступил на ветку, они меня не приметили и разошлись… Но, вот.

— Глазастый, — не сдержала удивления Агата.

Жан приосанился.

— Отец Луи говорил, что настоящий ученый, открытый к мудрости, должен видеть мир вокруг себя широко открытыми глазами. Да и лес я знаю хорошо, не как Доми, ну Доминика, мелкая из Заречья. Ее вон месяц назад искали и наши, и их, и холмовые. Одно слово — дев… Простите. В общем, я леса не боюсь, и все в нем знаю. А должен пасти скот и в хлеву убираться.

Клинок не сдержала усмешки.

— А ты думаешь, ученые ничего сами не умеют?

Вспоминался первый Владелец. Известный алхимик, не реже раза в месяц отпускавший поваров и готовивший сам.

Жан повел плечом.

— Они учатся, вот. Спервоначала. А остальное — потом.

— Смирение — добродетель, — заметила на это Вольга, — ты слишком нетерпелив, дитя.

— И к учению не приблизиться обманом, — не сдержала смешка Агата. — Никогда.

Ответить рыжеволосому было нечего.

— Спасибо вам обоим, — продолжила Клинок, — мне пора идти.

Стоило передать магессе узнанное. Может, она что-нибудь поймет. Ну или даст другое задание.

— Ступай, валькирия. И, если не сложно, передай своему волхву просьбу о помощи. Сама я, боюсь, не дойду уже.

Агата кивнула и покинула старый странный дом.

Староста не сказал Агате ничего нового. Проблемы в деревне, реальные проблемы, а не давно обещаемые Вольгой неясные «тяжелые времена», начались с месяц назад. Странные мыши, мертвый-но-живой пес в лесу, «длинные тени»… Впрочем, последнее вполне могло быть просто отражением страхов крестьян. Местные казались людьми весьма и весьма суеверными. Ничего существенного и важного.

Лиана освободилась для короткого разговора только после полудня. Не закончила свои дела, а взяла небольшой перерыв — под дверями дома Ивонны по-прежнему имелась очередь жаждущих исцеления.

— Интересно… — магесса с задумчивым видом жевала хлеб, запивая молоком. Выпроводившая очередного посетителя, не то десятого, не то двенадцатого, выглядела она скорее задумчивой, чем усталой. — Очень интересно. Что скажешь?

— Я?

— Я в комнате никого больше не вижу. Вас же учат разбираться в магии. Или нет?

Агата переплела кончики пальцев, раздумывая над ответом. Учили, по крайней мере в Алебастровой Цитадели, в первую очередь разбираться в том, как выглядят запрещенные Искусства и по каким приметам их опознать. Ну и сражениям, этикету, балам, истории, и, особенно усердно, церковному слову. Да и толку от знаний о том, что тебе все равно непонятно и неощутимо? Книжки про Искусство Агата не любила. Те, которые написаны жрецами прошлого, были полны странного, неприятного презрения, а другие… А другие полнились возможностей, недоступных ни одному Клинку. Но все же она их читала, и потому осторожно предположила:

— Где-то тут появился некромант?

— В деревне-то, где все обо всех всё знают? Вот уж не думаю. К тому же тут меньше чем день пути от дома Клинков… Так себе место для некроманта. Но мыслишь ты в верном направлении — что-то всколыхнуло естественный фон. Если бы наш копатель выкопал бы мертвецов с месяцок тому назад, я бы сказала, что он каверну и открыл. И тогда у нас бы тут одни трупы были, защитников-то нет… С этим охотником я поговорю еще раз, но что-то не верю в то, что он пса быстренько в одиночку обезглавил. Да даже если и так — один бы он не справился, сожрали бы всех. Ну или местные бы заперлись по домам, а самого бесстрашного к вам бы послали. Так что тут или артефакт какой-то появился, или еще что.

— Маг? — поинтересовалась Агата, пытаясь собрать в кучу свои знания. — Магия ведь сама по себе может вызывать эти… искажения.

— Только в момент использования Искусства. Чтобы выплескиваться спонтанно и менять фон долго, сила должна быть большая, видная, тогда бы о каком-то происшествии уже бы рассказали. Может в ком-то из детей энергия проснулась, но и такое всем и всегда видно, дети-то себя хуже взрослых контролируют… Но пока я ставлю на артефакт. К тому же как-то же наш могильный вор нашел захоронение. Или он, или сын священника, коль мальчишка видел там их обоих. Думается мне, стоит встретиться со здешним святым отцом, так что сходи, поговори от моего имени. Если кто-то в окрестностях заимел амулет, он что-то мог ощутить, даже и не маг, так что в любом случае разговор лишним не будет. У меня тут еще болезных достаточно, да и к рутенке этой и охотнику надо будет наведаться… Так что сходи сама.