— Да, г… магесса.

В дверь постучали. Через мгновение появилось лицо незнакомой девочки.

— Простите, госпожи, меня мама послала, она уже третий день с постели не встает, и…

— Заходи и рассказывай, что с твоей мамой, — целительница со вздохом отложила перекус, — подумаем, когда ее осмотреть.

«Подумаем» явно было сказано для красивого слова. Размышлять магесса собиралась в одиночестве, затеяв разговор с описанием симптомов в самых мелких деталях, вплоть до частоты использований ночного горшка. Как последнее на что-то влияло, Клинок не понимала и понимать не хотела. И потому направилась выполнять просьбу Владелицы.

Найти церковь даже после расспросов Артура оказалось не слишком-то и просто. Она притаилась за рекой и пастбищами. Понадобилось миновать и их, и тянувшуюся за ними полоску леса, так и не уничтоженную местными жителями, но тонкую, словно каменный пляж на берегу моря. Впрочем, тут, скорее лес, окружавший все, был огромным океаном, а люди отвоевывали у него «сушу»… Это на юге Зеленых Земель выращивали виноград, пахали поля, а леса пришлось бы еще поискать, а тут, на севере края, некогда называвшегося Фроантоном, все было с точностью наоборот. И никакого винограда.

Церковь, построенная наверняка почти сразу после Освобождения и потому требовавшая ремонта, стояла на небольшом холме, у подножья которого располагалось еще одно поселение. Похожее на то, где остановились Агата с Лианой, вот только пастбищ вокруг него было чуть больше, а реки вблизи и вовсе не имелось — воду местные брали из массивного, заметного с холма колодца.

Обитель Эланы, к удивлению Агаты, оказалась заперта. Нет, конечно, никто не запрещал запирать Дом Света, но Клинок как-то привыкла к тому, что храмы, хоть в Цитадели, хоть в городах, хоть даже в тех глухих местах, где довелось побывать с Гюставом, были открыты для нуждающихся целый день, а некоторые даже и ночью. Кладбище, кое-где заросшее, кое-где почищенное, казалось совершенно пустым; не было никого и позади церкви, где на маленьком огородике когда-то выращивали травы, а теперь тут правили сорняки. Пусто.

Агата покачала головой. Она понятия не имела, каким был местный священник, но службу он нес явно плохо. Что ж, возможно получится поговорить с ним дома. Если, конечно, удастся понять, где именно он живет. Может быть, кто-то из поселения внизу знает, где его найти?

Местные, на вид мало чем отличающиеся от крестьян из деревни у реки, знали. Первая же спрошенная Агатой женщина, крестьянка, несшая воду от колодца, вздрогнула и покачала головой.

— Дом-то тот, каменный, с краю. Но не ходили бы вы туда, госпожа. Вы, конечно… — она запнулась, явно заметив ножны на боку Агаты, — грозны на вид, но лучше не стоит.

— И почему же?

Женщина замялась.

— Готье, сын его, дома. А он… охоч до девушек, госпожа.

— И?

Крестьянка замялась еще сильнее и шепотом добавила:

— Это слухи, госпожа, но, говорят, ни одна ему, если он захочет, отказать не может. Вон София несколько дней тому говорила, что слышала у Анжелки, что сестра ее все понимала, но сделать-то ничего не могла, как завороженная. Но вы ведь с госпожой магом, верно? Низкий ей поклон, она сыну моему с утра хромоту исцелила, теперь ходит, как здоровый совсем, так что я должна предупредить.

— Благодарю, — кивнула Агата. — Не беспокойтесь, мне он вреда не причинит.

Последнее говорить было вовсе не обязательно, но женщина в своей странной заботе казалось искренней. Насколько всех достал сын священника, что первая же встречная готова на него донести?..

Каменный дом, единственный из всех в поселении, строился для жреца — об этом свидетельствовал знак, выбитый над входом. Из-за двери раздавался смех и негромкая песня. Стоило Агате постучать, как песня смолкла, а спустя несколько ударов сердца на пороге появился уже виденный утром вихрастый.

— О, какая удача! — зрачки сына священника казались неестественно большими. — Ты сама к нам пришла, а я все думал, как подступиться к такой воинственной и загадочной девушке! Заходи, заходи!

— Где твой отец? — холодно спросила Агата.

— А зачем тебе он? Я моложе и красивее!

— Где. Твой. Отец?

— Ой, да ладно тебе!

Агата сузила глаза.

— Я задала вопрос. Хочешь узнать на себе, каков гнев магессы?

Не то чтобы она любила прибегать к такому аргументу, но, как показывала практика — лучше спрятаться за авторитетом Владельца, чем просто дать в нос. Последнее мало кто одобрял.

— Ой, да что там… В церкви он, где еще? Да и какая разница…

— Его там нет.

— Ну значит в Речном, у вас, о жмуре этом договаривается — за чей счет хоронить и вот это все. И вообще — какая разница? Оставь свои мысли, заходи, у нас полно развлечений! На любой вкус! Заходи, красавица…

— Нет, — Агата развернулась, чтобы уйти.

Готье схватил ее за руку:

— Подожди, красавица, зайди!

— Достаточно, — Клинок крутанула руку, вырываясь из хватки, но пока не ломая чужие пальцы. — Еще раз меня тронешь — получишь сполна. Поигрались и хватит.

— Совсем страх потеряла? — неугомонный вихрастый шагнул вперед, пытаясь схватить еще раз.

Этого Агата терпеть уже не собиралась. Ударила коротко, без замаха, в живот. Вкладывая лишь чуть-чуть больше силы, чем было бы в ударе простого человека. Этого хватило — Готье сдавленно хрюкнул и закашлялся, скрючившись в три погибели. Ничего говорить ему Клинок не стала, развернулась и ушла. В спину донеслось сиплое: «Пожалеешь!»

Жалеть она ни о чем не собиралась. Разве что о потерянном времени, но распоясавшийся сынок жреца все-таки ответил на ее вопрос. И не соврал — в церкви за время, прошедшее с ее прошлого визита, никто не появился, а вот по возвращении в деревню у реки она действительно нашла священника у дома старосты.

— Нет, нет и еще раз нет! — выбежавший на крыльцо Оглаф явно пытался закончить начатый раньше спор с уходящим прочь мужчиной в знакомой белоснежной мантии служителя Эланы, — эти деньги выделены на нужды деревни!

— Ну так вам же нужно похоронить тело, не так ли? — с усмешкой спросил уходящий, обернувшись. — Деревня очень нуждается в том, чтобы избавиться от тела, а я нуждаюсь в оплате стоимости серебра и масел для похорон. Или, вы думаете, они на меня с неба сыплются?

— Вы… Это ваш прихожанин!

— Да? Я предполагал, что это пришлый городской, живущий в сторожке и не показывающийся в церкви. Скажите спасибо вашим гостьям, которые притащили к вам эту проблему.

— Проблему, с которой ваш сын неплохо так общался, — не стерпела Агата, подходя ближе.

Священник на нее едва взглянул.

— Вещи не давали слово. Я все сказал, — бросил он старосте и направился прочь.

— Подождите, — Агата перегородила ему путь, — у магессы Лианы есть к вам вопросы, и…

— Вот пусть она их и задает, — отрезал священник, — и я задам ей свои. О том, почему она еще не посетила дом Света, и ведет тут дела без позволения прихода.

— Это насчет восставших…

— Я все сказал, — священник продолжил движение, и Агате ничего не осталось, как уступить.

Подошедший Оглаф тяжело вздохнул.

— Вот ведь… Я понимаю, что наш уголок — не самое приятное место для божьего человека, но все же…

— Он требует с вас денег?

— Скорее просит… Но, в целом, он в своем праве — для похорон и правда нужны всякие штуки, и те, которые с покойником кладут, и те, которые запахи издают, и много всего прочего. Это отец Луи, да прибудет он в Свете, тем, у кого семья не могла собрать нужную сумму, все прощал. Сам жил бедно, кормился частенько тем, что прихожане оставляли, все тратил на наши нужды, даже на ремонт церкви не оставалось… А Антуан — человек строгих правил. Вот только нет у нас сейчас лишних денег в деревенской казне, все в дело пустили. Ладно, госпожа, не задумывайтесь вы об этом. Мы справимся. Лучше развлекитесь с нами. Вечером, на левом пастбище, оно в этом году отдыхает, гуляние будет. Наш, местный обычай. Годовщина Освобождения нашей земли, которую Святитель Николя повелел отмечать танцами, смехом и музыкой, чтобы гнать прочь призраки смерти. Приходите.