— И только я его не вижу?

— Я тоже.

— Но как это возможно? Нельзя же просто… уничтожить Свет!

— Нельзя. Но, наверное, можно ослабить. В теории.

Агата сглотнула. Кто и зачем мог сотворить такое? Ради чего?

Она направила дракона к храму. Там, в его недрах, должен быть ответ.

— С ума сошла? Если прелаты выжили — они все там!

— Если, — лаконично проговорила Агата. И, подумав, добавила: — не думаю, что духи ушли бы, будь внутри живые. К тому же там все разрушено.

Ворота храма, некогда величественные, виденные Клинком на картинах и книжных гравюрах, были выбиты. Створки валялись прямо на ступенях, оплавленные и смятые, словно кто-то схватил их гигантской горящей рукой и одернул… Или послал в них огромный шар огня, а потом выломал огромными же лапами, следы от когтей которых виднелись на металле.

— Едва ли тут кто-то выжил, — негромко заметила Агата, когда костяной дракон приземлился на ступенях храма, выбив каменную крошку из и так потрескавшегося мрамора.

Из дома Света тянуло кровью и смертью. Клинок обнажила меч и попросила слетевшего за ней Инкитэ:

— Держись за мной. Все-таки во мне меньше тьмы.

Лич, что удивительно, не стал возражать.

Агата двинулась вперед, стараясь не обращать внимания на витавшие в воздухе запахи. Казалось, что вся Обитель света пропахла смертью, весь город, ставший братской могилой.

Холл Великого Дома Эланы устилали тела. Тут приняли бой защитники города, и некому было похоронить их. Обгоревшие, искаженные тела воительниц, переломанные клинки, изуродованные трупы в белых рясах. Не выветрившийся, не ушедший запах гари, испражнений и крови.

Агата не чувствовала ничего кроме горечи и ярости от такого святотатства. Пусть она давно отринула свет, это все равно было чудовищно.

Залы и галереи сменяли друг друга. Храм оказался воистину огромным, но потеряться, идя по следу из искореженных, обугленных и растерзанных тел, было попросту невозможно. Некогда прекрасный белокаменный дом мудрости теперь оказался по крышу измазан кровью и копотью. В некоторых залах пол устилали десятки, сотни обугленных пергаментов и разлетевшихся страниц книг, в других не осталось ничего, кроме разрушенных столов и другой мебели. Не пощадили ни кельи, ни залы для собраний, ни библиотеки, ни даже склады. Нападавшие уничтожали все на своем пути, будь то чужие жизни, фрески, витражи или барельефы.

В огромном светлом зале под самой крышей, зале, который несколько чудом сохранившихся витражей наполняли ярким, теплым светом, защитники храма приняли свой последний бой. Молодые и старые, многие без оружия, в одеждах послушников, превратились в кровавое месиво. Они лежали у входа, словно в последний миг своей жизни пытались помешать кому-то ворваться в комнату, но не преуспели.

Здесь властвовала смерть. Черная энергия покрывала тела… И лишь в центре помещения, в некогда огромном призматическом кристалле, от которого сохранилась только нижняя часть — осколки верхней усыпали пол — Агата ощутила резкий, опаляющий тело и внутренности болью, свет.

— Это все, что осталось от Истока? — медленно, не веря в происходящее, пробормотала она.

— Магию нельзя уничтожить, — без всякой уверенности произнес шедший позади Инкитэ. — Предположу, что накопленное рассеяли… Или поглотили. В теории, думаю, это — временно, и Исток восстановится. Наш пытались уничтожить, когда взяли Картаен, но ничего толком не добились. Хотя выпили меньше, да… Но черная энергия в него вернулась, и вытягивавшие ее церковники только погубили своих. Тут… Я не знаю.

— Жаль, что не у кого спросить.

Инкитэ склонил голову. Заклубился неуверенно, медленно… И проговорил:

— Тут есть живые. Немного. Где-то внизу.

— Сумеешь найти их?

— Хорошо, — отозвался лич и поплыл к выходу из зала.

Переходы, галереи и переходы, спуски… Чем ниже они уходили, чем меньше попадалось разрушений и тел. Инкитэ привел Агату в самую нижнюю часть подземелий под храмом. Здесь располагалась темница, встретившая Клинка множеством оберегов, цепями и запахом немытых тел. Темница, очень напоминавшая виденную под островным храмом.

Тут не белели скелеты узников. Только несколько относительно недавно погибших, свернувшихся на грязном полу.

Когда в дальней камере зазвенели цепи, Клинок, уже привыкшая к тишине мертвого города, вздрогнула. Подошла ближе и поняла, что заключенный, мужчина в драном исподнем, смотрит на нее. И улыбается.

— Говорил, что ты явишься. Говорил, но он мне не верил!

— Ты знаешь меня? — удивилась Агата.

— Ты пощадила меня, ибо смерть милосердна! Смерть есть истинная владычица, а свет — лишь миг, пятно в черноте тени!

Агата поняла, кого видела в неярком свете захваченного с собой факела. Дознаватель, тот самый, которого она не сумела убить в порту Форсиона. Теодор, вроде бы. Ему еще Анна изменила что-то в голове… Крепко так изменила. Или не она, а здешние палачи.

— Что тут случилось?

— Великая беда! То, что предсказано Иосифом Дальновидцем! Армия, армия древних демонов, истинных демонов, пришедшая с востока! Ведомая искусителями, змеями в сиянии, она уничтожила все на своем пути, разрушила Каменные Земли, уничтожила замок Торшац. Я не мог, не мог молчать! Я пришел к Великому Прелату, рассказал о том, что только тьма может победить новую напасть — и оказался здесь, здесь, как последний преступник! Я — и все, кто понимал, что мы сгинем, что погаснет свет…

— И что было потом? Ты знаешь, как пал город?

— Я лишь слышал. Слышал разговоры стражи, что глумилась надо мной, словно я был вестником беды! Их армия прошла сквозь горы и ворвалась в долину, словно река после прорыва плотины, сметая все на своем пути. И свет погас. Погас! Все ушли, даже те, кто следили за нами. Я спрашивал, и они говорили, что Великий Прелат уводит остатки войск в Зеленые Земли, к Алебастровой и другим Цитаделям, чтобы собрать армию и сокрушить демонов! Брат Марко говорил это так, словно это не бегство, а отступление, словно не пал наш оплот, устоявший в Войнах Смерти по милости Богини, словно ничего не случилось! Они ушли? Демоны ушли? Я слышал жар огня и крики, но давно все тихо… Может, у тебя есть еда и вода? Или ты принесешь мне милость смерти?

Агата глубоко вздохнула. Еще Дознавателя-менталиста, или кто он там, ей в союзниках не хватало.

— Если милость смерти будет поздней, то я соберу тех, кто понимает, что света не бывает без тьмы, — пообещал Теодор. — Клянусь духом и мыслью!

Прекрасно, просто прекрасно.

— Незачем, — прошелестел на языке некромантов Инкитэ, — духи справились с уничтожением Союза за нас. Думаю, нам пора возвращаться домой и укреплять Некрос. Если духи сомнут Султанат, то Алтуин их не удержит.

Агата, много раз говорившая, что Некросу не нужны разоренные соседи, задумалась о том, чтобы согласиться. Союз навлек на себя гнев духов, устроил войну, послал флот, пошел на штурм — и поплатился за это разорением и смертью. Рутения вне опасности, к хольдам духи едва ли доберутся по морю, так что достаточно будет не выпускать их с Зеленых Земель — и все. Можно вернуться домой, расслабиться, смыть с себя кровь, забыть о предательствах и сражениях, заняться восстановлением земель и всем прочим.

Прекрасное решение, если подумать. Пошлют помощь в Султанат, сами будут делать новых конструктов, она, Агата, наконец займется делами страны…

Но стоило только подумать о том, чтобы кивнуть, как чернота внутри прошила тело болью.

«Ты уничтожишь этих зарвавшихся змеюк. И быстро!» — прогремело в сознании.

Агата рвано выдохнула. Что ж, у богини на нее свои планы.

С холма, где разбили лагерь живые, была видна копаемая мертвецами у разрушенных стен яма. Конструкты-собиратели, рутены и «Львы» разошлись по городу, выискивая тела защитников Обители. Можно было поднять погибших, но Агате это претило. Да и никому, кроме личей или некромантов это бы не понравилось, а ссориться с союзниками не хотелось. Рутены, возможно, приняли бы такое использование тел то союзников, то противников, но Агата не хотела проверять. Сама мысль о том, чтобы превратить в нежить жителей Обители и прелатов дома Эланы казалась настолько кощунственной, что Клинок отмела ее без сомнений.