— Все, все, это точно к Сольтэ! — подняла руки Агата. — Лучше расскажи, о чем вы там насчет алхимиков договорились.

Как выяснилось, все «частности» вроде оплаты, контрактов и прочего подчиненные Сольтара свалили на нее. Агата недобрым словом помянула Тантэ и поняла, что так и не выяснила, кто стал его преемником и возглавил «человеческую» часть Книжников. А стоило узнать и пообщаться, сотрудничество с соседями ведь сулило немало возможностей. Те же парусные костяные лодки, по рассказам Валентина, показали себя на практике очень и очень достойно, а ведь то были по сути опытные образцы, Сольтэ их собрал за пару дней из того, что под рукой было.

Торговался Амин, пусть и старавшийся вести себя так, словно они по-прежнему лишь два охранника своих посольств в пустыне, словно последний базарный купец. Понимал, что «черная смерть» теперь заинтересует и Острова, в особенности капитанов, которые наверняка потянутся к новым берегам, и церковникам через третьи руки продать можно… Но Некросу нужна была возможность и ломать щиты и големов, и, что еще важнее — обмен знаниями, за век изоляции местные алхимики далеко продвинулись лишь в обработке костей.

До виллы Асапэ Агата добралась с гудящей головой. Так много думать и спорить ей не приходилось давно. Дошла до двери, и, стоило явно почуявшему ее личу появится на пороге, заявила на тайном языке Некроса:

— Асапэ, я привела тебе дорогого гостя. Это — Амин-Атир, Повелитель Песков и огромный поклонник твоего творчества. Он жаждет услышать все написанное хотя бы за последнее десятилетие, особенно поэму «О старых костях». Говорит по-йохрски и фроантийский знает, так что сумеет оценить и твои переводы.

— О! Прекрасно, — лич откликнулся на йохрском с немалым акцентом. — Заходите, заходите, юные господа, я с удовольствием открою для вас мир истинной поэзии, полной глубины и смыслов, потерянных нынешними стихослагателями.

— Прости, Асапэ, я очень спешу, — притворно покачала головой Агата, говоря на фроантийском. — Дела, дела. Но очень прошу показать моему дорогому гостю все твои записи, какие посчитаешь нужным. К тому же он хотел быть первым, кто издаст сборник твоей посмертной поэзии на йохрском.

Агата была готова к возмущению, но во взгляде Амина появилось лишь обожание.

— Если вы позволите. Это будет огромной честью для меня.

— Позволит, — заверила Агата, — за скидку в пятнадцать процентов на все поставки ингредиентов.

— В десять, — тут же отозвался Амин.

— Без проблем, — Агата и на пять не слишком рассчитывала.

Если учесть объемы планирующихся поставок, то все долгие часы, потраченные на выслушивание Асапэ, почему-то уверившегося, что «долгожданная королева с севера благоволит поэтам», только что окупились с лихвой.

Дождь заливал палубу, но уходить с нее Агата не спешила. Качка для измененного тела была чем-то не слишком важным, и Клинку нравилось наблюдать за тем, как матросы-рутены, все как один в зеленых шароварах и зеленых же безрукавках, переставляют паруса и закрепляют канаты.

Она восхищалась такой работой и на корабле Ой-Тере (мертвецы такого впечатления не производили), но фроантийский дроамон с куда большим количеством экипажа — совсем другое дело. Мало того, что корабль, на котором прибыл Василий и который увозил их теперь к рутенским берегам, был в целом больше привычных фроамонов, так еще и мачт тут было целых три, кормовая надстройка делилась на два уровня, а нос заканчивался чем-то, подозрительно похожим на приспособление для тарана. И матросов тут было куда больше, чем на джонке Ой-Тере. В разы больше. Это загорец мог позволить себе не держать большой экипаж — Раджин брал на себя немалую долю работы. Рутены же даже магов ветра не использовали.

— Нравится? — подошедшей Наталье не пришлось повышать голос лишь потому, что измененный слух был лучше человеческого.

Клинок кивнула. Она не собиралась скрывать свое восхищение слаженной работой. Рутенские моряки, казалось, действовали как единое целое, да и держались на ногах даже в сильную качку порой даже лучше, чем сама Агата.

— Вот кем мы могли бы стать, — неожиданно заметила Наталья.

Агата повернулась к сестре. Та лишь широко ухмыльнулась.

— Ты еще не поняла? «Грозный взгляд» — один из пяти флагманских кораблей рутенского флота и один из двух, перешедших под контроль Комнинов. И «неадаптированных» сюда попросту не берут.

— «Неадаптированных»?

— А, да, вроде это не вышло за пределы их страны… В общем, лучше у Василя спроси, но у них, как я поняла, уже с полвека как вроде как престижны мутанты.

— Дело не в престиже, — кутавшийся в шерстяной плащ Василий, до того говоривший с капитаном, приблизился к ним. К некоторой даже зависти Агаты двигался он, несмотря на качку, легко и грациозно.

— А то я не слышала, как ваши хотят прикоснуться к «Силе Каэль», — хохотнула Наталья. — Вот, Агата, что это для них. У нас «мутант, урод, оскверненный», а для них — благословление, а?

Агата лишь хмыкнула, обирая с лица промокшие волосы. «Них», «нас»… Она уже не знала, кто «они» и кто «мы». Некроманты ее только терпели. Личи были в восторге, что никто не сует нос и в их подготовку десанта, и в восстановление города, и в сбор экспедиции в Пустыню. Даже Лиана провожала, казалось, с облегчением. Хотя, может, дело тут было в том, что именно ее Агата оставила официальным регентом.

Не то чтобы Клинку нравились мысли о том, что в ее отсутствие в Некросе может случиться все, что угодно, но выбора не было. На две части не разорваться, а Валентин наотрез отказался оставаться за главного, мягко намекая, что того, кто не может развоплотить одним намереньем, личи не воспринимают всерьез, и он едва ли сумеет удержать их от каких-нибудь ненужных инициатив, а вот ей помочь сможет. К тому же, как оказалось, Валентин знал рутенский. Родился он недалеко от границы, в его деревне жили пленные, и он научился их понимать. И, если уж брать совсем личные чувства — Агата сама хотела, чтобы он был рядом. Не хотела больше думать «а что, если», не хотела скучать по недавно обретенному теплу. Она могла лишь верить, что это решение не станет огромной ошибкой.

Василий, добравшийся до них, с усмешкой покачал головой. Агата весь месяц пути не уставала удивляться, насколько младший сын Владимира преобразился, ступив на свой корабль. На земле Некроса он казался стеснительным юношей, не совсем понимающим, как себя вести, сейчас же перед ней стоял может еще молодой, но уже сильный вожак. И дело было не только в мягкой грации и умении передвигаться по качающейся палубе, вовсе нет. В окружении своих Василий источал мягкую, но заметную силу. Казалось, что его моряки готовы пойти за ним в пасть к самой смерти.

— Дело не только в истовой вере, но и в разумных доводах, — Василий остановился совсем рядом, спрятавшийся под крышей кормой надстройки. — Кто откажется быть лучше других? Все тут, от капитана до последнего матроса, способны не спать двое суток, двигаются с грацией котов, понимают друг друга с полуслова и преданы мне больше, чем собственным семьям. Это — лучшие моряки Рутении, и они на голову превосходят всех других. Как и все иные адаптированные. В любом деле, в любом ремесле.

— Даже золотари? — не удержалась Агата.

Василий склонил голову, не то раздумывая над вопросом, не то пытаясь понять, что имелось в виду. Потом важно кивнул.

— Те, кто занимается водопроводом, обычно адаптируют обоняние и зрение. Ну и мышцы, если хотят.

— И что, никаких последствий? — Клинок хорошо помнила боль Изменения, помнила, как горело все тело… и помнила тех, кто не пережил процедуру.

— Если соблюдать рекомендации и обращаться к проверенным алхимикам из Гильдии — нет, — с достоинством отозвался Василий.

— Но Союзу вы что-то проиграли, — усмехнулась Наталья, — несмотря на хваленую Гильдию и тысячи артефактов.

Деспот нахохлился, став похож не на зверя-вожака, а на промокшую мрачную птицу.