Смерть перешла в галоп — и теперь задачей Агаты стало догнать уже порядком удалившуюся Лиану. Ладно хоть усиленный слух помогал — силуэт Спокойной очень быстро потерялся между домами и деревьями.

В голове множились вопросы, вот только времени на то, чтобы раздумывать над ответами, попросту не имелось. Лошади не то чтобы предназначены для ночной скачки, и Агате приходилось не только напрягаться, держась на вовсе не неподвижной спине Смерти, но и вглядываться в темноту, подмечая препятствия.

Улица, дома, еще одна короткая улица — и показалась стежка между деревьев, по которой удалялся серый силуэт. Догнать. Надо догнать.

Быстрее, быстрее — и вот она с Лианой уже почти рядом.

Одна тропа сменила другую, показалось озерцо — и магесса перевела свою лошадь на рысцу. Теперь удержаться на конской спине стало сложнее, но Агата старалась, напрягая все мышцы. Озерцо осталось по левую руку — и вновь галоп, без единого слова, в погоне за призраком… Или по его следам.

Галоп — теперь уже недолгий. Вновь рысь, вновь галоп… Странный, рваный темп на пределе лошадиных и людских сил.

Едва Агата уверилась в том, что бесконечная ночь, лес, узкие тропы, серый круп впереди и скачка — все, что осталось в мире, как Смерть резко перешла на шаг и остановилась, как вкопанная, испуганно заржав. Агата хотела было пнуть животину посильнее, но заметила, что и Спокойная тоже сбавила ход и остановилась. Призрак, до того висевший впереди, истаял, а Лиана принялась спешиваться.

Откуда-то спереди раздавался странный звук, походивший на глухой стук. Агата не слышала слов, рычания или чего-то еще, но там явно кто-то находился. Совсем рядом, совсем близко…

Клинок спрыгнула с лошади — и с трудом удержалась на ногах, справляясь с неприятными ощущениями.

— Теперь мне нужна твоя помощь. Отпусти лошадь, я позову, если надо, — Лиана говорила отрывисто, резкими жестами сплетая какие-то заклинания, — впереди немертвые. Сейчас попробую проредить их, но всех не захвачу. Убей оставшихся, только смотри, не наступи на Гретту, она где-то там. Поняла? Средство против них с собой?

Агата кивнула и, достав из подсумка баночку, принялась растирать лезвие меча.

Лиана проговорила что-то на чужом языке, свела руки вмести — и резко хлопнула.

На мгновение Клинок почувствовала, как что-то словно бы потянулось к ней из ночной темноты. Что-то приятное, притягательное… А потом Печать на солнечном сплетении налилась болью — и ощущение ушло, словно его и не было. Лиана пошатнулась, а где-то впереди что-то словно бы рассыпалось.

— Я за тобой! — бросила магесса, вытаскивая из сумки какие-то склянки.

Агата закончила с лезвием меча. Убрала банку и, выхватив топор, рванула вперед. Новые указания ей не требовались. Свет и так был неподалеку, так что теперь призвать его ближе не составило труда.

Мир словно бы стал глубже и четче, а окружающее несколько замедлилось. Сознание свободно парило, пока она бежала вперед, навстречу треску кустов, и вернулось, охватывая малейшие детали происходящего, когда впереди показалась поляна, поросшая молодыми деревцами.

Поляна, посреди которой темнело что-то, окруженное костями. Вокруг этого «чего-то» двигались две костяные твари, похожие на отвратительный гибрид человека и паука. Костяного многорукого человека с костяными клинками вместо кистей и костяного же паука. Конечностей неведомый создатель не пожалел, и на их гибкости не сэкономил — стоило Агате появиться на поляне, как оба существа, как по команде, развернулись к ней, крутанувшись на месте. Мелкие черепушки, восемь ног, человеческое туловище с двумя парами рук. Уродливые монстры.

Агата ругнулась про себя — и ускорилась. Быть зажатой между этими тварями ей совершенно не хотелось.

Один шаг, другой, третий… Она ускорилась, взяла разбег — и оттолкнулась от земли, используя силу и скорость измененного тела. Взлетела в воздух и обрушилась на левую тварь, поднявшую костяные лапы в попытке защититься.

Меч рассек сразу два костяных клинка, а вот топором Агата попала куда целилась. Усиленное прыжком лезвие врубилось в скулу твари. Дошло до позвоночника и застряло где-то в костях. Инерция бросила Агату, едва успевшую разжать ладонь — иначе хрустнуло бы запястье — дальше, развернула и швырнула об землю. Кости впились в бок и плечо, но она перекатилась, вскочила на ноги — и вовремя.

Первая тварь осыпалась грудой костей, но вот вторая медлить не собиралась и тут же рванулась вперед, атакуя разом и всеми четырьмя руками, и первой парой ног.

Агата увернулась от одной атаки, второй, успела резким взмахом сломать один из вражеских костяных клинков — но тварь продолжала наступать. Пришлось танцевать, уворачиваясь, отходя, приседая и подпрыгивая. Так, словно сражалась сразу с пятерыми…

Глухой стук костей наполнил поляну. Двигалось существо быстро, резко, и Агата действовала на пределе своих возможностей. Не атаковала, куда там, но уклонялась…

И блокировала. Так, чтобы то одну, то другую атаку твари прерывала сталь — и в сторону летел обрубок клинка или кусок ноги-лапы. Один жесткий блок, второй, третий…

Три десятка ударов сердца, четыре — и вот тварь утратила три меча и почти полностью — одну из ног. Атаковала еще одной, но Агата резко ушла в сторону, туда, где осталось уже три, а не четыре нижние конечности, и обрушила удар на следующую ногу. Попала, сломала, уклонилась от костяного обрубка, почти легла ничком, уворачиваясь от еще одной ноги и остатков рук — и распрямилась, снося мечом еще одну ногу по этой стороне. Подшагнула — и обратным ударом дорубила последнюю. Отшатнулась, когда костяная тварь начала заваливаться в сторону, приняла взмах пары рук на меч — и перерубила тонкую мелкую шею.

Агата отскочила в сторону, развернулась…

Но никто больше не пытался атаковать. Поляну устилали кости, а в центре… А в центре рассеивалась чернота. Туда Агата и направилась, частично выйдя из боевой медитации. Свет истощал, но опасность еще могла существовать…

Или нет. Переступив сначала через осколки костей, а потом через несколько более-менее целых скелетов, лежащих неаккуратными кучками вокруг того, что скрывала чернота, Клинок не сдержала рваного вздоха.

Женщина средних лет. Бледная, в рваной рубахе, залитой кровью. Старой, уже запекшейся кровью. В каких-то драных портках, без пояса, без фибулы, хотя какая-то цепочка виднелась из-под раскрашенного красными пятнами порванного ворота. Бледная, безоружная, смотревшая в никуда пустыми глазами.

— Отойди! — бросила Лиана, опускаясь на колени около уже мертвого тела.

Опустила руку на грудь, вторую на живот, что-то зашептала…

Мгновение Агате казалось, что сейчас самое время. Что пора, наконец, признать очевидное, увидеть пороки новой Владелицы, опустить меч на ее шею. Ведь сейчас, прямо сейчас, она поднимает нежить…

Но время шло, одни незнакомые заклинания, слабо тревожившие Печать, сменяли другие — и ничего не происходило. Ничего.

Агата ждала, ждала… И поняла, что ничего и не произойдет. Что все это — бессмысленная попытка целительницы спасти ту, кто был ей дорог.

— Она…

— Не лезь!

Печать дернула болью, уже иной, знакомой. Приказ… Приказ через кольцо.

Клинок покачала головой — и отступила. Шаг назад, другой, третий…

Маги могли умереть от перенапряжения. Могли. И это будет идиотским завершением службы… Но против прямого приказа Агата ничего не могла сделать. И в глубине души она понимала Лиану: когда уходит кто-то дорогой, то хочешь сделать все, чтобы этого не происходило. Спасти, спасти любой ценой.

И плевать, что невозможно. Просто целитель может пробовать и пробовать — пока не устанет. Пока не поймет, что все тщетно.

Агата вернула меч в ножны. После этих тварей на лезвии не было ни крови, ни чего-то иного. Ничего.

Остались только кости, мертвое тело и бормотания целительницы.

Клинок отпустила свет. На мгновение ей показалось, что чернота на поляне уж больно глубока, уж больно неестественна… Но это оказалось лишь игрой разума, переставшего опираться на усиленные чувства — спустя всего пару вдохов иллюзия развеялась. Да, темно, но лишь потому, что луна скрылась за тучами, а рассвет еще не вступил в свои права.