«Мирелла Маска?» — он вгляделся в морщинистое лицо, обтянутое пергаментно-жёлтой кожей. Несмотря на возрастные разрушения, приметные светло-зелёные глаза ведьмы, прозрачные как чистый речной лёд, нисколько не потускнели и с пристальным интересом смотрели на него.
— Где мы? — спросил он, чтобы избавиться от неприятного чувства, что его изучают как диковинную, но ничтожную букашку.
— В мире мёртвых, — усмехнулась Мирелла.
Она вытащила более или менее целый стул и села.
— Понятно, как я здесь оказалась, а вас-то что сюда привело?
Клермону это было тоже интересно, и он перебрал события, предшествующие тому, как он отправился спать.
— Думаю, это яд, который подсыпала мне мать князя Локса, — пришёл он к выводу.
Мирелла смерила его оценивающим взглядом.
— С какой стати старой княгине травить ничтожного трактирщика?
— Наверное, потому что я один из претендентов на Североводское княжество, а князь Локс мёртв вашими стараниями.
— Вроде бы старший сын князя ещё жив, — сказала Мирелла на старо-керамийском.
Сложив руки на груди, Клермон с иронией глянул на неё.
— Если моя догадка верна, именно по этой причине я оказался здесь, — ответил он на том же языке.
— Как я и думала, вы из высокородных.
— И когда вы пришли к такому заключению? — поинтересовался Клермон.
— Естественно, во время нашей первой встречи. Породистых щенков с дворняжками не перепутаешь. Тем приятней было устроить вам пакость, — холодно сказала ведьма, не спускающая с него насторожённого взгляда.
— Вот что вы за человек? — Клермон вытянул из кучи ещё один стул и сел напротив. — Может, оставим вражду и обсудим, что делать дальше? — предложил он.
— Отпустить вражду непросто, да и что мы можем сделать? — Мирелла насторожилась и быстро глянула по сторонам. — Тихо! — предупредила она, подняв руку.
— Если мы мертвы, есть ли смысл осторожничать? — возразил Клермон.
Впрочем, мысль о том, что он находится в загробном мире, пока никак не укладывалась в его голове.
— Глупец! — во взгляде Миреллы читалось нескрываемое презрение. — Неужели ещё не ясно, что смерть — это не конец? У нас даже сохранилось тело, пусть в иной форме, но оно у нас есть, иначе как бы мы сейчас разговаривали?
— Верно, — согласился Клермон и с уважением глянул на ведьму. — Госпожа Маска, отдаю должное вашему уму.
— Чего не скажешь о вас, — отозвалась она и вместе со стулом придвинулась к нему. — Сидите! Я хочу посмотреть, что с вами. Если вы не заметили, то у вас кровь изо рта. Это значит, что повреждён желудочно-кишечный тракт, и вас действительно отравили. Сейчас попробую определить, чем именно, хотя уверена, что это клещевина[26]. В поместье полно этой дряни. Клещевина неприхотлива, поэтому растёт везде и всюду, невзирая на усилия садовников.
Мирелла поймала мизинцем капельку крови и понюхала.
— Да, это клещевина, — определила она и призадумалась, а затем её светлые глаза пытливо глянули на Клермона. — Ничего, если я попробую заклинание, нейтрализующее действие яда? Хочу знать, действует оно в этом мире или нет.
— Давайте! Всё равно уже хуже не будет, — согласился он.
Губы ведьмы зашевелились, произнося заклинание, и внутри него заполыхал пожар. Тем не менее больно ему не было, только констатация факта как такового.
— Это что было? Попытка меня сжечь? — спросил Клермон.
— Близко к тому, но не совсем. Жар уничтожает яд, — пояснила Мирелла и, решившись, влила в него остатки собственной жизненной силы. — Не знаю, что из всего этого выйдет…
Не успела она договорить, как Клермон исчез. «Что ж, благодеяние наказуемо, я вновь осталась одна», — посетовала она, но толком расстроиться не успела. Сначала из пола вынырнула хорошенькая головка с растрёпанными золотыми волосами, а затем показалась фигура её обладательницы, правда, только до пояса.
При виде давнего врага портовая ведьма радостно вскрикнула. Стремительный бросок, и она, схватив Миреллу за ногу, с силой дёрнула её вниз. Это привело к тому, что обе оказались в мире живых, а именно в спальне старой графини.
— Отцепись! — старая ведьма пнула девушку, которая по-прежнему висела у неё на ноге, распластавшись по полу.
— Ни за что! Сначала ты мне за всё заплатишь! — воскликнула юная ведьма и, подтянувшись поближе, с воодушевлением впилась зубами в её ногу.
«Вот ведь! Навязалась на мою голову», — подосадовала Мирелла. Собираясь выкрутить девчонке ухо, она было склонилась и тут обнаружила, что в реальном мире голова у неё теперь сама по себе и лишь приставлена к туловищу.
— Сейчас же отцепись! Я кому сказала? Иначе отниму те крохи жизненной силы, что позволяют тебе существовать в виде призрака, — пригрозила она.
Подняв голову, юная ведьма недоверчиво глянула на неё.
— Врёшь, не заберёшь! В колдовстве я ничем не хуже тебя.
— Ладно, пеняй на себя, — и Мирелла, обойдя её защиту, начала проговаривать формулу обмена душами. Во-первых, её не прельщала перспектива носить голову под мышкой или на шее, балансируя с ней, как с кувшином; во-вторых, лечение Клермона забрало много сил, поставив её на грань существования даже в загробном мире.
Упрямая преследовательница, сначала обнаружившая себя в призрачном теле старой ведьмы, а затем начавшая таять как дым, издала напоследок душераздирающий вопль, который потревожил старую графиню.
— Кто здесь? — вскрикнула старуха и в страхе задёргала шнурок сонетки.
Первой на призывный звон колокольчика явилась верная ей служанка. Держа принесённый с собой подсвечник, она склонилась над хозяйкой.
— Госпожа, что с вами? — вопросила она, тревожно блестя глазами.
— Помоги мне сесть, — распорядилась заметно успокоившаяся княгиня.
Служанка поставила подсвечник на прикроватный столик и, выполнив распоряжение, протянула ей стакан с питьём.
— Не нужно, — оттолкнула княгиня её руку. — Лучше скажи, как там фальшивый Клермон Красноземельский. Ведь он уже умер? — проговорила она со скрытой надеждой.
На лице служанки проступило растерянно-виноватое выражение.
— Госпожа, я столь отравы всыпала ему в вино и мясо, что любой другой умер бы в тот же час, а этот подложный князь до сих пор жив, хотя уже прошла целая декада. Но вы не беспокойтесь, я как-нибудь исхитрюсь и обману девчонку, что его охраняет. В любом случае, если кровь пошла горлом, ему больше не жить.
«Это мы ещё посмотрим, — подумала Мирелла, задетая тем, что плоды её трудов собираются пустить прахом. — Это мне, а не вам решать, жить мальчишке или умереть. В конце концов, я извела на него свою последнюю жизненную силу, или что там у меня осталось, и, похоже, этим вытянула его с того света. Кстати, как бы мне самой выбраться оттуда? Разве что попробовать вытянуть жизненную силу из кого-нибудь, например, из старой графини, хотя вряд ли это удастся. Пока ещё никто не возвращался с того света, если не считать призраков».
Действительно, как она ни старалась, ей не удалось вытянуть жизненную силу ни из старой графини, ни из её служанки.
Огорчённая неудачей Мирелла отправилась на поиски того, кого она знала лишь как трактирщика. Для неё он был единственной ниточкой, что связывала её с миром живых.
Клермон лежал в той же спальне, что и североводский князь Локс, и точно также был едва жив, судя по осунувшемуся бледному лицу и бескровным впавшим губам.
Незримым призраком ведьма миновала его охранницу, которая спала, прислонившись спиной к двери. Сначала она обследовала остатки лекарства в глиняной плошке, а затем села на краешек кровати и коснулась руки Клермона. Несмотря на то, что в призрачной форме органы чувств давали слишком скудную информацию, ей удалось уловить его пульс, слабый и неровный. «Плохи твои дела, господин Трактирщик», — подумала она, при этом подспудно удивляясь, что её беспокоит его жизнь. Она присмотрелась к Клермону и наконец поняла, почему не убила его ещё в трактире на Северном тракте. «Будь у старшего брата дети, я бы решила, что мы родственники. Хотя не исключено, что мы связаны через нашу мать. Слуги поговаривали, что в молодости её изнасиловал какой-то знатный дворянин, хотя, насколько помнится, те же слуги говорили, что это не так и она сама залезла к нему в кровать. Как бы то ни было, мать очень любила старшего брата, а на нас ей было наплевать. Она простила ему даже нашу кровосмесительную связь и сожалела лишь о том, что это стало всем известно. Зато меня она колотила с таким остервенением, что, если бы не вмешательство брата, она забила бы меня насмерть».
