— Что будет, если я её прикончу? — осведомилась она на всякий случай.

— Скромные похороны.

— Мои?

— Естественно.

— Что ж, спасибо за откровенность.

— Всегда пожалуйста. И уродовать Миреллу тоже не советую. Когда я в гневе, как ты знаешь, я крайне изобретателен в пытках. Это твоё счастье, что она каким-то чудом вернулась с того света. Иначе так легко ты бы не отделалась.

«Легко?» — стиснула зубы Татьяна и постаралась отогнать воспоминания той поры. Ужасная боль сгладилась в её памяти, а вот нестерпимый стыд никуда не делся. Даджи был мастером по части унижений, и у неё до сих пор горела душа при воспоминании о том, через что ей пришлось пройти.

— Полно тебе злиться, — миролюбиво заметил он. — Лучше мотай на ус, как ломать волю жертвы. В жизни всё пригодится. Постоянную боль и унижения никто не вынесет, даже супермен. Низведи человека на животный уровень, и он послушный раб в твоих руках. В плане мщения это доставляет куда больше удовлетворения, чем просто убийство.

«Чёртов садист! Тебя бы самого пропустить через то же самое, что ты сделал со мной!» — мысленно негодовала Татьяна, но при этом благоразумно помалкивала.

— Мечтать не вредно. Вот только тебе не хватит навыков, чтобы довести меня до такого состояния. Хочешь попробовать? — неожиданно предложил Даджи и в тот же миг оказался рядом с ней.

— Что?! — отшатнулась Татьяна, но он прижал её к себе. — Идите к чёрту! Я не опущусь до вашего уровня! Пустите! — задавленно пробормотала она.

— Лжёшь! Спорим, что опустишься? Ну, давай отомсти, пока я добрый. Другого случая у тебя не будет. Хочешь укусить? Кусайся. В дорамах актриски постоянно этим занимались. Однажды на сьёмках сцена не заладилась, и за время бесконечных дублей девица так меня искусала, что запястье воспалилось. Я уж боялся, что будет заражение крови, но, к счастью, обошлось.

— Отвали! Пусть тебя ведьма кусает, а меня уволь!

Татьяна изо всех сил упёрлась ладонями в грудь демона-лиса, но бесполезно. С таким же успехом можно было пытаться сдвинуть скалу. «Вот сволочь! Наверняка это провокация. Точно! Мирелла вышла из ворот и смотрит на нас. Господи! Да за эти обнимашки она порвёт меня на куски!»

— Что, струсила? — жарко шепнул Даджи, приблизив губы к её уху. — А ты попробуй вызвать мою симпатию, и она ничего не сможет тебе сделать.

«Действительно, чего это я вырываюсь? — вдруг подумала Татьяна. — Всё равно семь бед один ответ. Врага нужно бить его же оружием».

Она откинулась назад и окинула мучителя томным взглядом.

— Вызвать симпатию? Почему бы нет? — пропела она, а затем взяла его лицо в ладони и нежно поцеловала. — Сладко, господин наставник? А было бы ещё слаще, не покажи вы свою зверскую натуру. И знайте, вашей ведьме никогда не сравниться со мной. Она всего лишь строптивая рабыня, которую вы выдрессировали настолько, что стоило проявить чуточку внимания, и она вообразила, что это любовь. Но мы оба знаем, что её любовь — не что иное, как способ выживания жертвы, угодившей в лапы маньяка. Знаете, что самое печальное? Все женщины, которые любят вас, являются её подобием. Все они жертвы маньяка.

Даджи пришлась не по вкусу речь девушки, но в душе он признавал, что в её словах есть доля истины.

— Если бы не заступничество Ката Ворона, я бы и тебя выдрессировал, — надавил он на больное место.

— Несмотря на все пытки и те постыдные вещи, которые вы проделывали со мной, я не сдалась и никогда не сдамся. Я — вольная птица!

— Красивое, но пустое заявление. На Земле ты пятнадцать лет сидела в клетке. Значит, ты такая же курица, как все остальные женщины. Громко кудахчете, а на деле глупы и трусливы.

— Нет, я не сдалась и вырвалась из клетки. И пусть ценой свободы была смерть, я об этом ни разу не пожалела.

— Хватит нести ерунду. Раздевайся, если хочешь завоевать мою симпатию.

Татьяна замерла, а затем согласно кивнула.

— Хорошо. Секс сам по себе для меня ничего не значит.

Вот только оказавшись на свободе, она сразу же отпрянула, а затем посмотрела на многообещающее лицо Даджи, но не испугалась, а совершенно искренне рассмеялась.

— Спокойно, наставник! Да, это была уловка, и вы на неё попались. Ну а теперь постарайтесь вспомнить, что вы мой приёмный отец. Вы в курсе, что с детьми спать грешно? Вижу, да. Вот и славно.

Поняв, что репрессий не ожидается, во всяком случае именно сейчас, она взяла Даджи под руку и потянула его за собой.

— Идёмте. Из-за вашего дурацкого каприза с прогулкой я основательно проголодалась. Надеюсь, ведьмин яд подействует не сразу, и я умру на сытый желудок. Кстати, в вас же есть капля милосердия?.. Ну, чего вы смотрите? Затруднения с чтением мыслей? Ладно, тогда вслух. Когда буду дёргаться в конвульсиях, сделайте милость, прирежьте меня, чтобы я долго не мучилась.

Даджи напустил на себя задумчивый вид.

— Договорились, — наконец согласился он.

— Вот и славно! — обрадовалась Татьяна, и он, галантно улыбнувшись, повёл её к дому.

Живущий в демоне-лисе зверь с первых дней знакомства почувствовал, что девушка отличается от остальных живых игрушек, чем привлекла к себе его внимание. «Расслабься, — мысленно сказал он человеку. — Я не убил её раньше, не убью и сейчас. Она мне интересна. В этой человеческой самке есть нечто, не поддающееся идентификации. Я должен разобраться, в чём тут дело».

Даджи искоса глянул на девушку. Лично он не видел в ней ничего особенного. Конечно, она была хороша собой, но красотой его было не удивить и строптивым характером тоже. Татьяна была неглупа, но ему встречались женщины и поумней, чем она. Единственно, что выделяло её среди других, это то, что из всех симбионтов с Земли лишь она находилась вне бэра. Но это ничего не значило, поскольку она отделилась не самостоятельно, обретя энергетическую форму, а это бэр отделил её от себя, наделив первичной биоформой.

«Самонадеянная девчонка мечтает обзавестись неуязвимой энергетической формой, причём лишь с помощью собственных усилий. Впрочем, молодняку свойственно переоценивать свои способности. Но почему Кат Ворон идёт у неё на поводу? А теперь ещё и бэр заявляет, что заинтересовался ею», — призадумался Даджи.

«Давай так, ты её не трогаешь, пока она ходит в ученицах», — сказал человек, и зверь согласно рыкнул.

***

Праздник, посвящённый возрождению Священной реки, всё же состоялся, несмотря на все усилия Владычицы ночи и Ката Ворона по его предотвращению. Да и стараться уже не имело смысла. Причём из-за их вмешательства даже вышло хуже, чем обычно. Изо дня в день действо откладывалось, и большинство людей, находящихся в золотых корытах на беспощадном солнце, уже умерли — кто-то от перегрева, кто-то от голода и жажды. Трупы начали разлагаться, и жреческая стража, вынужденная нести караул, задыхалась от невыносимой вони. Шарфы, которыми они закрывали лица, были пропитаны уксусом, но это мало чем помогало, поэтому караулы сменялись всё чаще и чаще.

Тем не менее отсрочка изменила настроение паломников. Видя изо дня в день невыносимые страдания несчастных людей, обречённых на смерть, у многих из них зародилась мысль, так ли уж милосерден Господин Солнце. Это привело к враждебности в отношении жрецов, особенно среди молодёжи. Если бы не золотые палки, стреляющие молниями, нападения на лагерь жрецов были бы неизбежны.

Когда в назначенный день лепестки огненной росянки наконец-то сомкнулись, толпа встретила это событие не ликующим воплем, как было раньше, а враждебным молчанием. Да и стремительный поток воды, хлынувший в пересохшее русло, не вызвал былого восторга. Правда, лица людей всё же заметно посветлели, и они без промедления разбрелись по своим стоянкам, чтобы собрать вещи и отправиться к родным местам.

— Что? И это всё? Прежде трисцы лезли в воду и рыдали от счастья, а сейчас разбежались, будто мы им явили не великую милость, а устроили дешёвый балаган. Вот ведь неблагодарные! — возмутилась Делия. — Ладно, сейчас они получат у меня дополнительный бонус. Пусть порадуются.