Вернувшись первым из небольшого леска, довольный де Фокс уселся в ожидании ужина, и тут ему на глаза попалась юная парочка. Юноша растирал плечи своей спутнице, а затем словно невзначай коснулся лёгким поцелуем её виска, и в нём неожиданно заполыхала жгучая ревность. Неприятный сюрприз заключался в том, к кому именно она относилась. Конечно, ему нравились девушка, так похожая на его горячо любимую Веронику, но даже под пытками он не признался бы, что из этой парочки его привлекает тот, что однажды поманил его обещанием превратиться в девушку.

Ошарашенный своими ощущениями, граф покачал головой. Это было крайне неприятное открытие, но он убедил себя, что всегда предпочитал насмешливых рыжеволосых красоток, которые умели поддерживать к себе интерес, и не давали ему слишком быстро заскучать. К тому же образ прекрасной незнакомки из сна всё больше смазывался образом порывистого переменчивого юноши, склонного к дурашливости и показному проявлению чувств, но если присмотреться, то по-настоящему его взгляд теплел только при виде девушки и сокола.

Наблюдая за Юлианом, де Фокс всё чаще ловил себя на мысли, что для своего возраста тот чрезмерно хладнокровен, умён и расчетлив. Правда, вскоре выяснилось, что их разделяют всего лишь четыре года, да и то неполных, а все недоразумения возникают оттого, что юноша выглядит так, будто совсем недавно расстался с отрочеством и нежная кожа на его лице ещё не знает бритвы.

Задумавшийся де Фокс не заметил, как рядом с ним появилась ведьма. Проследив за его взглядом, она сочувственно покосилась на телохранительницу, а затем, поняв, кто из парочки привлёк к себе внимание заносчивого красавца, в удивлении приподняла брови.

— Любуетесь, сударь? — проговорила она и с ходу подлила масла в огонь: — Интересно кем именно вы очарованы?.. О, как мило! Судя по вашему румянцу, это непростой вопрос.

От неожиданности граф смешался и не сразу нашёлся с ответом.

— Сеньора, вы рискованно шутите. На будущее учтите, не каждый будет столь снисходителен, как я, — холодно заметил он.

Видя, что синие глаза собеседника засверкали гневом, Аделия усмехнулась. «Ох уж, эти горячие кордовские парни! Вспыхивают как фейерверк от малейшего подозрения, что покушаются на их честь».

— Полно сердиться, граф! Я не хотела вас обидеть, — примирительно проговорила ведьма и дружелюбно улыбнулась. — Видите ли, сударь, я тоже претендую на толику вашего внимания и хочу, чтобы вы сопровождали нас с Ройси к реке. Ну, так что? Вы идёте с нами? — она погладила лошадь по морде и та, чуя воду, нетерпеливо переступила ногами и тихо заржала. — Тихо-тихо, моя красавица! Давай не будем спешить и дадим сеньору немного времени на размышление…

— Это ни к чему. Я с удовольствием составлю вам компанию, — отозвался граф. Подкупленный просьбой красавицы-ведьмы, он сразу же перестал сердиться на неё. — Жоло, веди сюда лошадей! Думаю, они достаточно остыли, чтобы их можно было отвести к реке и напоить.

С любезной улыбкой Аделия кивнула де Фоксу.

— Спасибо, сударь, я крайне признательна. Руника, будь добра, займись ужином и приготовлениями к ночлегу, — распорядилась она и бросила ироничный взгляд на Вагабундо. — Господин приор, а вы куда? Клянусь, мы с графом не замышляем ни заговора, ни адюльтера, поэтому нет смысла за нами шпионить.

— Что вы, уважаемая! Как вы могли такое подумать обо мне? — заюлил приор. — Я всего лишь хотел собрать дров для костра.

— Да неужели? А валежник, что валяется вокруг, тебе не подходит? — с возмущением проговорил де Фокс. — Учти, Жоло, если потащишься за нами, я не посмотрю на твой сан и всё же откручу тебе голову.

Несмотря на то, что угроза была высказана больше в форме ворчания, чем угрозы, приор неожиданно разозлился и, оскалившись как разозлённая крыса, схватился за нож.

— Заносчивый щенок! Не смей указывать, что мне делать! — прорычал он. — Видимо, пришла пора разобраться, кто из нас главный.

Граф с готовностью сбросил плащ.

— Давно пора, — подтвердил он и в свою очередь в его руках появился кинжал.

Положение спас Юлиан, вклинившийся между воинственно настроенными иезуитами.

— Брек, господа! Не нужно ссориться, — он заступил дорогу приору. — Господин Вагабундо, успокойтесь! — Не оборачиваясь к де Фоксу, он добавил: — Курт, вали на водопой! Нехорошо заставлять даму ждать.

— Идёмте, граф, здесь без нас разберутся, — поддержала его Аделия. Подойдя ближе, она коснулась руки де Фокса и тот, глянув на приора, а затем на юношу, решил, что она права и ему действительно нет смысла оставаться.

Когда ведьма и граф ушли, ведя за собой лошадей, Вагабундо смерил юношу сумрачным взглядом.

— Зря ты влез не в своё дело, инкуб. Попомни моё слово, ты ещё об этом пожалеешь.

— Я так не думаю. — На губах Юлиана заиграла улыбка, которая не коснулась его глаз. — Не стоит разбрасываться угрозами, господин иезуит, так мы ни к чему хорошему не придём. Лучше давайте поговорим о вас. Понимаю, вас задевает дворянская спесь де Фокса, но это ещё не повод размахивать ножом. Вам так не кажется?

— Вздумал поучать меня, адский выползок?! — рыкнул приор, и его пальцы, лежащие на широком кушаке, нащупали освящённое оружие. Но юноша опередил его и достал нательный крест.

— Давайте без глупостей. Видите?

— Схизматики! Православная ересь!

— Главное, я — христианин. Надеюсь, этого вы не отрицаете?

Сгоряча иезуит собирался ответить, что отрицает, но янтарные глаза юноши, отливающие чистым золотом в закатном свете солнца, вдруг показались ему не по возрасту мудрыми и всезнающими. Они потянули его в прошлое, и он вновь ощутил себя вороватым озлобившимся подростком, каким он был при первой встрече с сеньором Фернандо. Генерал Ордена отличался упорством и безграничным терпением и эти качества позволили ему приручить дикого цыганёнка, добившись его доверия.

— Жоло, ведь вы причисляете себя к слугам Господа. Верно? — продолжал Юлиан, не замечая смятения собеседника. — Ну а если так, то в вашем арсенале не должно быть иного оружия, кроме веры и убеждения с помощью слова Господня. Пожалуйста, поправьте меня, если я чего-нибудь путаю, и вы как-то иначе трактуете учение Христа.

— Не читайте мне мораль! — огрызнулся уязвлённый Вагабундо. — В конце концов, все мы только люди, и ничто человеческое нам не чуждо, — буркнул он себе в оправдание. — Правда, не знаю, насколько этот тезис касается лично вас.

— Не сомневайтесь, приор, очень даже касается, — заверил его Юлиан и неожиданно тепло улыбнулся. — Жаль, что вы предвзято настроены ко мне, а ведь я очень уважаю племя учёных людей.

— Эх, сеньор! Не стоит тешить моё тщеславие. Я всего лишь помойная крыса, которой немного повезло в жизни, — с неожиданной горечью вырвалось у Вагабундо.

Юлиан с сочувствием посмотрел на иезуита, и вдруг перед его глазами возникло видение.

Высокий красавец-цыган с благородной сединой на висках с яростью смотрит на совсем юную женщину, скорчившуюся у его ног. Она изо всех сил прижимает к себе маленького мальчика, и умоляюще глядит на него огромными влажными глазами. Но он вырывает у неё ребёнка, и пинком отправляет его на обочину. Цыганка с плачем бросается за мальчиком, но получает удар в висок и подбитой птицей падает на дорогу. Цыган поднимает её и передаёт на попечение женщинам, боязливо выглядывающим из богато разукрашенной кибитки. С громкими причитаниями они хлопочут вокруг несчастной, но она лежит как мёртвая и ничто не может привести её в чувство.

Мальчик с криками рвётся к матери, но цыган не подпускает его и отшвыривает прочь. Табор трогается с места, и когда последняя кибитка исчезает за поворотом, он садится посреди дороги и сиротливо съёживается. Он не делает попытки догнать родичей и, поднявшись, без оглядки идёт в другую сторону. По лицу мальчика катятся слёзы и, падая в придорожную пыль, превращаются в пушистые шарики. Со временем они растекаются крохотными тёмными кляксами, отмечающими его путь, но, судя по предыдущей сцене, его будет некому искать.