К счастью, Алекс делал вид, что ничего не замечает. Правда, я видела, что он злится, причём не столько из-за прохладного отношения к себе, сколько из-за детей, но я улучила момент и покачала головой — мол, не начинай — и он кивнул, отдавая семейные разборки мне на откуп. Нет, с мужем мне точно повезло: дракон у меня умница, каких поискать.
После ленча мама позвала нас с Алконост к себе в кабинет; я видела, что ей не терпится что-то рассказать, но она дождалась, когда мы сядем. Судя по сияющему лицу, это была не просто хорошая новость, думаю, у неё есть вести об отце.
Я не ошиблась. Насколько мы поняли из сбивчивого объяснения, с ним всё хорошо. Ну и слава богу! Несмотря на все наши тёрки, я отцу не враг.
Когда мама говорила, я обратила внимание, что она постоянно касается браслета на левой руке. Приметный такой браслет, в форме золотого дракона. Не иначе это подарок отца. Кстати, не покидает ощущение, что дракончик живой. Ну вот! Совершенно точно он глянул на меня и шевельнул хвостом! Выходит, это не просто браслет, а отцовский шпион. Нужно будет предупредить ребят, чтобы не болтали при миссис Вейс… маме лишнего, особенно о Золотом императоре.
Пока жила на Земле, я довольно часто думала об отце; вспоминала наши встречи и анализировала его поведение, стараясь понять, что он собой представляет. Странно, но отчего-то у меня сложилось двойственное впечатление. Такое ощущение, что в образе мистера Вейса он куда человечней, чем в образе золотого истукана. Нет, мистер Вейс тоже не подарок и может вспылить, да так, что мало не покажется, примером тому Кэт. При этом он отходчив и не держит зла на провинившегося, чего не скажешь о Золотом императоре. Когда отец прячется под его маской, он безжалостен; уверена, когда он на троне, взывать о снисхождении бесполезно. И вообще, не могу себе представить, чтобы этот золотой истукан однажды расхохотался, хлопая себя по ляжкам, или до хрипоты спорил бы с Алексом, какое вино лучше… или утешал Тигрёнка, когда девчонка ревёт от огорчения, что у неё не получается очередной приём. На этот случай мистер Вейс держал в кармане горсть конфет. Кстати, конфетки перепадали не только Дашке. Конечно, детский сад, но его угощение и искреннее сопереживание здорово поднимали мой дух и вскоре неудача оборачивалось победой, и больше всех ей радовался не кто иной, а мистер Вейс...
Проклятье! Ну, почему? Отец, чем на этот раз я насолила тебе, что ты снова пустил меня в расход?
В гневе я стукнула кулаком по подлокотнику дивана.
— Сирин! Что случилось?
Мамин голос привёл меня в чувство, и тут я увидела, что она и двойняшка не спускают с меня глаз.
— Ничего такого, с чем бы я ни справилась, — резко ответила я, недовольная их разглядыванием, а больше всего тем общим, что было в их лицах и позах.
Короче, во мне снова взыграла ревность.
— Извини! Ночь без сна… — я покосилась на двойняшку, но не стала на неё наезжать. В конце концов, она явилась ко мне не по своей воле. — И тут с самого утра сплошная нервотрёпка, — буркнула я в качестве оправдания.
Двойняшка насмешливо фыркнула, но промолчала, к моему удивлению. Никак действительно повзрослела; правда, не настолько, чтобы уйти и не развешивать уши; видит же, что я хочу поговорить с мамой. Ну и ладно! Чёрт с ней, пусть сидит; мне всё равно.
Мама вздохнула и, накрыв браслет ладонью, подняла на меня озабоченный взгляд.
— Дорогая, что тебя огорчает? — мягко вопросила она.
— Не что, а кто. Меня огорчаешь ты.
— Сирин, я тебя не понимаю.
У меня вырвался смешок. Вот ведь притворщица! Я же по лицу вижу, что она знает, о чём пойдёт речь.
— Неужели? А мне кажется, всё ты понимаешь, — я взяла стул и села напротив мамы. — Скажи, что тебе не нравится в моём муже и детях?
Естественно, мама была в своём репертуаре. Она тут же включила великосветскую даму и вполне правдоподобно изобразила удивление.
— Дорогая, о чём ты говоришь? Твоему мужу и детям предоставлены одни из лучших гостевых комнат…
— Да-да! — перебила я родительницу. — О том и спрашиваю, почему они в гостевом флигеле, а не рядом со мной?
На мамином лице промелькнула тень неудовольствия.
— Потому что ты член семьи и твои покои находятся в хозяйском крыле, а там тесновато и лишних комнат нет. Не могу же я прогнать родную дочь и поселить её вместе с гостями, — нашла она отговорку.
— Хорошо, если у тебя не хватает духу выставить меня, я сама переселюсь.
— Скажи спасибо, что вас всех не поселили вместе со слугами, — съехидничала двойняшка.
— Заткнись! — посоветовала я и с любопытством глянула на неё. — Кстати, а где твои паладины? Неужели уже угробила бедолаг?
Прямо в полотне двери возникло знакомое женское лицо, и голубые глаза стрельнули в мою сторону.
— Нет, госпожа, мы ещё живы, — сообщила живая маска и погрустнела. — Погиб только мой брат Артур.
— Лижен! — рявкнула двойняшка, и лицо на двери мгновенно испарилось.
Знакомое имечко. Память отправила меня во времена шестилетней давности и перед внутренним взором возникла клетка, в которой я и двойняшка вместе с паладинами возносились на Небеса. Это была девушка-дракон, которую ранили и за которую очень переживал высокий светловолосый парень. Затем случилось то, за что я до сих пор не могу простить двойняшку — она убила Эдика и Тигрёнка, при воспоминании об этом у меня до сих пор горит душа. Тогда я убила бы Алконост (оболочка богов смертна, в отличие от их души), но её спасла девушка-дракон. Она приняла на себя смертельный удар и брат, спасая её, скрылся с поля боя. Помнится, двойняшка распорядилась их убить, но, видимо, сменила гнев на милость.
— Что случилось с твоим воином-тигром? — поинтересовалась я у неё.
— Не твоё дело, — фыркнула она, и я ответила ей тем же. Действительно, как будто мне есть дело до её паладинов, со своими хватает мороки.
— Бедный мальчик защищал наш дом от врага, так что честь ему и слава, — сообщила мама со скорбным видом.
Двойняшка, судя по лицу, хотела ей возразить, но передумала.
— Когда это было? — поинтересовалась я.
— О, это случилось в самом начале войны! Тогда вероломный Зевс проник во дворец Золотого императора, и Алконост поспешила мне на помощь, — сказала мама и с признательностью посмотрела на двойняшку, которая не преминула задрать нос.
— Смотри не лопни от важности, — посоветовала я, пряча досаду.
— Я же не ты, которой паладины дороже тех, кто дал тебе жизнь, — поддела меня сволочная сестрица. Я выразительно глянула на статуэтку, которая изображала пасторальную пастушку с ягнёнком на руках; по-моему, она достаточно увесистая и сгодится в качестве метательного снаряда, вот только не было настроения драться.
— Каким образом погиб твой паладин? — спросила я, ощущая подспудное беспокойство.
— Кто-то сжёг его дотла, — не стала запираться двойняшка. — На западной стене дома до сих пор остался след от его тела… такой характерный след.
После её слов мне сразу же вспомнилось бегство через Грозолинскую башню Руха и то, как любящий дядюшка пытался прибить меня при помощи молний.
— Это Кецалькоатль! — уверенно сказала я.
— Вот и мне так кажется. А ещё мне кажется, что этот гадёныш причастен к исчезновению отца, — сказала двойняшка и искоса глянула на маму.
«Так! Это ещё что такое?» — насторожилась я.
— Алконост! Опять ты за своё, — мама укоризненно покачала головой. — Девочки, ваши домыслы ничем не обоснованы, так что будьте добры, говорите о дяде вежливо.
В общем, я её понимаю. За исключением цвета волос Кецалькоатль копия отца; сложно ненавидеть того, у кого лицо того, кого ты любишь.
Когда мама потянулась к вышивке, давая понять, что аудиенция закончена, я не стала задерживаться; потом выясню, чего она взъелась на мою семейку. Сейчас необходимо поговорить с двойняшкой, и я вслед за ней переместилась в парк.
— Что ты имела в виду, говоря про характерный след на стене? — спросила я.
— Идём, покажу, — отозвалась двойняшка, и мы завернули за угол дома. — Видишь? Судя по отпечатку на стене, распроклятый мальчишка спал, хотя я поручила ему охранять маму. Счастье, что она была у Бонов, и с ней не случилось ничего плохого, — возмущённо проговорила она, но не слишком громко; видимо, не хотела, чтобы её услышала девушка-дракон, которая на некотором отдалении шла за нами. Гляди-ка, что творится! Никак она научилась ценить тех, кто её защищает.
