Они затаились в густом подлеске и, как оказалось, вовремя. Из-за поворота выскочил вооружённый отряд, который догнал большую группу путников, и командир начал о чём-то их расспрашивать. Тем временем остальные воины внимательно присматривались к людям. Юлиан и Цветанка встревожено переглянулись, когда пожилой мужчина, одно время шедший рядом с ними, указал в их сторону. Не сговариваясь, они бросились вглубь леса.

Их бегство не осталось незамеченным. Всадники подлетели к краю дороги, где они скрылись, но почему-то не стали преследовать. Развернув лошадей, они с гиканьем умчались назад.

Молодые люди шли по бездорожью, стараясь не терять дорогу из вида, но ближе к вечеру девушка сбила себе ноги до кровавых мозолей. Она сняла башмаки, но надолго её не хватило. Судя по страдальческим гримасам, ей не часто приходилось ходить босиком. Тогда юноша, не слушая её возражений, повернул к дороге.

Поначалу они осторожничали, но больше им не встретилось военных патрулей. Успокоившись, они присоединились к весёлой группке крестьян, возвращающихся домой с праздника в соседней деревне.

Добродушная женщина средних лет прониклась сочувствием к юной парочке и угостила их кисловато-острым сыром со слезой и свежим хлебом. Когда она стала расспрашивать, кто они и куда идут, Юлиан соврал ей, что они сбежали от родственников Цветанки, якобы не желающих отдавать её замуж за нищего студента. Он так красочно расписывал их знакомство и свои подвиги ради тайных встреч с любимой, что девушка сама заслушалась. Заметив это, он украдкой ей подмигнул, и она вздохнула. «Вот ведь врун!.. Жаль, что в его словах нет ни крупицы правды… А почему нет? Юлиан уже дважды спас меня: от разбойников и от озверевших крестьян».

В Эдайне женщины гордо держали голову и в одежде не соблюдали особых правил, а молодые ведьмы и вовсе щеголяли в рискованно коротких нарядах. Цветанка поглядела-поглядела на своих ровесниц и, решившись, стянула платок с головы. Поймав удивлённый взгляд Юлиана, она лукаво улыбнулась и распустила волосы. Тёмная блестящая масса кудрей упала ей на грудь и растеклась по спине. Он смерил её странным взглядом и, спохватившись, мимикой и жестами показал, что она выглядит просто изумительно. Это было так забавно, что девушка не удержалась и засмеялась.

Не обращая внимания на их переглядывания, крестьянка, бывшая основательно навеселе без умолку болтала, рассказывая о немудрящей деревенской жизни. В основном, это был любимый набор сплетен кумушек у колодца — кто на ком женился, кто умер, и кто из супругов погуливает на стороне. Пожаловалась она и на то, что коровы стали меньше давать молока, поскольку у них завелась чёрная ведьма, а затем спросила какой они веры. Юлиан насторожился, не зная, что ответить, и многозначительно посмотрел на Цветанку, но та тут же простодушно брякнула, что она мусульманка. Женщина отнеслась совершенно спокойно к её заявлению и сказала, что поклоняется богине любви и плодородия Сьефнейг[80], которая даёт полям обильный урожай, а живым тварям — обильный приплод. Успокоившийся юноша сказал, что он христианин и женщина, стрельнув в него глазами, стала выспрашивать, что это за религия.

Слово за слово выяснилась причина такого любопытства.Оказывается, недавно у них побывал заезжий католический проповедник. Пламенно проповедуя веру в Единого, он склонял простодушных деревенских жителей забыть о древних богах и принять единственно правильную религию. Юноша насмешливо фыркнул. Обращение язычников и здесь шло по знакомой схеме — запугивание адскими муками и обещание райского блаженства. Он удивился либерализму властей королевства Эдайн, которые индифферентно относились к заезжим миссионерам. Ведь они не только проповедовали новую веру, но и явно настраивали местное население против ведьм — оплота древней религии.

За разговорами солнце подкатилось к краешку горизонта, и подвыпившие крестьяне пригласили юных молодожёнов переночевать в их деревне и те не стали особо отказываться. Приютила их всё та же гостеприимная болтушка, назвавшаяся Кларой. После обильного ужина, за которым перепал кусочек сырого мяса и соколу, она отправила их на сеновал, расположенный в большом амбаре. Разбирая сумки, Цветанка вскрикнула.

— Что за паника? — поднял брови Юлиан, пристраивавший сокола на насесте.

— Ты только посмотри! — девушка продемонстрировала ему свадебное платье, которое они до этого тщетно искали в таинственном доме в лесу.

— Не трясись, цыплёнок, — постарался Юлиан подбодрить напуганную девушку. — Одно из двух, либо ты скрытная клептоманка, либо по рассеянности засунула платье в сумку.

Он уклонился от объяснений непонятного слова и Цветанка, сообразив, что оно означает что-то нелестное для неё, проворчала, что никакая она не клептоманка и прекрасно помнит, что именно укладывала в свою сумку и, вообще, нужно быть совсем уж дурочкой, чтобы положить это платье, а потом ещё забыть о нём.

— О чёрт! — воскликнул юноша, разглядывая странный наряд. — Ничего не замечаешь?

Цветанка пригляделась и тихо ахнула.

— Всемогущий Аллах! Это какое-то колдовство!

И в самом деле, платье выглядело так, будто оно только что вышло из-под иголки искусницы-портнихи. Шёлк и кружева утеряли былую ветхость и желтизну и переливались первозданной белизной.

«Какая-то чертовщина!» — озабоченно подумал Юлиан, и потянулся было к найденному в доме кинжалу, с которым произошла та же метаморфоза, что и с платьем, обнаружившимся в сумке девушки. Основательно заржавевшая рухлядь превратилась в прекрасное оружие, украшенное крупными прозрачными камнями, и юноша не сомневался, что они драгоценные, поскольку ещё не наступило время для таких искусных подделок. Но при здравом размышлении он передумал, опасаясь, что девушка окончательно перепугается, узнав, что с его находкой произошло то же самое.

— Ладно, не переживай, Цветик. Во дворе я видел верёвку с сохнущим бельём. Предлагаю сделать подарок нашей гостеприимной хозяюшке. Может, оно ей пригодится. Насколько я помню из её болтовни, Клара вдова и, значит, потенциальная невеста.

С этими словами Юлиан выскользнул за ворота сеновала и, вскоре вернувшись, плюхнулся рядом с девушкой.

— Порядок! Платье сменило хозяйку, потому можешь не волноваться. За Клару тоже не беспокойся. Она говорила, что поблизости живёт очень сильная ведьма. Если платье будет фокусничать, она живо доведёт его до кондиции.

— Всё равно как-то нехорошо так поступать, — засомневалась Цветанка.

Юлиан потянулся к затылку.

— В общем-то, действительно неудачная идея, но что сделано, то сделано. Давай оставим всё как есть хотя бы до утра, а там подумаем, что делать. Кстати, у нас одно одеяло на двоих. Сама понимаешь, было неудобно просить второе, когда мы назвались молодоженами.

— А ты где ляжешь? — спросила девушка, расположившись на ночлег.

— Если намекаешь, что я должен оставить тебе одеяло, а сам удалиться, как порядочный джентльмен, то дудки! Я не собираюсь мёрзнуть.

— Тогда ложись. Чего ты стоишь?

— Думаю, во что мне обойдётся твоё соседство.

— Ладно, хочешь, сиди, а лично я буду спать. Кстати, если надумаешь присоединиться, то не шурши соломой. О’кей?

Повернувшись на бок, Цветанка закрыла глаза.

— Ах ты, нахалка! Ездишь мне по ушам моими же собственными словечками. Ну-ка, двигайся, а то загребла себе всю самую лучшую солому, а мне оставила какие-то палки. Эй-эй! Куда ты укатилась? Дует же по спине, — Юлиан притянул к себе девушку и, уткнувшись носом в её волосы, тихо засмеялся. — Совсем другое дело!.. Кажется, такие ночёвки у моих предков назывались обжимками, а у вас такое практикуется?

— Да... после свадьбы сколько угодно.

— Цветик, прекрати меня провоцировать…

— Тогда убери от меня руки.

— Подумаешь, какая недотрога! Ну и мёрзни в одиночестве.

В подступившей темноте в амбар, крадучись, проскользнула чёрная кошка. Насторожённо сверкая синими глазами, она прокралась поближе, и задержала взгляд на лицах молодых людей. Даже во сне они не расставались. Цветанка прижималась к груди юноши и на её губах блуждала безмятежно-счастливая улыбка.