Из всего великолепия окружающего мира Татьяна замечала только лёгкий ветер, смягчающий полуденную жару. С присущей ей методичностью она отрабатывала приёмы боя с мечом. И хотя её не покидало ощущение, что к поставленной цели всё это не имеет отношения — во всяком случае, прямого — тем не менее она не ленилась и занималась в полную силу. Этому способствовали проверочные бои, которые ей устраивал Даджи. В последнее время он не делал скидок на её ученичество и дрался так, что от полученных ран она уже не единожды пребывала, если не на грани жизни и смерти, то в довольно непростом состоянии. Конечно, его жизненная сила творила чудеса и мгновенно заживляла даже самые глубокие раны. Вот только от страха было не так-то легко избавиться, тем более что Даджи, как истинный садист, не спешил избавить её от боли и ждал, когда она хорошенько её прочувствует.

— Зря стараешься, господину ты всё равно не пара, — язвительно проговорила Мирелла.

По прошествии четырёх месяцев ведьма утвердилась в мысли, что Татьяна ей не соперница, но продолжала присматривать за ней, хотя видела, что девушка абсолютно равнодушна к Даджи, впрочем, как и он к ней. И даже больше, её не покидало ощущение, что они с трудом терпят друг друга. Тем не менее жизненный опыт говорил ей, что неприязнь между мужчиной и женщиной в любой момент может обернуться своей противоположностью.

— Тебя бы на моё место, — сердито сказала Татьяна.

Она подошла к ведьме и вытащила из её корзинки фляжку с водой. Когда та опустела, она легла на землю, давая отдых натруженным мышцам.

Мирелла глянула на растрёпанную девушку, имеющую непрезентабельный вид в пропотевшей мятой одежде, и скривилась в презрительной гримасе.

— Сначала поживи с моё с господином, затем уж сравнивай.

В ответ на это Татьяна громко фыркнула.

— Кстати, да. С чего вдруг ты прикипела к этой твари? Не иначе у тебя стокгольмский синдром.

Положив книгу в корзинку, Мирелла выпрямилась.

— Что ещё за стокгольмский синдром?

— Чёрт, как всё болит, — стеная, Татьяна легла на бок, а затем села. — Он приключается с теми, кто слишком долго общается с такими, как твой господин. Как раз твой случай. Даджи тебя колотит, а ты смотришь на него влюблёнными глазами. Самой не тошно? Впрочем, есть такие дуры, которые считают, если бьёт, значит, любит. Возможно, ты тоже из их числа.

Перед глазами Миреллы промелькнули многочисленные сцены, когда она, умирая от страха, ждала какое именно изощрённое наказание придумает для неё демон-лис, и с ненавистью посмотрела на девушку, которая, держа ладонь на рукояти меча, не спускала с неё насторожённых глаз.

— Но-но! Только дернись, и я выпущу из тебя кишки, — предупредила Татьяна.

«Ладно! У меня ещё были сомнения, но ты их развеяла. Значит, буду и дальше придерживаться плана», — Мирелла встала и, грациозно потянувшись, расправила складки на платье, а затем неспешно собрала вещи, лежащие на пледе. Повернувшись к девушке, она усмехнулась.

— Господина нет и неизвестно, когда он появится. Думаю, обед можно не готовить. Или рискнёшь попробовать мою стряпню?

Она отдёрнула руку, когда девушка попыталась выхватить у неё корзинку.

— Ну нет! Ищи пропитание на стороне, а моё не трожь. Нападать на меня тоже не советую. Не забывай, с кем имеешь дело. Если захочу, убью так, что комар носу не подточит. Яд — это так, развлечение. Одно удовольствие видеть, как ты корчишься от боли, да и господина это забавляет. Уйди с пледа!

— Не уйду! — приступ гнева был силён, но Татьяна лишь сухо улыбнулась. — Маска, по какому-то капризу мироздания тебе выпал шанс заново прожить жизнь. В такой ситуации другие люди меняются в лучшую сторону, понимая, что такие подарки даются неспроста. А ты чем занимаешься? Всё также подличаешь и пресмыкаешься. Со слугами ты хуже чумы, а хозяину готова лизать сапоги. Короче, ни чести, ни совести. Как была ничтожеством, так им и осталась. Не хочешь сменить амплуа, хотя бы ради разнообразия? Или быть порядочным человеком — непосильная для тебя задача?

Зная, что Мирелла не стерпит, она приготовилась к нападению, но, когда противником является древняя ведьма, всего предусмотреть нельзя.

При виде матёрого тигра — он явно направлялся к ней — у Татьяны ушло сердце в пятки. Но это было ещё не всё. Земля под её ногами внезапно разверзлась, и она вместе со злосчастным пледом рухнула в охотничью яму, которая, на удивление, оказалась чрезвычайно глубокой.

Тигр зарычал и ринулся следом за девушкой, так что ей пришлось отбиваться от него в полёте. К счастью, зверь оказался тяжелей, чем она, и они быстро разминулись. Тем не менее тигриные когти задели её по бедру, и брючина от верха до низа мгновенно пропиталась кровью.

Непосредственная угроза миновала, и Татьяна, задрав голову, посмотрела на уменьшающееся пятно света наверху. «Такое ощущение, что ещё немного и я окажусь в центре планеты, а там, если верить учёным, жарче, чем в аду. И вообще, как я отсюда выберусь, если останусь жива? Даже будь у меня с собой верёвка, её бы не хватило. Это же не яма, а прямо-таки Марианская впадина», — растерянно подумала она и ткнула мечом перед собой. Благо, он остался при ней даже после краткой схватки с тигром. Металл звякнул, натолкнувшись на камень. В следующий момент лезвие провалилось в расщелину, но ей повезло, она разжала пальцы на рукояти буквально за мгновение до того, как меч застрял, так что обошлось без травм. «Ну вот, вдобавок осталась без оружия. Хотя на фига оно нужно? Похоже, моя песенка спета. Когда-нибудь я всё же достигну дна ямы и разобьюсь в лепёшку», — мелькнула у неё обескураживающая мысль.

— Ну так, сделай что-нибудь, если не хочешь умереть, — неожиданно посоветовал знакомый голос.

— Ричард! — удивилась Татьяна. — А ты здесь откуда?

— От бидлуба,[40]— сообщил карлик и нетерпеливо добавил: — Ну, чего ты ждёшь? Я же не могу вечно буравить землю, чтобы ты не убилась. Да и мягкие осадочные породы скоро кончатся, а гранит и базальт это тебе не известняк. Возьми себя в руки! Живо перемещайся. Давай быстрей! Раздумывать некогда, счёт идёт на минуты.

— Я не умею!

Карлик пробормотал что-то неразборчивое, но Татьяна была уверена, что это ругательство.

— Ричард! Затормози моё падение! Я же разобьюсь! — в панике выкрикнула она.

— Ага, сейчас! Будь мне подвластна гравитация, я бы давно тебя затормозил. Всё, что я могу — это углублять дыру, и скажи спасибо, что выбуренная порода сама собой куда-то девается. Сейчас попробую идти не прямо, а по дуге, чтобы замедлить твоё падение. Имей в виду, если получится, скоро ты начнёшь задевать стену скважины, а при твоей скорости это будет очень больно.

— Нафига ты прорыл такую ямищу? — возмутилась Татьяна.

— Я же не знал, что ты жаждешь быть растерзанной тигром, — последовал язвительный ответ. — Извини. Конечно, дурацкое решение, но я сумел лишь это, когда увидел, что ты в опасности.

— Ладно, проехали! Ну что, получилось?

— Вроде бы… Да, получилось. Приготовься! Постарайся отталкиваться ногами от стены. Сломаешь, ничего страшного. Главное, выжить… Проклятье!.. Да что б тебя!.. Берегись! Сгруппируйся и береги голову!

Причиной панических возгласов послужило исчезновение силы, влекущей карлика за собой. В предчувствии неизбежной смерти он зажмурил глаза, но ему повезло: он дорылся до пещеры с подземным озером, фонтанирующим многочисленными гейзерами.

От удара плотного воздуха, насыщенного тяжёлыми испарениями, а затем гейзера, выметнувшегося ему навстречу, перед глазами человечка сплясали все звёзды Вселенной. Тем не менее эти две тормозные подушки спасли его от неминуемой смерти; он даже ничего себе не сломал и отделался лишь ушибами. О степени их тяжести говорил тот факт, что сильней всего у него пострадал мизинец на левой ноге, которым он вскользь задел камень, лежащий на дне.

Выбравшись на берег озера, он отправился на поиски Татьяны, хотя всё говорило за то, что она мертва[41]. Между ними было метров сто, от силы двести, но, в отличие от него, до пещеры она не дотянула.