Когда донёсся протяжный стон, а затем тяжёлое, со всхлипами дыхание, карлик обрадовался: «Ну вот, а ты боялся, что спасать уже некого. Хорошо, что я уже начал выводить дугу. Если моя так называемая сестричка жива, значит, она сумела оттолкнуться от стены и покатилась по наклонной трубе. Вот только есть ощущение, что кто-то спасал меня, а на неё ему было плевать».

Запах крови сказал ему, что Татьяна где-то близко, и над его головой вспыхнул неяркий шар, копия шаровой молнии.

Вид девушки его не обрадовал. Большая часть её тела представляла собой сплошной кусок окровавленного мяса с торчащими наружу костями.

— Как ты? — спросил он, покосившись на труп тигра, лежащий неподалёку. Зверь был крупный, но старый, с облезлой тусклой шкурой, через которую отчётливо просматривались рёбра. «Оголодал, бедняга», — мелькнула у него мысль.

— Болит… жутко… нечем дышать, — донёсся еле слышный шёпот.

«Надо же, не только жива, но ещё разговаривает. Хотя чем у я удивляюсь? У землян шкурка прочней, чем наша. Впрочем, долго она всё равно не протянет, — подумал карлик и огорчённо поморщился. — Проклятье! Она настолько изувечена, что даже не знаю, хватит ли у меня запасов энтериума,[42]чтобы вернуть её к жизни. Конечно, если мне удастся переместиться на поверхность».

— Потерпи, я вытащу тебя отсюда, — произнёс он вслух и, кряхтя от натуги, взвалил тяжёлую ношу на плечи. «Ну вот, осталась самая малость, а именно переместиться на поверхность. Иначе выбраться отсюда нереально. Эй ты! Кто бы ты ни был, помоги мне ещё раз!» — воззвал он.

Неведомый благодетель не оставил его просьбу без внимания. Вокруг разлился яркий свет и рядом с ним возник Даджи. Он молча забрал Татьяну и, прежде чем переместиться, с жалостью посмотрел на её запрокинутое лицо, обескровленное до синевы.

Человечек, оставшись один, присел на корточки и облегчённо вздохнул. «Спасибо, друг! Надеюсь, бэр успел вовремя. Как бы то ни было, одной заботой меньше», — отстранённо подумал он и прикрыл глаза, хотя это не имело смысла: слабый свет над его головой погас и кругом воцарилась непроглядная тьма.

«Итак, девчонку я спас, хотя совершенно не понимаю, почему оказался здесь, да ещё в роли глубинного бура, но как же мне выбраться самому? — задался он вопросом. — Вдруг не получится или что-то пойдёт не так? Например, вместо энергетической формы я возьму и развеюсь прахом?.. Ладно, была-не была. В конце концов, риск — благородное дело. Спасибо хоть память вернулась. А то совсем уж обидно. Мало того, шкура уродливая, так ещё ума кот наплакал. Конечно, для маскировки хорошо, но блокировка что-то слишком долго держалась. Мог бы умереть так и не узнав, кто я такой. Всё, лирику побоку! Сейчас в приоритете более насущные дела. Интересно, сумею я попасть в «Звёздный мост» или ключ устарел, и он не пропустит меня? Ну, быть или не быть?.. Нет, пожалуй, не стоит спешить: слишком многое поставлено на карту. Достаточно просто переместиться на поверхность. Всё, хватит! Нужно сосредоточиться».

После десятиминутной медитации карлик поймал нужный настрой и исчез. Примечательно, что вместе с ним исчезла и глубочайшая скважина, берущая начало на дне трёхметровой охотничьей ямы-ловушки.

***

Конечно же, Даджи не преминул провести тщательное расследование. Увы, как он ни закрывал глаза, вина Миреллы была неоспорима. Она действительно вознамерилась убить Татьяну. И самое плохое заключалось в том, что её решение не было спонтанным, а носило характер продуманного действия. С помощью уловок ведьма заманила девушку на ту часть горы, где раньше был посёлок местных. Там уже давно никто не жил, но на звериных тропах осталось немало ловушек, устроенных охотниками. Так что не было бы ничего удивительного в том, если бы девушка провалилась в яму, вырытую на крупного зверя, а затем её загрыз тигр.

Помимо досады на своевольную ведьму, Даджи беспокоило ощущение какой-то несуразности в этом происшествии. Вечером того же дня, сидя в кабинете, он перебрал в памяти детали того, что предшествовало нахождению едва живой девушки.

«Всё равно не понимаю, с чего вдруг я сорвался с совещания у Кар-до-Риса и под надуманным предлогом помчался домой. Ну умерла бы она, и что? Как будто она что-то значит для меня. Наоборот, не будь этой распроклятой девчонки, мне не пришлось бы теперь решать, что делать с Миреллой», — расстроено подумал он. У него не было никакого желания наказывать ту, что была дорога́ его сердцу, но справедливости ради он чувствовал себя обязанным это сделать.

Помассировав виски, Даджи встал и подошёл к окну. Осеннее благоденствие и осторожно хихикающие служанки в саду вызвали у него дополнительное раздражение. Чтобы не отвлекаться, он заложил руки за спину и заходил по ковру, по привычке стараясь не переступать его границы.

«Теперь этот чёртов карлик! Почему я сразу не обратил на него внимания? Ведь я должен был с ходу задаться вопросом, как он туда попал. Нет, я должен был сразу заподозрить, что гигантская скважина — это его рук дело, но почему-то такая очевидная мысль даже не пришла мне в голову. Вот почему? — спросил он себя. — И вообще, какая-то несуразица во всём. Почему на такой глубине столь умеренная температура? Откуда там известняк, хотя должен быть гранит и базальт? Конечно, я не геолог, но известняк и так глубоко? Не может быть. Кстати, а какова глубина скважины?» — спросил он бэра.

«Длина пятнадцать километров двести пятьдесят метров, если мерить от поверхности и до пещеры», — последовал ответ.

«Какая ещё пещера?» — заинтересовался Даджи.

«Сейчас дам картинку», — отозвался бэр и перед его внутренним взором возник срез, наглядно демонстрирующий местоположение пещеры и скважины, ведущей к ней.

«Белый червяк на картинке — это известняк?»

«Верно. На месте скважины теперь глубочайшая известняковая жила, идущая среди сплошных гранитов и базальта».

«Замечательно!» — рассердился Даджи. Он схватил бутылку вина и, проигнорировав чашки, приложился прямо к её горлышку. «Просто нет слов! Ну и как мне теперь отчитываться перед начальством, если вдруг вся эта катавасия выплывет наружу?» — расстроился он.

«Может, пронесёт?» — понадеялся бэр, правда, без особой надежды.

«Давай в пещеру! — приказал Даджи. — Хочу увидеть её собственными глазами».

Бэр не стал возражать. Стоя на узком каменном берегу, демон-лис некоторое время рассматривал бурлящие чёрные воды озера, а затем буквально перед его носом из глубины выстрелила целая батарея горячих гейзеров, тошнотворно пахнущих сероводородом, и он счёл за благо переместиться домой.

***

Посещение пещеры не прошло ему даром. На первых порах Даджи часто снилась её ребристая чёрная поверхность, похожая на внутренности неведомого зверя. Во сне он стоял у бурлящего подземного озера и чего-то напряжённо ждал. Вроде бы никакой угрозы не было, но каждый раз он просыпался в холодном поту, а сердце колотилось как сумасшедшее — так с ним бывало только тогда, когда ему снились кошмары. «Видимо, это расплата за то, что я вторгся во владения Чернокрылого Мора», — пришёл он к выводу.

Чтобы задобрить владыку подземного мира, демон-лис принёс ему в жертву двух служанок. С той поры пещера снилась ему гораздо реже, да и то лишь с подачи Миреллы. Оказалось, что девушки были искусными вышивальщицами-золотошвейками, и она вместо ожидаемого волшебного платья, которое хотела надеть на свадьбу, получила безвкусный наряд, густо расшитый жемчугом и драгоценными каменьями.

Чтобы загладить свою вину, Даджи преподнёс ей в качестве извинения ту самую зелёную шкатулку, полную искристых алмазов, и увесистый набор женских украшений.

Тем не менее факт оставался фактом. Стоило ведьме намекнуть на замужество, как той же ночью ему снилась пещера, и наутро он был готов её убить. Правда, только до тех пор, пока она не попадалась ему на глаза.

Впрочем, предложения о браке Мирелла не получила бы в любом случае. Даджи унаследовал свободолюбие волшебного зверя, созданного бэром, и не хотел связывать себя семейными узами, даже зная, что встретил ту единственную женщину, которую ему суждено полюбить в этой жизни.