Король вызвал к себе юную смутьянку, собираясь примерно её наказать, но неизвестно что на него нашло, и он по уши влюбился в дерзкую девчонку. И с той поры на Рунику как из рога изобилия посыпались монаршие милости. Король дарил ей всё без разбору: духи, наряды, драгоценности, замки, земли. По его распоряжению она получила дворянское звание и её сразу же ввели в штат фрейлин королевы.

От всего этого у шестнадцатилетней девчонки закружилась голова. Несмотря на старую неприязнь, ей страшно льстило внимание короля и она, пользуясь безнаказанностью, взялась мстить недругам: своим и королевы, не понимая, что этим ставит её в неловкое положение.

Хотя Эвальд не скрывал своего расположения к Рунике, королева до последнего не верила нашёптываниям придворных и неизменно вставала на защиту воспитанницы. Это продолжалось до тех пор, пока де Ривароль, рискуя жизнью, не показал ей тайный приказ, где говорилось о её скором похищении и заточении, желательно с летальным исходом.

— Откуда ты узнала об этом? — спросила Цветанка, захваченная старой дворцовой интригой.

— От самого короля. Ведь он никому не доверяет и следит за всеми. Я уж думала, что после такого предательства де Риваролю не сносить головы, но нет. Этот скользкий гад и здесь сумел вывернуться.

— А что случилось дальше?

Руника грустно усмехнулась.

— Дальше случилось то, что должно было случиться. Я очнулась и поняла, что нужно бежать. Пока не поздно. Будь я постарше, я бы догадалась, что задумал Эвальд. Если бы он хотел сделать из меня фаворитку, то уже давно затащил в постель, а вместо этого он целый год вёл себя по-рыцарски и терпеливо сносил мои капризы.

Цветанка ахнула.

— О Аллах! Так он хотел сделать тебя королевой?

— Да.

— Тогда почему ты…

— Я бы согласилась, но не ценой жизни своей госпожи. Правда, тогда я ещё не знала, что задумал король.

В пьянящем угаре вседозволенности для Руники время летело незаметно. Она всячески дразнила влюблённого в неё короля, но отказывала ему в главном. В своей гордыне она не желала становиться его штатной любовницей. И всё же больше всего от его постели её удерживал стыд перед Аделией, потому она старательно избегала встреч с бывшей покровительницей. Но дворец оказался не настолько велик, чтобы в нём можно было скрываться годами. Однажды они всё-таки встретились и произошло это ранним утром на дорожках Нижнего парка.

Брошенная свитой королева была совершенно одна, потому Руника не сразу среагировала, а потом было уже поздно бежать и она, вздёрнув нос, пошла ей навстречу. Но при виде заплаканных глаз и тщательно замазанного синяка на её лице она остолбенела и как нашкодивший щенок шарахнулась в сторону.

Королева слегка кивнула в ответ на её поклон и, ничего не сказав, пошла дальше по дорожке, а Руника, горя от стыда, бросилась бежать. Она укрылась в первой попавшейся беседке и тут поблизости от неё остановились фрейлины королевы, которые в наглую манкировали своими обязанностями. Как назло, они заговорили о королевской чете. Хихикнув, графиня де Роз высказалась в том духе, что это де заслуженное возмездие королеве, пригревшей змею на своей груди. Ей вторила баронесса Груббер, которая с лицемерной озабоченностью поинтересовалась, что теперь будет с их величеством и на пари поспорила, что её либо отправят в ведовскую обитель или окрестят, а затем подстригут в монахини и насильно упрячут в один из новомодных католических монастырей.

Охваченная раскаянием, Руника бросилась к королю и закатила ему жуткий скандал. Сгоряча она выпалила, что это была чисто блажь с её стороны, а не любовь и пусть он не рассчитывает, она никогда не станет его любовницей. Вот тогда король показал своё настоящее лицо. Залепив пощёчину, он припёр её к стене и гневно спросил, если она не хочет быть его любовницей, то как она посмотрит на роль его королевы?

Услышав это, Руника ужаснулась. Судя по выражению лица, король не шутил. «Вот и пришла пора отдавать долги», — потеряно подумала она и без промедления спустила платье с плеч.

— Простите, сир, я немного заигралась. Не сердитесь, я знаю своё место.

— Вот как? — не веря, изумлённый король отступил на шаг и пытливо оглядел её с головы до ног. — Ты это серьёзно?

— Да, сир! — твердо ответила Руника, прекрасно понимая, что подписывает себе смертный приговор. Отказ от его предложения был равносилен государственной измене.

На лице короля появилось презрение.

— Что ж, кровь не обманешь. Трусливой плебейке никогда не стать королевой, — добавил он, и резко приказал: — На колени, девка!.. Ну? Поторопись, если не хочешь, чтобы тебя выпороли на конюшнях.

В своём разочаровании король был беспощаден и больше не церемонился с девушкой. Наконец, после серии утончённых издевательств он пресытился и Руника, придерживая остатки платья на груди, выскользнула в коридор. Она бросилась в свои комнаты, стараясь при этом не обращать внимания на насмешливые взгляды встречных придворных.

Упав на кровать, девушка дала волю слезам. Когда она окончательно выплакалась и тем освободилась от непосильного груза на душе, то с яростью сорвала с себя то, что осталось от некогда роскошного платья, и облачилась в запрещённый с недавнего времени мужской костюм. Из драгоценностей она взяла только то, что ей подарила Аделия.

Под покровом ночи Руника через окно ускользнула от соглядатаев во дворце и, оказавшись в конюшне, оседлала своего коня. Она не знала, что бедняги-стражники, не осмелившиеся остановить всесильную фаворитку, поплатились за это головами.

Скитаясь по стране, девушка долго скрывалась, понимая, что её ищут. Только спустя годы она нашла своих родных и на остаток средств от проданных драгоценностей приобрела постоялый двор у дороги.

По словам Руники, потеряв столь многое, она никогда об этом не жалела. С детства верность госпоже для неё всегда стояла на первом месте.

После такой исповеди Цветанка смотрела на подругу совсем другими глазами. Конечно, она могла быть вздорной, не сдержанной на язык, но преданности и мужества ей было не занимать.

Чтобы немного прийти в себя и отвлечься от воспоминаний о прошлом Руника заговорила о Сатурналиях.

Поскольку празднование Рогатого бога всегда сопровождалось театрализованными представлениями и придворными бал-маскарадами, они задумались над своими костюмами. Баронесса де Фальк должна была выглядеть соответственно своему титулу, и они договорились на следующий день отправиться в город за покупками.

За разговорами незаметно подкрался вечер. Юлиан вернулся и Руника неохотно поднялась, вынужденная отправиться в своё одиночество. Тем более на лице юноши горело радостное ожидание. Ему явно не терпелось остаться наедине с девушкой, чтобы вручить ей свой подарок. Из вредности она ещё немного помедлила, не спеша уходить, а затем всё же отправилась к двери, остро завидуя парочке. Пред тем как выйти, она обернулась. Цветанка любовалась чудесным обручальным кольцом на пальчике, а её красавец-муж не сводил влюблённых глаз с её счастливого личика.

С подступившей к сердцу горечью Руника вдруг поняла, что она всего лишь любовница де Фокса. Причём одна из многих, которую он терпит за неимением лучшего. «Нет, не о такой любви я мечтала!» — с яростью подумала она и громко хлопнула дверью.

Парочка вздрогнула и, обернувшись, Юлиан понимающе глянул ей вслед. «Для таких, как Руника, безответная любовь — сплошное наказание. Сильным натурам она иссушает душу, ничего не давая взамен». Он усмехнулся, поймав себя на философских размышлениях. Но при виде грустного выражения, промелькнувшего на лице любимой, тут же позабыл обо всём.

— Что случилось, цыплёнок? Тебе нехорошо?

— Честное слово, я хорошо себя чувствую! — запротестовала девушка.

«Что-то не верится», — Юлиан озабоченно глянул в её лицо.

— Ну, ты и бледная! Хотя тебе идёт, — на его губах появилась невольная улыбка. — Вылитая красавица-вампирка, не хватает только подвенечного наряда и гробельника.