«Что ж, теперь я знаю, что Создатель любит подшутить над своими марионетками. Впрочем, возвращение в мир юности не столь уж плохая идея. Жаль, что там нельзя остаться навсегда», — с горечью подумала она и ступила на хрупкую силовую дорожку, которая, насколько она помнила, вела к Сокровищнице мира «Звёздного моста».

***

Пока Владычица ночи не на жизнь, а на смерть билась с демоном-лисом, отстаивая свою свободу и рассудок, Клермон тем временем разбирался с непокорными североводскими вассалами, не желающими признавать его власть. Кто-то из них пронюхал, что совсем недавно он был трактирщиком и теперь именем старшего сына князя Локса усиленно мутил воду, желая во что бы то ни стало свергнуть его с княжеского престола. Так что ему пришлось в срочном порядке вспоминать отцовские уроки и выстраивать линию обороны, заводя полезные знакомства.

Свою кампанию он начал с командного состава в североводском войске. Зная о его сложном положении, Мирелла предложила ему свою помощь, но он отказался. Впрочем, она не приняла его отказа, понимая, что тот продиктован самолюбием. Действуя где-то словом, где-то делом, она вербовала ему сторонников с такой скоростью, что Клермон не выдержал и сдался. Перестав делать вид, что ничего не замечает, он захватил с собой букет роз и бутылку лучшего вина, а после постучал в двери покоев, отведённых мнимой родственнице, во всяком случае, он так думал, не подозревая, что их на самом деле связывают узы общей крови.

— Наконец-то! — усмехнулась Мирелла и, взяв цветы, указала ему на стул. — Садитесь, князь. Думаю, у вас ко мне разговор. Да и мне есть что вам поведать.

Клермон поёрзал на стуле. Отчего-то он робел перед златовласой красавицей-ведьмой, в которую она превратилась.

— Да нет, я всего лишь хотел поблагодарить вас за помощь. Я же не слепой и вижу, что своими успехами во многом обязан вашему содействию.

— Рада, что вы это признаёте.

Прежде чем сесть, Мирелла взяла у служанки вазу и опустила розы в воду, а затем провела над ними ладонью, после чего бутоны будто по волшебству (а может, так оно и было) раскрыли лепестки.

— Чудеснейший аромат! А вы знаете, что лишь розовые розы так сильно и нежно пахнут? — усевшись напротив, она протянула Клермону свой бокал. — Что там у вас? Наливайте. Не сказать, что я люблю состояние опьянения, но от хорошего вина не откажусь.

— К сожалению, я не знаю ваших предпочтений, но надеюсь, что вам понравится.

Клермон разлил вино по бокалам, и они чокнулись.

— Ну как? — спросил он, с любопытством глядя на ведьму. В его голове до сих пор не укладывалось, что это та же самая старуха, что впервые он увидел в своём трактире у Северного тракта.

Мирелла покатала вино на языке и прислушалась к вкусовым ощущениям.

— Мне нравится, — заключила она и с сарказмом добавила: — Что, никак не можете привыкнуть к мысли, что я и она одно и то же?

— Да, — признался Клермон. — К тому же вы теперь иначе выглядите.

— Верно, — погрустнела Мирелла. — Может, в своём истинном облике я была не слишком красива, но мне нравилось то, что я видела в зеркале.

Клермон удивлённо глянул на неё.

— Перед тем, как Кат Ворон отрубил вам голову, вы же были в истинном облике? — спросил он. Когда ведьма согласно кивнула, он добавил: — Тогда должен сказать, что вы были очень красивы. Во всяком случае, с моей точки зрения.

Мирелла с недоверчивой улыбкой покачала головой.

— До сих пор не понимаю, в чём здесь дело. С юности почему-то все мужчины твердили, что я красавица, а вот женщины считали дурнушкой, даже родная мать. Она всё переживала, что на мне никто не женится, и говорила, что вся надежда на мою фигуру и волосы.

— Думаю, это зависть.

— Ну, нет! Ладно, чужие, но родная мать?

— Да, что-то не сходится, — признал Клермон. — Думаю, дело в другом. Одна знакомая как-то сказала, что красота женщины — это как фасон платья. Сегодня барышни считают его красивым, а назавтра с презрением отвернутся.

Блестя глазами, Мирелла хихикнула.

— Это называется модой, — весело сообщила она.

— Точно! — Клермон с торжеством хлопнул себя по колену. — Она употребила именно это слово.

— Это была Владычица ночи?

— Да, — односложно ответил он.

Вопрос ведьмы напомнил ему, с кем он имеет дело.

— Всё забываю спросить, зачем вы убили детей Таденов?

Мирелла поморщилась.

— Мать-земля! Нашли, что вспомнить! Испортили всё удовольствие. Впрочем, налейте мне ещё вина, и, возможно, я отвечу.

Клермон выполнил её пожелание, и она, выпив, снова протянула бокал.

— Лейте, не жалейте. Для откровений ещё слишком мало. Дайте сюда! — и она забрала у него бутылку. Когда та опустела, она посмотрела на него совершенно трезвым взглядом.

— Можете мне не верить, но это было благодеяние. Вы же их видели. Думаете, они долго протянули бы, даже оставь я им родительские деньги?

После её слов перед внутренним взором Клермона встали лица братьев и сестёр Таденов, и он с сомнением глянул на ведьму, которая с серьёзным видом наблюдала за ним.

— Нет… Точно, нет. Такие без поддержки не выживают. Мальчишки слабовольны и слишком избалованы, а девочки беспомощны в силу данного им воспитания.

— Вот именно. Хоть обычно я не привязываюсь к семьям своих жертв, но они были детьми, и мы довольно долго прожили вместе. Что с ними сталось бы, оставь я их в живых? Знаете, я попыталась воззвать к совести жениха Тессы, который, узнав о нашем бедственном положении, отказался жениться на ней. Он даже посмел мне угрожать, если я тотчас не покину их поместье; видимо, не верил, что я действительно ведьма. Конечно, эта наглость даром ему не прошла, но что толку? Тессу пристроить не удалось. Так что был лишь один выход, поскольку я не хотела, чтобы мальчикам за украденный кусок хлеба выпустили кишки в какой-нибудь грязной дыре, а девочек пустили по рукам. Единственно, о чём я жалею, что Тесса сразу не умерла и некоторое время промучилась под пытками жрецов.

— Пытки? — нахмурился Клермон.

— Неужели не знаете? — воззрилась на него Мирелла. — В жреческом суде пытают не только подозреваемых, но и свидетелей, чтобы узнать правду они говорят или нет.

Клермон как ужаленный вскочил со стула и заходил по комнате. «Бедная девочка! Выходит, она умерла из-за меня. С другой стороны, кто знает? Может, ведьма лжёт, чтобы оправдать себя. На суде Тесса держалась так, что было сложно заподозрить, что в довершение к тяжёлой ране её истязали жреческие палачи. Впрочем, тогда мне было не до неё, и я мог просто не заметить», — метались мысли в его голове.

— Проклятье! Да как они посмели! Ведь она и так была чуть жива! — рявкнул он во весь голос.

— Моя вина, — вздохнула Мирелла. — Я же ощутила, что нож на что-то натолкнулся, но добить рука не поднялась. Решила, если выживет, значит, такова её судьба.

— Схожу ещё за одной бутылкой, — сказал Клермон, мучимый угрызениями совести.

— Не нужно, — остановила его Мирелла. — У меня есть что выпить.

Она подошла к шкафчику и извлекла на свет большую чёрную бутыль. По прикидкам Клермона, в ней помещалось не менее трёх литров вина.

— Да, если спросите, жалею ли я о содеянном, то мой ответ — «нет». И в том, что мучила бедных деток, я тоже ничуть не раскаиваюсь. Уж такова моя натура, и добрее я точно не стану.

После этой сентенции она выдернула пробку и принюхалась к содержимому бутылки, а затем вылила за окно. Не успел Клермон спросить, что случилось, как раздались воинственные крики, возвестившие о появлении врага, и в ту же минуту в комнату влетел запыхавшийся толстяк, ведающий разведкой.

— Спаси нас, Цем-воитель! Под стенами крепости встали убийцы-тумбины! Князь, что будем делать? Их много, очень много! — выкрикнул он плачущим голосом.

Чтобы справиться с гневом, Клермон прикрыл глаза. Будь у него на примете более достойный кандидат на должность старшего разведки, он прогнал бы взашей недалёкого паникёра, но подрывная работа старой княгини не оставила ему выбора. Этот тип хотя бы был ему верен. Да и в спокойной обстановке толстяк неплохо справлялся со своими обязанностями.