Клинок одной из последних добралась до берега не самой широкой, но полноводной и быстрой реки. По коротким замечаниям йохра, получавшегося информацию от Мариба, наблюдатели пока не заметили активных движений в лагере, но авангард разглядел, что на стенах форта дежурит группа магов из Пустоши.

Агата чувствовала странный запах, исходящий от травы под ногами. Что ж, с алхимией, они, кажется, угадали.

Варнэ уже нашел место подальше от берега, там, где земля казалась чище, и принялся рисовать сложный узор. По памяти и кровью. Некроманту принялись помогать его люди, пока бойцы Владимира в молчании покидали тележки, которые гильдейцы быстро отводили назад. Агата чувствовала, что оказалась не у дел — строить «матрицу контроля» она не умеет, помочь никому не может…

— Приближается, — тихо передал йохр.

— Кто? — не поняла Агата.

— Корабль.

Агата кивнула и направилась к Варнэ.

— Как вы?

— Почти готовы. Я чувствую приближение лича. Думаю, чувствуют и остальные, и даже в крепости, — некромант, завершив последний символ, поднялся на ноги. — Все. Нас кто-то там обещал охранять?

— Да, хольды. Найду Ингвара.

Тот обнаружился на другом краю поляны. Стоял, опираясь на щит, и негромко беседовал с товарищами.

— Пора? Идемте, парни.

Охрана может и не понадобится, но… Но.

Агата и сама чувствовала приближающийся по реке шар черноты, да и видела уже поднявшуюся волну, двигавшуюся простив течения. Ладно хоть ночь, но Оршаке наверняка есть те, кто что-то видит в темноте.

Видели. Протрубил рог, крепость расцветилась огнями, в лагере поднялась суета…

Агата бегом вернулась к Варнэ. Спустя мгновение под выкрики с обоих сторон приличного размера волна опала, уносясь дальше, и там, где находился теперь разрушенный мост, показался костяной транспортник. Повернулся без всякого ветра и парусов и со скрежетом и грохотом осыпающегося камня кое-как занял место разрушенных арок, раскорячившись между берегами. Миг — и «пасти» с носа и кормы распахнулись, создавая новую переправу. Раздался рев Владимира сначала на рутенском, потом на фроантийском:

— Сдавайтесь, трусы, или умрите!

Кто-то из йохров, старательно подражая выговору василевса, создал иллюзию нового выкрика. Слова звучали как дикая тарабарщина, но, по уговору, должны были переводиться как: «Мы пощадим тех, кто сложит оружие».

Зазвучали рожки и горны. Клинок измененным зрением видела, как белесые, видные в свете вновь появившейся из-за облака луны умертвия, высадившиеся с транспортника, бегут к воротам Оршака. Не пытаясь проскочить в них, а лишь желая отрезать расположившихся у подножья от спасительных стен. Раздались крики, ворота захлопнулись, засвистели первые стрелы…

— Пора! — Варнэ отвлек Клинка он происходящего на другой стороне реки.

Агата кивнула. Шагнула к сложнейшему, полыхающему тьмой рисунку и положила на него ладони. Длинная формула на языке Древних, по-своему изящная — и вот она уже не на коленях около пропитанной алхимией травы, а совсем рядом, стоит и ждет приказа…

Клинок усилием воли отдалилась от контроля за неподвижной «обезьяной», но не вернулась к телу, сосредотачиваясь на нитях, пронизывающих всех крупных конструктов вокруг и соединяющих их в сложную сеть. Не сразу, но нащупала нужную — и очутилась выше, над боем, в одной из птиц-Наблюдателей.

Рванувшиеся к воротам умертвия несли потери. По крепости метались воины. То тут, то там вспыхивали алхимические огни. Несколько сгустков пламени поднялись над стенами крепости, объединились в один здоровенный шар — и тот понесся к их берегу, но речная вода вспухла, поднялась стеной и поглотила пламя. Тонкие водяные змейки загасили и несколько искорок, попавших на пропитанную алхимией траву, быстрее, чем огонь сумел разгореться.

Агата ощущала, как двигались нити контроля — некроманты подхватывали своих конструктов. Клинок, прикинув, где контроль тоньше, усилием воли перехватила одного, человекоподобного, направила свой разум к нему… Поняла, что она не в поднебесье, а на земле — и устремилась вперед, следом за такими же костяными бойцами. Через корабль, превратившийся в подобие пустых, неподвижных легких, на тот берег — и вперед, в бой, помогать сражавшимся под стенами Оршака.

Где-то рядом парил Инкитэ, забрасывая чернотой рутенов, занявших крепость.

Конструкты, люди, крики, палатки… Столь раннего нападения никто не ждал, и битва очень быстро превратилась в хаос. Стреляли с крепости, стреляли из лагеря, что-то начало гореть, повсюду сновали бойцы в черном и зеленом. В небесах кружили валькирии, костяные птицы… Агата в чужом, медлительном теле, отмахивалась от врагов, неспособных причинить урон ее объятому магией костяному телу. Те, кто не успевал уйти с ее пути, падали, раскрошенные тяжеленым оружием. Она не чувствовала костяное тело, но ощущала свою ярость. Чувствовала черноту, ползущую по миру, видела огонь и пламя…

«Големы слева!» — указал Тча. — «Помоги!»

Клинок ругнулась. Передала своему костяку команду «атакуй», указав на бойцов в черных коттах, и вернула его под чужой контроль. Вновь перенеслась в птицу, заметила пришедших с запада — засада? На них или на тех, кто должен был пойти по дороге? — големов и людей, и всего тройку противостоявших им конструктов и, нащупав нужную нить, нырнула в самого побитого, подпитывая его своей черной энергией, даруя силу, стойкость и мощь.

Она-конструкт увернулась от чужого меча и схватила противника под колено. Дернула — и тот покачнулся. Конструкт рядом помог, ударил под второе колено — и голем рухнул. Осталось добить, сломать…

На соседнего голема налетели сказу несколько рутенов, забрасывавших его колбами с «черной смертью», ногу третьего пытался оторвать Владимир…

Агата отдалилась от сражения. Справятся. Умертвия лезут на стену, но маги огня мешают. Надо бы подсобить.

Не удалось — выбранный ей подконтрольный начал развалиться быстрее, чем долез наверх, и Агата отпустила его, опасаясь вновь пережить то же, что и в цеху. Благо, ее «живучий» подопечный все же отвлек рутенов на стене и те пропустили спикировавшую прямо на них валькирию. Тонкие водные щупальца тянулись от реки…

Агата вновь переместилась разумом к птице-Наблюдателю и, оценив происходящее, сменила конструкта. В этот раз ее чернота укрепила Собирателя в лагере. Этот оказался ближе всего к огневикам, собравшимся внутри круга бойцов в черном и оттуда поджигающих все вокруг. Много, много черной энергии, поддерживающей атаки конструкта и поглощающей чужие — и костяк продержался достаточно, чтобы проделать брешь в рядах солдат и добраться до магов. Его прорыв поддержали алебардисты в зеленых коттах, рубившие и кромсавшие и рутен, и детей Пустоши, несущие смерть всем вокруг.

Клинку казалось, что в происходящем есть логика и некая красота. Гармония в переплетении десятков нитей контроля, нитей, с помощью которых она перемещала свой разум, меняя оболочки и помогая там, где это было нужно.

Сражение распалось на множество мелких схваток. Стреляли самострелы, метались туда-сюда валькирии и ускоренные «адаптированные», лилась кровь тех, кто пытался сражаться, но не успевал ничего сделать под напором бойцов Владимира и конструктов. Умертия рвали живых, распадались на куски — и вновь восставали, ведомые Инкитэ. Костяки горели, как факелы, от алхимии и магического огня — и погибали навсегда, но их место в мертвой армии занимали недавно павшие от их рук.

Конструкты падали, когда Агата не успевала или не могла их поддержать — и не вставали. Но бойцы в черном падали чаще. Намного чаще.

В один момент Клинок, парившая над битвой в Наблюдателе, увидела, что у реки кто-то двигается. Лезет по склону берега, их берега… И рядом нет конструктов, все уже давно там, на той стороне…

Но они и не были нужны. Агата одним усилием вернулась в реальность, не разрывая нити контроля, но и не сосредотачиваясь на них. Подхватила саблю и щит и бросилась в бой вместе с заметившими нападавших хольдами.