Шуточный наговор подействовал. Ладмон щёлкнул пальцами и на большом кухонном столе возникло множество блюд. Здесь было всё: от салатов до десертов.

— Класс! — одобрил его готовку Кат. — Дружище, да ты как скатерть-самобранка. Жаль, что нельзя приписать тебя к моему трактиру, я бы вмиг разбогател.

— Жалко, что ли? Вот, держи, — сказал Ладмон и посуда на столе превратилась в золотую, причём из разряда произведений искусства, да ещё инкрустированную драгоценными камнями.

При виде такой щедрости Кат смахнул невидимую слезу умиления.

— Спасибо тебе, друг! Вовек не забуду твою доброту, — он выставил перед собой кастрюлю, которую забрал у Чары. — Раз такое дело, сыпани уж серебра, так сказать, на мелкие расходы.

— Отстань. Сам создашь, — отмахнулся Ладмон.

— Не могу, — посерьёзнел Кат и, заслышав смех из зала, начал перекладывать еду в глиняные тарелки. — Подожди немного. Схожу народ покормлю, чтобы Чара не волновалась, тогда поговорим.

Составив несколько тарелок на поднос, он отправился в зал к посетителям. При виде мороженого с клубникой дети завизжали от восторга. Отец семейства явно обрадовался пиву и здоровенному шмату свинины с овощами. Хранительница семейного очага оказалась большой сладкоежкой и радостно захлопала в ладоши при виде бисквитного торта в шоколадной глазури.

— Ну, как ты? — спросил Ладмон, когда он управился с трактирными делами.

— С памятью — порядок, со сменой формы — полный швах, — сказал Кат. — Неужели придётся заново учиться?

— Не думаю. Это такой навык, который теряется только вместе с памятью, да и то не всегда. Возможно, это реакция на шок, который вызвала перегрузка памяти.

— Что-то я не понял. Так ты стёр мне часть памяти или нет?

— Стёр. И даже не часть.

Кат прищурил глаза, поняв, что за этим что-то кроется.

— В чём дело? Колись, я же всё равно узнаю.

Изобразив грустного Пьеро, Ладмон развёл руками.

— А она взяла и самопроизвольно восстановилась.

— Твою ж мать! И что это значит?

— Сам хотел бы знать.

— Хватит уже увиливать! Почему ты решил, что мне не повредит полное стирание памяти?

Ладмон перестал улыбаться.

— А ты когда-нибудь задавался вопросом, кто тот сумасшедший землянин, который, как и я, вернулся оттуда, откуда другие не возвращаются? Возможно, он умер, как записано в Хранилище. Не спорю, но... ведь смерть для тебя не более чем ступенька к перерождению, не так ли? Да ещё с полным сохранением памяти о предыдущей жизни. Что-то я не припоминаю ни у кого другого такой способности. Поверь мне, я много что повидал, так что знаю, о чём говорю.

Кат Ворон долго смотрел на сиртианца, а затем встал и вышел из трактира. Спустя некоторое время Ладмон сел рядом с ним на ступеньку крыльца.

— Переварил? — спросил он.

— Как видишь. У меня самого возникала такая мысль, но не было подтверждения. Как думаешь, почему именно нам удалось уйти?

— Не знаю.

— Вдруг наши планеты пострадали из-за нас?

— Может быть. Я не знаю, — Ладмон помолчал. — Ну, что будем делать?

— Жить дальше, — спокойно ответил Кат Ворон. — Даже если мы причина уничтожения наших цивилизаций, в том нет нашей вины. Кстати, а почему часть землян и наверняка сиртианцев сумели выжить, ты не думал?

— Думал. Не смотри, у меня ответа нет. Хоть я гений, но я не бог, — Ладмон мечтательно прикрыл глаза. — Знаешь, очень хотелось бы стать кем-то навроде вашего Христа, который всеведущ и всемогущ, но увы.

— Что-то мне подсказывает, что это далеко не так здо́рово, как кажется со стороны, — усмехнулся Кат Ворон. — Да, не говори Делии, что я всё помню. Это тупиковые отношения, пора с ними окончательно порвать. Уж лучше я останусь с Чарой. К тому же ей нужно помочь с ребёнком. Одной ей туго придётся.

— Да и мальчишка, растущий сиротой при живом отце, тоже не слишком хорошо, — поддакнул Ладмон, покосившись на него.

— Что? — Кат расплылся в улыбке. — Ну вот, тем более придётся остаться. Так что для всех я тот средневековый тип, который считает, что родился и вырос на Трисе, что, в принципе, соответствует истине.

Ладмон кивнул.

— Договорились, — он протянул руку, прощаясь. — Кстати, я поработал у тебя не только поваром. Так что отдыхай и ни о чём особо не беспокойся, хотя бы в ближайшие дни. А то с твоим уникальным устройством мозгов, кто знает к чему может привести лишняя нервная встряска.

— Спасибо тебе, — сказал Кат и признательно тряхнул ладонь Ладмона.

— Да не за что, — отозвался сиртианец и растворился в воздухе.

«При таких возможностях он ещё хочет полномочия бога? Ну-ну! Не дразни мироздание, парень, а то обрящешь желаемое. Нет, Ладмон — хороший мужик, но заносит его не по-детски. Между прочим, если мы товарищи по несчастью, то почему я не помню, как оказался в опасной зоне Вселенной?.. Да и чёрт с ним! Не помню и хорошо, не хотелось бы снова поехать по фазе», — Кат встал и сладко потянулся, а затем глянул на небо. Оно хмурилось, в воздухе пахло близким дождём. Увидев, что во дворе висит постиранное бельё, он поспешил снять его с верёвки и бросился домой. Стоило ему ступить на крыльцо, и дождь ливанул как из ведра.

— У меня же там бельё развешано во дворе! — всполошилась Чара, услышав с какой силой льёт за окном.

— Успокойся! Снял я твоё бельё, — сказал Кат, с беспокойством глядя на неё. — Вот что ты скачешь, как коза? Спускайся осторожней, не спеши!

— Слава Матери-земле, даже не намокло, — успокоилась она и забрала у него охапку с бельём. — Нет, всё же сыровато, нужно подсушить.

— Сейчас сделаем. Повесь его в кухне, я растоплю печь.

— Так дров нет.

— Уже есть.

Чара замерла, не оборачиваясь.

— Я и забыла, что ты у нас демон.

Кат подошёл к ней и обнял.

— Уже не демон, но это секрет, хорошо? Иначе нам не дадут покоя…

— Вот ещё! Как будто такой негодяй, как ты, кому-то нужен, — раздался язвительный женский голос.

«М-да, секрет недолго просуществовал, впрочем, при её дотошности этого следовало ожидать», — он обернулся к Делии.

— Прости! Было бы проще, если бы я остался для тебя средневековым варваром.

Делия не стала ходить вокруг да около.

— Ты хочешь остаться с ней? — спросила она.

— Да, — так же прямо ответил он. — Делия, я потерял способность к смене формы. Может, на время, а может, навсегда. Впрочем, это не важно. В любом случае Чара и малыш для меня в приоритете.

— Кат! Ну, что ты творишь! Я же вижу, ты её не любишь! Так зачем ты отталкиваешь меня? — выкрикнула Делия.

— Потому что она именно та женщина, что нужна мне, а я — тот, кто нужен ей. Независимо от того, есть между нами чувство или нет.

— Ерунда! Без любви это не семья!

— Тогда скажи, почему мы пятнадцать лет были в браке, но так и не стали семьёй?

— Кат, ведь мы любим друг друга!

— И при этом мы в разводе, причём по твоей милости. Делия, признай уже, что я для тебя не более чем увлечение. Как только новизна ощущений сошла на нет, ты вновь побежала к Кар-до-Рису. Знаешь почему? Потому что он для тебя семья, а я — нет.

— Неправда! Я люблю только тебя и никому не отдам!

— Не глупи! Любовь приходит и уходит, а семья остаётся, несмотря ни на что. Признай уже это и вернись к Кар-до-Рису. Ведь он любит тебя и терпеливо сносит твои выходки. Но кто знает? Судьба переменчива.

— Хорошо! Если ты этого хочешь, я уйду. Пропадите вы оба пропадом! И ты, и Кар! — выкрикнула Делия и исчезла.

— Ф-у-ух! — Чара с облечением опустилась на скамью. — Я уж думала, что она прибьёт меня, а тебя утащит за собой, — на её лице промелькнуло нерешительное выражение. — Да, а с чего ты решил, что ребёнок твой?

Подойдя, Кат положил ей ладони на плечи и слегка сжал пальцы.

— Уже забыла, что я демон? Уж всяко я отличу своего мальца от чужого.

— Так я не поняла, ты всё же демон или человек? — поинтересовалась она, глядя на него снизу вверх.