— Тут не все смертные союзники. Еще есть рутены василевса и «Львы». На них не нападать, тела не использовать, прикрывать.

Лич, если бы имел глаза, наверняка бы их закатил.

— Ну что за идиотизм… Тиван уже поделился твоим милосердным стремлением давать всем шанс сдаться. Каменных друзей тоже стоит спрашивать, не хотят ли они сложить оружие?

— Нет. У них же нет ушей.

— А если бы были?

— Тогда стоило бы. И еще — Саргона не трогать. Это — мой приказ.

— Этот ублюдок — здесь⁈ Фахашма, он…

— Знаю. Он работает на нас, потому — не трогать.

— О Иврейн, чем я тебя прогневал…

Агата не сдержала усмешки. Что-то человеческое в личе еще осталось. Кажется.

— Агата! — к ней добралась Гертруда, за которой шла какая-то мрачная женщина. — Скажи им, что я не ребенок, а Клинок!

— Какой ты клинок-то? — спросила немолодая женщина, в которой Агата узнала Ивонну. — Дитя-дитем, куда собралась-то? Лучше с Маршей поиграй, пока Артур лечится! Поможешь присмотреть за маленькой негодницей, будешь при деле.

— Я — Клинок! Я сильнее вас всех, и быстрее, нас сражаться учили, а не за младенцами смотреть! — Гертруда рванула к остановившемся недалеко Даниэлю и быстрым приемом свалила его с ног, еще и руку заломила.

— Эй!

— Я — Клинок! И я не буду тут сидеть, пока, пока… Не буду! Сбегу и сама за вами пойду! Мы пойдем!

Еще одна юная послушница, маячившая рядом, закивала.

— Дети… — начала бы Ивонна, но Гертруда вздернула подбородок и перебила:

— Мы — не дети, а Клинки Света! Измененные и перекованные!

— Отпусти, измененная, — подал голос хольд, — пожалуйста.

— Отпусти, — попросила Агата. Прикинула, побежит ли Гертруда за ними, — по всему выходило, что побежит, упрямства ей было не занимать — и со вздохом проговорила: — хорошо. Пойдешь с нами и будешь защищать магов. Но только если найдешь меч и нормальную одежку, и сменную тоже. И того, кто возьмет тебя в седло.

— Но она же совсем ребенок…

Агата покачала головой.

— Этот ребенок сбежит из города даже если решите связать. И магией вы ее не удержите.

Клинок втайне надеялась, что они успеют выступить до того, как Гертруда разберется со всеми возложенными на нее задачами, но — зря. Пусть они не стали ждать Инкитэ и остальных — Халид передал Магиру просьбу встретиться на пересечении путей от Цитадели и Криожона к Бриолю — времени на сборы ушло немало, как и на активацию самой дороги. В итоге выступили только ближе к полудню, и за это время Гертруда и себе все нашла, и подруге, и засыпала Агату вопросами о том, видела ли она Цитадель и говорила ли с Настоятельницей. Клинок не стала ничего уточнять, сказав, что проехала мимо. Ну и улучила момент, чтобы поговорить с Винсентом и намекнуть, что за девочками стоит приглядывать.

Впрочем, с этим проблем возникнуть не должно было — маги не собирались лезть в сражение, намереваясь бить «змеек» в воздухе или, изредка, атаковать каменюк совместными ритуалами. Зашла речь про оживление деревьев, использование коней для отвлечения внимания — в копытных предлагалось закачать энергию — про возможности изменить почву, мешая движению каменных бойцов, вырастить перед ними какие-нибудь лианы или еще что-нибудь способное их задержать… Идей у магов, у большей части которых Агата не видела на руках белых линий, оказалось столько, что пришлось спешно ретироваться. Благо у нее имелись и другие темы для разговоров.

Даниэля Агата нашла в самом центре строя нежити. Для этого пришлось объехать часть удивительно-целой, в отличие от мест, где они двигались последнюю неделю, дороги, по которой струилась заметная магическим зрением чернота, толкающая нежить вперед и позволяющая не задумываться о контроле над конструктами — те двигались сами, подчиняясь старой магии, жившей под камнями.

Поднятая пыль, хруст костей, далекие разговоры фроантийцев, шелест ветвей, тепло осеннего солнца на лице… Агате, покинувшей строй, казалось, словно весь этот марш — простая конная прогулка, разве что гулять пришлось около огромной колонны костяков самых разных форм и размеров, а на обочине дороги попадались брошенные повозки. Если бы не бессонная ночь, то она бы, наверное, даже наслаждалась погожим днем и видом мощи Некроса, мощи ее страны…

И старалась бы не вспоминать, куда и зачем они шли. Но такое не забыть, да и к Даниэлю Клинок ехала именно за тем, чтобы обсудить этот вопрос. Переговаривающиеся, а порой и спавшие прямо на спинах своих конструктов хольды, которых посадили и на костяных коней, и на «обезьян», и на закорки «Собирателей», посматривали на нее с интересом, но без враждебности.

Даниэль вздрогнул, когда Клинок с подсказками Тча перехватила контроль над его «лошадкой» и приказала ей ехать по обочине, но ничего говорить не стал. Агата направила обоих скакунов в начало колонны, туда, где услышать ее мог только Картэ.

— Хочу поговорить, — объяснила она свой поступок напрягшемуся Даниэлю.

— Секреты? — хольд настороженно посмотрел по сторонам. Теперь, когда его «конь», которым он не управлял, шел первым, сыну рыцаря явно стало несколько неуютно.

— Пожалуй. Не то чтобы. В общем… Я не могу обещать, что это будет легкая победа. Что это вообще будет победа.

Даниэль смотрел на нее, смотрел… А потом неожиданно рассмеялся.

— И это все? Поэтому такая секретность?

— Ну… Да. Это сейчас все тихо и красиво, но эти твари, они…

— Не берут пленных, да. Знаю. Видел. Мы когда шли к Криожону наткнулись на несколько таких, разрушавших окрестности. Мерзкое зрелище.

— У тебя же невеста. Ребенок.

— Да, — неожиданно серьезно ответил Даниэль. Посмотрел в глаза Агаты и четко проговорил: — у меня жена и ребенок. Я даже успел подержать Ингу на руках… И именно поэтому я и мои ребята здесь. Потому что или мы сражаемся — или и мы, и все наши погибнут под пятой этих тварей, нелюдей, пришедших на наши земли. Они разорили поместье, Агата! Кристина с Ингой чудом смогли сбежать, помог старый глава стражи. И все, никто больше не уцелел! Что мне — бежать с ними в Хольдстред и трястись там, надеясь, что каменюки не переплывут море? Ждать нападения, атаки, которая погубит всех? Плыть к вам, спасаясь, и пусть Инга растет в страхе и видит умирающий мир? Ну уж нет. Отдам за них столько жизней, сколько потребуется. Или одну, если другой не будет. Те, кто пошел за мной, а не остался в Триополе и не отплыл к северным родичам — они думают так же, Агата. Так что мы не отступим. Скажи лучше: Вэл тут? А то я сочинил прекрасную песню, ему понравится.

— Отправила его в Некрос вместе с Доминикой.

— А, точно, она же с ним связанна, я и забыл. Тогда и правильно — нечего ребенка губить, да и вам дома порядок наводить надо. Давай тебе спою, что ли?

Агата думала было отказаться. Как-то глупо — они едут в Бриоль, к орде каменных воинов и огромному духу-воителю, едут умирать во главе колонны нежити по притихшему лесу… Но когда еще?

— А давай.

Хольд улыбнулся и, откинув с лица волосы, полез в кое-как закрепленные на спине конструкта вьюки. Достал крошечную, словно миниатюрную, походную лютню, и запел:

— Жила дева в Зеленых Землях,

Черные волосы как крыло ворона,

Игралась дева дитем с мечами и копьями

Служила надежно, став взрослою.

Не искала ни славы ни подвигов,

Встала на пути нежити.

И оказалась дева некроманткою

Уплыла на далекую родину

Чтобы стране ее жилось здорово.

Шел с ней, рука об руку,

Муж с волосами вороньими,

Брат и сестра? Нет, любовью повязаны

Мечи в руках, спина к спине ворогов бьют.

Путь вдвоем их вел через пески далекие,

Мужа и жену с волосами вороньими,

Через сражения на чужбине,

Кровь под другим солнцем пролитую.

Тут на родину их вороги набросились,

Вцепились, словно звери жестокие.

Дева с волосами вороньими,