Прислонившись к косяку, он исподтишка наблюдал за девочкой. После его слов она совсем поникла. Испугавшись, что гостья сейчас расплачется, он сбавил тон.

— Да, ты не тушуйся, малявка. Чувствуй себя как дома, но не забывай, что в гостях, — добавил он со вздохом.

Девочка подняла голову и пытливо заглянула в его лицо. Вопреки ожиданиям, её тёмные глаза были совершенно сухи, и лишь бескровные губы в застарелых болячках мелко подрагивали, выдавая внутреннее напряжение. Глеб поморщился. «Блин! Вдруг это какая-нибудь зараза? Нужно срочно сводить подкидыша к врачу».

— Ну, что молчишь? Или ты собираешься вечно стоять здесь памятником?

— Если ненадолго, то я могу пожить в кладовке или в коридоре. Зачем мне такая большая комната? — прошептала девочка, нервно стискивая пальчики с траурными каёмками под ногтями.

— Что?.. С ума сошла, какая кладовка? Это твоя комната и точка!

Стараясь не вспугнуть ребёнка, Глеб не спеша подошёл ближе и присев на корточки, заглянул в бледное насторожившееся личико.

— Не бойся, малявка, никто тебя не выгонит, — сказал он мягко. — Можешь жить у меня до тех пор, пока твой батька не одумается или ты не выйдешь замуж. Вот тогда извини-подвинься, ищите с мужем жилье на стороне. Я не дам вам сделать из своей квартиры коммуналку, — на его лице промелькнула улыбка. — Знаешь, что-то мне подсказывает, что это случится не скоро. Ведь ты не какая-нибудь легкомысленная тёл… блин!.. Я хотел сказать, что ты серьёзная девица и вряд ли мне в ближайшее время светит сплавить тебя с рук.

Похоже, его тирада не произвела особого впечатления или прошла мимо сознания девочки. С недоверчивым выражением на лице она по-прежнему смотрела на него широко открытыми глазами. Стараясь сдержать раздражение, Глеб широко улыбнулся.

— В общем, хватит капризничать. Будь добра располагайся в этой комнате. Думаю, всяко лет десять мы прокантуемся вместе, и я не хочу получить из-за тебя преждевременный инфаркт, с утра пораньше наступив на тебя в коридоре.

— Ты точно меня не выгонишь? Честное слово, я не буду мешать, — на детском личике появилось упрямое выражение. — Если отправишь в детдом, так и знай, я всё равно оттуда сбегу.

— Отчим сволочь! Ты и там побывала! — вспыхнул Глеб, но тут же взял себя в руки. — Не бойся, малявка, не будет никакого детдома. Вот те крест! Меня самого хватило только на месяц, и я решил, что больше туда не ходок и злейшему врагу не пожелаю. Веришь?

На личике девочки появилось нерешительное выражение.

— Д-да.

— Отлично! Кстати, как тебя зовут?

— Гемма. Кушнир.

— Что ж, будем знакомы, Гемма Кушнир, а я Глеб Долгорукий, хоть и не князь, но ничем не хуже. Давай пядь!

Помявшись, девочка всё же протянула ладошку, и юноша осторожно сжал тоненькие пальчики. «Н-да! Не рука, а воробьиная лапка. В чём только душа держится…»Он услышал, как у девочки громко заурчало в животе, и заговорщицки подмигнул, увидев её сконфуженное личико.

— Организм бастует? Всё правильно. Время позднее и давно пора подзаправиться. Идём в кухню, составишь мне компанию.

«Что бы сварганить на скорую руку? — призадумался юноша и с озабоченным видом потянулся к затылку. — Блин! Я и забыл, что вчера заходили пацаны. Кажется, под водку мы сожрали всё, что было. В лучшем случае завалялись только пиво и чипсы. Вряд ли этот опохмельный набор подойдёт в качестве еды для ребёнка». Обернувшись, он виновато посмотрел на девочку.

— Малявка, у нас проблема. Дома-то есть нечего. Может, двинем в кафешку? По соседству есть одна, где подают замечательные эскалопы. Ты как к ним относишься?

— Не знаю, — Гемма несмело улыбнулась. — Наверное, хорошо.

— А что ты любишь?

— Мороженое.

— Не вопрос. Какое именно ты хочешь? Клубничное, ромовое или какую-нибудь другую фигню типа фисташкового или дынного?

— Не знаю, — опустив голову, девочка чуть слышно всхлипнула. — То, которое мама покупала.

Глеб сглотнул комок в горле.

— Ясно. Будет тебе мороженое в придачу к эскалопам. Подожди, я переоденусь, и сразу двинем на выход.

Он сдержал своё обещание. Разнообразного мороженого было столько, что с непривычки Гемме поплохело. Её начало рвать, и перепуганный юноша позвонил в скорую. Врач оказалась молодой девушкой и не стала ругаться за вызов по пустякам. Она прописала укрепляющие лекарства и, мягко пожурив Глеба, посоветовала ему лучше кормить сестру. Тот сверкнул глазами, но сдержался и попросил её телефон. Девушка засмеялась, но не отказала ему в просьбе и с тех пор у них была на подхвате собственная скорая помощь, готовая явиться в любое время суток.

Живя в новом доме, впервые после смерти матери девочка почувствовала, что о ней всерьёз заботятся, и привязалась к Глебу всём сердцем. Всё было хорошо, и лишь одно её расстраивало. Вечерами юноша слишком часто где-то пропадал и, судя по его виду, вёл не слишком примерный образ жизни. А однажды друзья принесли его в полумёртвом состоянии, — пьяного и всего в крови. Гемма жутко перепугалась. Наутро она положила перед ним ключи на стол и взяла собранную сумку с вещами.

— Глеб, я ухожу к отцу. Не хочу, чтобы ты из-за меня болтался на улице. Живи спокойно, как раньше…

— Нет! — юноша опустился на колени перед девочкой. — Гемма, не уходи! — он умоляюще заглянул в её глаза. — Стать примерным я не обещаю, но даю слово, что больше ты не увидишь меня такого, каким я был вчера. Идёт?

— Идёт! — девочка порывисто обняла его за шею. — Можно, я буду называть тебя Глобом?

Юноша удивился, но не подал виду.

— Без проблем! Зови как угодно, только не удирай из дома. Хорошо?

Девочка широко улыбнулась и, отступив, протянула руку.

— Договорились, кореш! Дай пядь!

— Блин! Опять шепелявишь? Неужели снова зуб на вылет?

— Ага! Целых два шатаются! — весело сказала Гемма и, осклабившись, запустила пальцы в рот и продемонстрировала это на деле.

— Ну! Взрослеешь, девица, — одобрительно отозвался Глеб. — Пора снова звать к тебе Зубную фею. Рок Скала [90]подойдёт в её роли?.. Ой, не визжи! Моя бедная голова!.. Я понял-понял! Сейчас физию немного приведу в порядок, чтобы люди не пугались, и мы двинем в кино…

Два года пролетело совершенно незаметно. Это было счастливое и беззаботное время. Но однажды Гемма увидела своего названного брата, целующегося с очень красивой девушкой, и почувствовала первый укол в сердце. Ревность заставила её пойти на неблаговидный поступок. Несколько вечеров девочка следила за ним, но убедившись, что он встречается с разными девушками, она несколько успокоилась.

А затем произошло страшное. Как-то вечером Глеб пообещал только прокатиться на мотоцикле, но так и не вернулся. Два дня Гемма не находила себе места. Как правило, больше этого срока он не задерживался у очередной пассии, но она чувствовала, что на этот раз он не у девушки, а с ним случилась беда. Как неприкаянный щенок, потерявший своего хозяина, она бегала по злачным местам, спрашивая у всех встречных, не видел ли кто высокого очень красивого юношу на мотоцикле. Но его след терялся после того, как его в последний раз видели в придорожном кафе. На розыски Глеба девочка подняла всех его друзей и даже написала заявление в милицию. Правда, там ни в какую не хотели его принимать, мотивируя её несовершеннолетием. И всё же, несмотря на все усилия, его так и не нашли.

Прошёл год и к Гемме пришли из милиции. Бойкая женщина в форме представилась и сказала, что она из отдела по работе с несовершеннолетними и после недолгих разговоров предложила девочке поменять её двухкомнатную квартиру на комнату в коммуналке и пригрозила, что если она не согласится, то окажется в детдоме. Однажды побывавшая там, девочка боялась этого как огня, и дамочка в форме это знала. Плач и уговоры не помогли, обратиться за помощью было не к кому. Отец к тому времени уже продал квартиру её матери и исчез в неизвестном направлении. Но милиционерша оказалась довольно порядочным человеком и при обмене девочке выделили приличную сумму денег и даже помогли оформить депозит в банке.