— Вот как? Выходит, враги тебе дороже, чем я и Эдайн? Мы для тебя уже ничего не значим?

— Сир, не говорите глупостей! Вы же прекрасно знаете, что это неправда. Разве не ради Эдайна я иду в Ночное королевство?

— Откуда я знаю, что ты там забыла?

Внезапно король успокоился и, опустившись в кресло, вперил в королеву злобный взгляд.

Аделия поежилась, несмотря на пылающий камин.

— Извини! — виновато сказала она.

— Извини и это всё?

Ответить было нечего, и она промолчала.

В комнате повисла атмосфера яростного молчания.

— Ладно, прошлого уже не исправить, — буркнул король и отвёл взгляд. — Ведь ты не откажешься от своей языческой веры?

— Нет.

— Что ж, тогда сделаешь, как я велю, и можешь катиться на все четыре стороны.

— Что именно я должна сделать?

— Подписать бумаги на развод. В конце Сатурналий мы объявим, что ты слагаешь с себя сан королевы.

«Всё-таки это правда», — расстроилась Аделия. Её последняя надежда на счастливый исход растаяла, как дым в ясном небе.

— Хорошо, — уронила она и, чувствуя, что к глазам подступили непрошеные слёзы, поспешно вскочила на ноги.

— Адель!.. — застал её у выхода голос мужа. — Я тебя не гоню, но учти. Если ты вернёшься из Ночного королевства, я буду вынужден отправить тебя в монастырь.

— Воля ваша, сир.

— Адель, отныне ты свободна. Можешь не волноваться за своих спутников.

— Спасибо.

С болью в сердце Аделия неслышно притворила за собой створку расписной двери, оставляя за спиной четырнадцать лет богатой треволнениями супружеской жизни.И уже к вечеру по королевскому замку с быстротой пожара разлетелись слухи, что она получила отставку.

Атакованный сплетниками граф де Ривароль отделывался насмешками и остротами. «К чему делиться своим предвидением? Кто предугадал ход событий на 24 часа раньше толпы бездарностей, тот 24 часа слывет человеком, лишённым здравого смысла… Бедная Аделия! Столько вытерпеть в этом гадюшнике и в конце концов всего лишиться. Мир несправедлив», — насмешливо подумал он и, чтобы избавиться от навязчивых собеседников, отправился к приору.

Де Ривароль отбросил сословные предрассудки и с каждым разом беседы с инквизитором доставляли ему всё больше удовольствия, кроме тех случаев, когда поднимались религиозные темы. Искренний фанатизм Вагабундо не находил у него отклика, но новоявленный католик тщательно это скрывал, а в душе посмеивался. «Мало того, что Бог у людей человек: у евреев он еще и еврей, а у японцев — японец[106]».

***

Несмотря на скорый развод, этой же ночью король пришёл к Аделии и потребовал исполнения супружеских обязанностей. Она с трудом удержалась, чтобы не послать его… к фавориткам. «В конце концов, он достаточно платит этим наглым авантюристкам, чтобы оставить меня в покое, хотя бы сейчас», — внутренне кипя, думала она.

Недовольный выказанной холодностью жены, король, избалованный дамским вниманием, рассердился, но вспомнил о скорой разлуке и решил не омрачать их последние дни.

— Что случилось, мa chérie? — ласково спросил он, коснувшись поцелуем нежной гладкой щеки.

— Ничего, сир, просто голова болит.

— Не лги, Адель. Что тебя беспокоит? Может, я могу помочь?

— Нет.

В мягком теплом свете горящих свечей, король заворожёно смотрел в прекрасное и не по возрасту юное лицо жены. Недавно его королеве исполнилось тридцать четыре года, но внешне она выглядела, так же, как и четырнадцать лет назад. «Вот она ведьминская кровь! Скоро я буду стариком, а она по-прежнему будет молода и прекрасна и однажды разлюбит меня», — с грустью подумал он.

Чувствуя, что сердце придавила непомерная печаль и одновременно грызёт ревность, он уткнулся в облако темных волос и чуть слышно спросил:

— Мa chérie, скажи, ты ещё любишь меня?

— Да, Эвальд, — Аделия прикрыла глаза и из-под сомкнутых век потекли слёзы. «Пусть эта ложь будет моим последним подарком тебе». — Что ещё ты хочешь узнать, перед тем как выгнать из дома?

— Только это, — король собрался с духом и горестно выдохнул: — Адель, я люблю тебя, но ты же понимаешь, я не могу поступить иначе. Интересы королевства требуют перемен.

— Да… о, боги! Не верю своим ушам! Неужели ты признался мне в любви?

— Прости! Понимаю, это глупый и нечестный поступок по отношению к тебе, но не смог удержаться, — покаялся король.

— Не грусти, моя любовь. Спасибо тебе за всё, что было.

— Хочешь, чтобы меня окончательно загрызла совесть?

— Я не в обиде. Встреться мы по-другому, между нами не было бы столько лжи и вражды, — с задумчивым видом проговорила Аделия и улыбнулась. — Жаль, что ухожу, но всё равно я счастлива. Теперь можно смело умирать на чужбине.

— Только попробуй, чёртова ведьма! В таком случае я сам прикажу тебя казнить. Никуда и ходить не нужно.

Аделия засмеялась и шутливо взъерошила коротко стриженые волосы мужа.

— Сделай милость! Ты избавишь меня от кучи предстоящих проблем.

Когда она уже засыпала, король вдруг проговорил:

— Мa chérie, останься дома. К рогатому Источник! Пусть он сам справляется со своими проблемами.

— Эвальд, ты же знаешь, что поставлено на кон, — она сонно улыбнулась и, перевернувшись на живот, обняла подушку.

— В случае чего, с божьей помощью мы снова справимся с вампирами.

— Будь реалистом, дорогой! Вам не справиться без помощи Ведьминских кругов, а они вашими стараниями совсем в загоне и вряд ли смогут повторить прошлый подвиг. Поэтому остаётся только одно, выполнить просьбу Источника и надеяться на его милость.

— Знаешь, я до последнего не верил в нашу разлуку. Всё казалось, что найдётся другой выход.

— Так не бывает, чтобы волки были сыты и овца целы, — сочно зевнув, ответила Аделия и сердито подумала: «К чему эти запоздалые сожаления? Какая разница сгину я в Ночном королевстве или буду заперта в монастыре? — она скривилась. — Кстати, ещё неизвестно, как надолго. Вдруг новая королева окажется ревнивой и потребует моей крови?»

Спустя некоторое время уже Аделия легонько тряхнула мужа за плечо.

— Эвальд, ты спишь?

Он приоткрыл один глаз и ворчливо ответил:

— А что бы ты хотела услышать?

— Дорогой, пообещай, что позаботишься об Антуанетте.

— Хорошо, — отозвался он. — К чему этот разговор? Как будто я враг родной дочери.

— Подожди, это не всё.

— Ну? — буркнул король, наперёд зная, что от него потребуют, а ему очень не хотелось связывать себя обещаниями относительно Ведьминских кругов.

Но Аделия была настроена решительно и не собиралась отступать.

— Сир, поклянитесь жизнью нашей дочери, что больше не допустите убийства ведьм, — в её голосе прозвучали просящие нотки. — Эвальд, не спешите избавляться от нашего племени.

— Хорошо, — король поморщился. — Ладно-ладно! Не пили меня взглядом! Во всяком случае, я постараюсь максимально смягчить процесс перехода.

— Спасибо, сир.

— Кстати, в ближайшее время Антуанетта примет католичество.

Аделия удивилась. Для неё было внове, что муж делится с ней планами.

— Если тебе нужно моё согласие, я не возражаю. Понимаю, что это необходимо для её же блага. Спокойной ночи! — она положила голову на его плечо и удивлённо приподняла брови. — Что такое? Я думала, ты хочешь спать.

— Уснёшь тут! — фыркнув, ответил король и со скрытой насмешкой добавил: — Нет уж, не убирай руку, распутница.

— Простите, сир, привычка, — Аделия хихикнула и прижалась к мужу. С лёгким придыханием она медленно прошлась по эротическим зонам знакомого до малейшей родинки тела. Король не выдержал и застонал от удовольствия.

— Сир, я восхищена вашими возможностями, но не стоит перенапрягаться. Пора подумать о здоровье, — вкрадчиво пропела она и пустила в ход самые изощрённые приёмы из своего арсенала по соблазну.

— Ах ты, наглая ведьма! Намекаешь, что я уже слаб, как мужчина?

— Ну, что вы, сир, даже в мыслях не было!.. О-о, моя любовь!