– Но убийство – тоже не вариант, – возразил я. – Должен быть другой способ – изгнать ее, каким-то образом запечатать ее силу. Если потребуется – я сам уведу ее, буду следить за тем, чтобы ее способности не вышли из-под контроля.

– Ты? – женская ипостась Симаргла звонко расхохоталась. – Посмотри на себя: один проклятый предмет поглотит тебя, как только ты убьешь хотя бы одного смертного, второй – ждет момента, пока ты ослабеешь, чтобы выпить тебя досуха. А что касается тебя самого… Ты вообще в курсе, что твой магический ноус – заемный и он медленно разрушается? Через пару месяцев ты уже не сможешь пользоваться магией, чтобы покормить своего ручного демоненка. Как думаешь, сколько пройдет времени, прежде, чем он сожрет тебя самого? Тебе придется либо охотиться на смертных либо убить какого-нибудь мага, чтобы восстановить свою силу на месяц-другой. Но, вот беда, если ты это сделаешь, доспехи превратят тебя в чудовище! О чем ты вообще думал, когда соглашался на все эти контракты?

От ее слов у меня едва не подкосились ноги. Она же не врет? Мне осталось жить несколько месяцев? В памяти тут же всплыли слова Совы о том, что фамильяр, убивший хозяина, должен будет охотиться на других магов. Значит, все-таки не врет…

Вот дура-а-ак! И ведь радовался новому оружию, как ребенок. А выходит, это была глупость несусветная – хоть сейчас премию Дарвина мне вручай. Мастера артефактов винить бесполезно – он понятия не имел, что я могу лишиться регенерации, которая должна была компенсировать вампирские свойства созданного им оружия. А доверить ему свой секрет я тоже не мог. Вообще, я давно почувствовал, что с каждым днем в моем теле накапливается какая-то неестественная усталость, но мне казалось, что это обычный стресс и недосып.

– Вот видишь, – хмыкнул Регл, – я всегда говорил, что без нашего мудрого руководства этот наивный идиот давным-давно загнал бы себя в смертельную ловушку, пытаясь спасти всех и вся. Теперь-то с этим точно не поспоришь. Нам даже не нужно думать, как избавиться от всех этих проклятий – достаточно предоставить его самому себе.

Обидно, конечно, что чудище, которого все вокруг боятся, это в какой-то мере, ты сам, прошедший через черт знает сколько кошмарных испытаний и “наставлений” от сбрендившего бога плодородия с диссоциативным расстройством. Впрочем, почти любой взрослый имеет так мало общего, скажем, с самим собой в детстве, что это, практически, два разных человека. Сложно было бы объяснить невинному малышу, почему дядя каждый день хлещет водку, бьет кота (или, не дай бог, жену) и ругается матом. Да и что толку объяснять? Проживешь его судьбу – сам все поймешь. А если нет – ну, значит, станешь каким-то другим человеком. Совершенно иным, понятное дело. Какой смысл тут удивляться и рефлексировать, если у вас почти нет ничего общего, кроме генов и горстки расплывчатых воспоминаний?

– Зря злорадствуешь, – со вздохом заметила Сим. – Все-таки он твой бывший ученик, пусть даже и забывший все наши наставления. И вообще, в наших интересах решить этот вопрос с минимальными рисками для всех сторон.

– Да брось, – отмахнулся Регл. – Сама прекрасно знаешь, что ни старый маг, ни селяне никогда не согласятся на это по доброй воле. Пусть просто отнесет голову ведуна в поселок, и завтра они сами приведут к нам грязнокровку вместе с ее папашей.

– А в чем дело-то? – нахмурился я. – Есть какая-то альтернатива?

Понятно уже, что они подталкивают меня к какому-то компромиссу. И я бы рад сопротивляться этой манипуляции, но у меня сейчас вообще никаких вариантов, кроме мордобоя, не осталось. Да и решит ли драка с Симарглом хоть одну из накопившихся проблем? Увы. Значит, нужно думать, обсуждать и искать взаимные рычаги давления. Скажем, не выставлять голову бедняги-ведуна на всеобщее обозрение, а показать ее только артефактору. Ну а духу пригрозить уничтожением его драгоценных деревьев.

– Избавиться от проклятия всегда очень сложно, – пояснила женская ипостась Симаргла. – Но в его правилах можно найти лазейки либо компенсировать его другим контрактом. То есть, добавить еще одно звено, которое разорвет эту твою смертельную цепочку, созданную, как я надеюсь, по какому-то ужасному недоразумению.

– То есть поверх трех моих проклятий вы предлагаете добавить четвертое? – развеселился я.

– Зря смеешься, – ответил Регл. – Сим считает, что можно замкнуть ваши ноусы друг на друга, и как бы обменяться ими. Девчонка потеряет магическую силу но останется жива, а ты получишь совершенно здоровый источник энергии.

– И в чем подвох? – спросил я.

– Ваши жизни тоже будут связаны, – пожал плечами старый дух. – Умрет она – умрешь и ты. И наоборот. Только не пытайся предлагать это ее папаше – он точно не согласится. Сразу обрабатывай девчонку – замуж там ее зови или силой притащи, дело твое. Это единственное, что мы можем предложить вам обоим. Ну, либо убирайтесь к собачьей матери с наших земель и устраивайте свой беспредел где-нибудь еще. Я все сказал.

Симаргл развернулся и заковылял обратно в свое подземное логово. Двери из оживших лоз зашевелились, пропуская хозяина, а через несколько секунд не осталось вообще никаких следов того, что здесь был какой-то потайной ход.

Ну а я, сморщившись от отвращения, принялся отделять голову одеревеневшего старика-ведуна от его тела, вросшего в землю. Бросил хмурый взгляд на прочих “истуканов”, что окружали дерево. И как мне теперь выкручиваться из этой ситуации? Хуже всего то, что я не знаю, можно ли хоть на йоту верить этому старому, прожженному тысячелетним опытом, божку. С Пожирателем у него сложные отношения, да и разговор вышел относительно дружелюбным. Но даже если все его поступки действительно служили какой-то “благой цели”, Симаргл явно не из тех, кто считается с чужими жизнями. А это очень плохой знак, как ни крути.

***

– Что ты сказал?! – лицо Эрхарда было искажено яростью. – Я дал тебе оружие для того, чтобы ты разобрался с проблемой, а вместо этого ты являешься ко мне в дом и говоришь, что я должен отдать своего ребенка на милость этого чудовища?! Ты вообще в своем уме?!

– А что, у меня разве был какой-то выбор? – вспыхнул я, чувствуя, как внутри тоже закипает гнев. – Убивать чудовище мне запретили, а Симаргл ясно дал понять, что он не отступится от своего, даже если придется проливать кровь.

Я достал из мешка голову ведуна с проросшими изо рта и глазниц побегами и водрузил ее на стол, не обращая внимания липкие сгустки запекшейся крови. Мастер нахмурил брови. Откуда-то из дальнего угла раздался приглушенный девичий писк – видимо, Дарина все-таки подслушивала наш разговор, и не смогла сдержаться.

– Стоит мне уйти – и Симаргл снова возьмется за свое, – продолжил я. – И что вы мне предлагаете? Остаться здесь, чтобы защищать вас до конца своих дней? Но разве это решит хоть одну проблему – вашу или мою? Отказ от способностей – единственный вариант, при котором вы сможете жить нормальной и спокойной жизнью. Хоть здесь, хоть в Империи, хоть где угодно! Вы о дочке думаете, или о своих магических амбициях?

Маг слушал молча, опустив взгляд. Я не стал ему говорить, что мне тоже придется принять участие в ритуале. Если Эрхард поймет, что у меня есть какие-то скрытые мотивы, то убедить его будет в десять раз сложнее.

– Ты не понимаешь, с кем имеешь дело, – глухо произнес он. – Симаргл – один из старых богов. Можно сказать, последний в своем роде. Да, ослабленный и покалеченный, но его опыт и хитрость остались при нем, а значит доверять ему нельзя ни в коем случае! Мы понятия не имеем, что он затеял, и для чего ему потребовалась Дарина. Может, с ее помощью он собирается освободиться и сбежать из своей ловушки? Или устроить что-нибудь еще более ужасное. Идти у него на поводу – это безумие!

– Вот почему я пришел к вам, и говорю об этом открыто, вместо того, чтобы обманом или силой привести Дарину к Симарглу, – с нажимом ответил я. – Мы должны найти его слабость, то, чем он дорожит, и использовать это, как страховку и гарантию исполнения договора. Например, эти его деревья. Они для него имеют значение?