Поморщившись, я воткнул острую иглу в одно из отверстий, которое проходило прямо сквозь перчатку, и позволил своей крови течь прямо на свое новое оружие. Багровые капли зашипели, словно вода на горячей сковородке, а потом стали впитываться в эфирную сталь, постепенно меняя ее цвет. Очень скоро, лезвия полностью стали ярко-бордовыми, а рукоятка, напротив, почернела. Из нее стали расти тонкие призрачные щупальца, которые на лету ловили падающие капли и жадно тянулись к их источнику – кровоточащей перчатке. В какой-то момент, артефакт просто прыгнул мне в ладонь и мою руку пронзила острая боль, как будто в нее вонзили сотни острых игл. Перед глазами стало темнеть. Я поспешно активировал аспект восстановления, но это не помогло – через несколько секунд я попросту отключился.

***

– Что это вообще было? – пробормотал я, приходя в себя.

Надо мной склонились двое – Дарина и ее отец.

– Инициация артефакта требует много жизненных сил, – пояснил артефактор. – Ты как, встать можешь?

Он протянул мне руку, помогая подняться. Я не сразу понял, почему именно левую – оказалось, что в правой я до сих пор крепко сжимал чакрам. Хищный диск немного успокоился и уже не пытался выжать из меня все соки. Самое странное, что я чувствовал его присутствие и даже мог уловить отголоски каких-то эмоций – смеси недоумения, любопытства и насыщения.

Они что, взаправду сделали его живым? Не думал, что артефакторы такое умеют. Хотя нет, очевидно же, что это способность Дарины, а иначе Эрхард просто не стал бы ее звать. Выходит, дети от союза мага и смертного могут иногда получать совершенно нетривиальные и даже опасные способности. Это многое объясняет.

– Добро пожаловать в мир живых, приятель, – покачал головой я, разглядывая изменившийся чакрам.

– Ну-ка попробуй активировать плазму, – попросил Эрхард. – Только аккуратнее, вот, встань сюда, чтобы ничего не испортить.

Я вытянул руку и сжал рукоять, посылая мысленную команду своему “фамильяру”. Края диска стали светиться и вскоре вокруг них образовалось несколько длинных плазменных лучей, которые быстро вращались, издавая угрожающий гул. Отец Дарины взял с оружейной стойки какую-то металлическую трубку и подставил ее под эту магическую циркулярку. На пол тут же посыпались железные кольца – заклинание нашинковало несчастную железку, будто лук для салата.

А что, выглядит угрожающе! Наконец-то нормальное оружие, с которым я могу бросить вызов любым монстрам и чудовищам. Насколько я помню, даже сам Пожиратель был уязвим к плазменному урону. А это кое-что да значит! К тому же, эта штука наверняка способна становиться сильнее, прямо как обычный фамильяр. Такое свойство мне тоже по душе.

Я отключил опасный режим и подбросил чакрам в воздух, предварительно как следует его закрутив. Диск с жужжанием завис над моей рукой, сделал несколько виражей, а затем послушно вернулся ко мне в ладонь. Удобно. Практически, управляемый дрон, пусть и всего лишь с одним “винтом”. Но зато каким!

– С доспехами будет посложнее, – заметил артефактор. – Я сниму мерки и начну готовить специальные накладки, которые изменят твой внешний вид и прослужат гораздо дольше, чем обычная краска. Правда, ковать их придется наживо. Займемся этим, когда ты вернешься.

– Спасибо.

Поблагодарив мастера, я отправился к старшине городского совета, а тот, в свою очередь, познакомил меня с проводником – это был местный ведун и, по совместительству, лесник. Дряхлый седой старик, босоногий, с длинной бородой и волосами, перевязанными ремешком-очельем. В руках он держал деревянный посох а на шее у него болталось ожерелье с какими-то костями, клыками, корешками и прочей мишурой. Вдвоем мы отправились вглубь леса, чтобы разыскать логово Симаргла. На поводке он вел с собой молодого козленка, которого, как я понимаю, собирался принести в качестве подаяния, а на плече нес котомку с еще каким-то грузом.

К моему удивлению, ведун оказался молчаливым и совершенно не пытался меня хоть как-то проинструктировать перед ответственной миссией.

– Давно вы знаете это существо? – поинтересовался я, чтобы хоть как-то его разговорить.

Старик лишь фыркнул, и принялся бормотать себе под нос что-то невнятное, не замедляя шага. Мне с трудом удалось разобрать его слова.

– Знаю ли я его? — проворчал он, словно рассуждая с самим собой. — Да вот, думал, что знаю. Уж век, считай, знакомы. Не думал, что доживу до этого дня, и что в тот же день меня сочтут бесполезным. Как будто им лучше знать. Как будто малец с железным дрыном может за день разрешить то, что веками под землей зрело.

Только теперь до меня дошло, что его молчаливость на самом деле вызвана раздражением от того, что на переговоры с Семарглом отправили не его самого, а не пойми кого – меня то есть. Так, нужно этот гештальт срочно закрывать, пока старик не завел меня в какое-нибудь болото. Не то моя мечта “об уходе на покой” сбудется досрочно.

– Слушайте, я тоже не в восторге от этого задания, – начал я. – Но если есть возможность решить вопрос каким-то другим способом – расскажите мне об этом. Я здесь всего один день и не могу знать всех подробностей.

– Слово духа – не медь, чтобы его молотом ковать, – веско ответил старик. – Сперва-наперво его нужно огоньком жертвенным смягчить, задобрить. Потом узнать, чем прогневали хранителя, чем не угодили. Ну не верю я, что он стал бы без веской причины требовать такой жертвы.

А я вот как-то не верю, что это не обычная наглость, вызванная тем, что тварь почувствовала себя безнаказанной. Впрочем, все-таки дед – ведун, ему видней.

– Давайте так, – предложил я, – вы будете проводить свои ритуалы, а я тихонечко рядом постою, в качестве охраны. Как говорится, “добрым словом и вострым мечом можно добиться гораздо большего, чем просто добрым словом”. Ну а если ничего не получится – тогда будем думать дальше.

Ведун скривился, оглядываясь на меня с явным раздражением.

– Много ты понимаешь, молокосос, – ответил он. – Этот дух – наш хранитель, наш кормилец. Ты хоть представляешь, что будет, если земля потеряет силу, а дожди станут идти в неурочное время? К благодетелю на поклон с мечом не ходят, знаешь ли! Уж точно не ради какой-то смазливой ведьмы.

Я поморщился и умолк. Желание договориться с ним по-хорошему как-то сразу отпало. Ладно, пусть старикан проводит свои ритуалы, а я погляжу, что у него получится.

Мы подошли к раскидистому дереву, похожему на дуб, увешанному разноцветными лентами, рушниками и колокольчиками. На расстоянии нескольких метров по кругу были установлены резные фигуры животных, искусно выточенные из древесных стволов. У самых корней лежали остатки приношений – заплесневевший хлеб, перевернутые кувшины, сгнившие фрукты и так далее.

Ведун тут же принялся наводить порядок – убрал мусор, разложил свежие подношения, зажег несколько лучин, от которых воздух сразу наполнился приятным запахом можжевельника.

– Это одно из пяти малых древ, – объяснил ведун. – Вместе с главным древом они составляют круг силы Семаргла, который делает нашу землю пригодной для жизни. Имей в виду: если хоть одно из них будет повреждено и засохнет – это место снова превратится в пустыню. Так что поосторожнее тут со своими железками.

Мое внимание привлек один из “истуканов”: в отличие от прочих деревянных чурбанов, этот был острым, костяным и на нем не было никаких следов обработки. До меня не сразу дошло, что это попросту коготь какого-то огромного существа, зарытый в землю.

– Как вообще вышло, что этот дух может воздействовать на такую большую территорию? – спросил я.

– В древние времена Семаргл был великим божеством, покровителем земледельцев, – принялся рассказывать ведун. – Под его защитой земля изобиловала плодами, а люди жили в достатке. Но пришли воинственные чужеземцы, и нам пришлось бежать на эти бесплодные земли. В отчаянии, мы воззвали к своему богу, и Семаргл, видя наши страдания, пожертвовал собой. Его тело стало плодородной почвой, его кровь – живой влагой, дарующей жизнь этой земле. Так он связал свою сущность с этой землей, сделав ее плодородной, но утратил свое божественное величие.