— А вы как думали? Что мы сидим на облаках созданных миров и поплёвываем на землю? — проговорил он и подбросил её в воздух.

— Ну, что-то в этом роде, — Аделия спланировала вниз и опасливо покосилась на стайку фей, несущих венок. — О боги! Надеюсь, эти поганки не по мою душу.

— Не беспокойтесь. Они здесь, чтобы выбрать короля бала, — утешил её Лазарь и тут феи с радостным писком устремились к ним.

— Ну всё, пропала моя причёска! — простонала Аделия, прячась за его спину. Он засмеялся и закрыл её защитным куполом, пока озорницы под звуки фанфар с торжественным видом водружали ему на голову пышный венок.

Когда отзвучали бурные овации и радостные возгласы окружающих, Лазарь повернулся к Аделии.

— Теперь я должен выбрать королеву бала. Как вы смотрите на эту роль?

— Если это простая формальность…

— Нет, это не формальность. Моей королевой может быть только та, что мила моему сердцу.

— Тогда не знаю, что вам ответить, — сдержанно проговорила Аделия. — Думаю, вы должны внимательней прислушаться к своему сердцу. Возможно, оно назовёт вам совсем другое имя.

Лазарь заглянул ей в лицо и понимающе улыбнулся.

— Ясно! Вам не даёт покоя моё сходство с Юлианом.

— Да, — не стала лукавить Аделия. — Если бы вы сказали, что приходитесь ему братом, я бы поверила, но отец! Извините, но в моей голове это никак не укладывается.

— Адель, не забывайте, с кем вы имеете дело. Этот облик — лишь одно из моих естественных состояний, но если вы хотите, я могу предстать в образе седобородого старца…

— О нет! Это уже лишнее, — поспешно проговорила Аделия. — Как-то я слышала христианскую легенду об Ависаге и царе Давиде, но лично меня не прельщает роль грелки при древнем старце.

— Вам это не грозит, — усмехнувшись, Лазарь снова привлёк её к себе, и они поплыли в медленном танце. — Неужели мы с сыном настолько неотличимы, что нас можно перепутать? — в его голосе прозвучал мягкий упрёк, и она окинула его изучающим взглядом.

— Ведь утром, в самом начале прогулки, это были вы, а не Юлиан? — осведомилась она и после утвердительного кивка, добавила: — И всё же, порой мне кажется, что вы это он, и всё происходящее — искусный обман.

— Раньше я бы оскорбился, если бы услышал такое сравнение, но недавно во мне взыграли отцовские чувства, — Лазарь оживился и его янтарные глаза заблестели. — Видите ли, Юлиан появился из-за того, что я при рождении не имел изначальной формы, и мне захотелось испытать, что чувствуют те, кого мы зовём Истинной кровью. Ведь все боги Равновесия в своём развитии проходят эту стадию; конечно, за исключением духов — существ, созданных вашими верованиями. В своей гордыне я отводил Юлиану роль своеобразного датчика, придатка к себе любимому, и лишь совсем недавно до меня доехало, что это не так, — Лазарь смущённо улыбнулся. — В общем-то, распространённая ошибка. Родители часто воображают, что ребёнок — это их собственность, над которой они могут безраздельно властвовать.

— Вы пра́вы. Сложно выпустить ребёнка из-под своей опеки, — подтвердила Аделия.

— О да! Сейчас Юлиан находится в стадии Истинной крови и мало чем отличается от человека. Он так уязвим, что порой мне хочется запихать его под стеклянный колпак и не выпускать его оттуда, пока он не научится защищать себя.

— Скажите, а кого вы считаете Истинной кровью? — спросила Аделия после некоторых раздумий.

— Это люди и другие разумные существа, в которых сильна примесь крови их создателя. После смерти они проходят жёсткий отбор, и самые достойные пополняют наши ряды, — Лазарь склонился к её уху и со смешком добавил: — Что бы вы ни думали о нас, но мы тоже не вечны и нуждаемся в притоке свежей крови.

— Вот как? Выходит, ваш сын относится к Истинной крови и однажды станет богом?

— Ну что вы! — Лазарь горделиво улыбнулся. — Сын бога уже бог. Просто мой мальчик ещё находится в стадии младенчества. Дайте ему немного времени, и он проявит себя.

— Он уже кое-что умеет, — сказала Аделия, припомнившая подвиги юноши. — Скажите, Лазарь, а я отношусь к Истинной крови?

— Да, но вынужден вас огорчить. Примесь эльфийской крови не даёт вам особых преимуществ перед остальными кандидатами, поскольку фейри являются духами, созданными верованиями людей. Если вас призовут к Сияющему двору, то в вашем распоряжении останется только человеческое наследство, — Лазарь оценивающе оглядел синеглазую красавицу-ведьму. — Но у вас есть шансы на победу. Ведь ваш предок король Радон ведёт свой род… о чёрт! — на его лице появилось изумление. — Ну, надо же! Из-за эльфийской крови я чуть было не проглядел самое главное.

— Что случилось? — встревожилась Аделия.

— Всё в порядке, — Лазарь холодно улыбнулся. — Вы можете не тревожиться. С такой Истинной кровью вы гарантированно войдёте в число победителей и получите божественный статус.

— Я не понимаю…

— Я тоже не понимаю, почему в ваших жилах течёт кровь принца хаоса двенадцатого континуума.

Видя, что Лазарь помрачнел, Аделия шагнула ближе и прижалась щекой к его плечу. Гладкий шёлк его одеяния вызвал у неё чувственную дрожь.

— Не нужно меня ненавидеть, Эль-Эльйон, — взмолилась она. — Поверьте, я всегда буду на вашей стороне.

— Неужели я такой неотразимый? — шутливо заметил Лазарь, снова пришедший в хорошее настроение.

— Даже больше. Вы из породы тех, кого невозможно забыть, — льстиво пропела Аделия.

— Терпеть не могу подлиз, — фыркнул Лазарь и его облик заколебался. Окружающие в зале шарахнулись прочь, давая место огромному белому дракону. — Ну, а так? Я вам всё ещё нравлюсь? — прорычал он, перекрывая бравурную музыку, которую вдруг заиграл оркестр.

Аделия не потеряла присутствия духа и, склонив голову набок, придирчиво его оглядела.

— Красавчик, — сказала она и, обойдя вокруг, убеждённо добавила: — Нет, совершенно точно неотразим!

— Вот, как! Ну, тогда забирайтесь на спину. Прокачу с ветерком.

— Есть обещаете, что не съедите, то с удовольствием.

Дракон захохотал, и она зажала уши.

— Учтите, я ничего не обещаю. Все риски за ваш счёт.

— Вам повезло, я оптимистка.

Размеры дракона впечатляли, но Аделию приподняла какая-то сила, и она опустилась в удобное сиденье на чешуйчатой спине. Потолок дворца исчез, и мощные крылья пришли в движение. Несколько взмахов и они оказались в чёрной бездне, сияющей многочисленными звёздами.

При виде громаднейшего сине-зелёного шара под ними Аделия потрясённо ахнула.

— О, боги! Неужели это наша Ойкумена? — воскликнула она, не веря своим глазам.

— Она самая. Ну как, нравится?

— Изумительное зрелище! Зря я не поверила Юлиану, что она круглая.

Лазарь повернул к ней драконью голову, украшенную гроздью ярко сияющих кристаллов, и его пасть растянулась в жутковатой улыбке.

— Хотите прогуляться? — спросил он.

— А это возможно?

— Конечно! Не бойтесь, ступайте смелей.

С замиранием сердца Аделия шагнула в пустоту и… поплыла.

«О, боги! Это чудесно!» и её затопила бурлящая радость, пьянящая без вина.

— Так что вам подарить, моя королева? — спросил Лазарь, успевший принять человеческий облик и сменить одеяние. Теперь на нём была золотая туника, украшенная двумя крылатыми змеями, и лишь диадема на лбу осталась прежней, конечно, если не считать её уменьшившихся размеров.

— Дайте подумать, — Аделия глянула на своё роскошное платье, которое тоже сменило фасон и цвет. Его ткань искрилась свежевыпавшим снегом, и она лукаво прищурилась. — Знаете, поэты так часто грозятся одарить своих возлюбленных звёздами с неба, что я не могу удержаться от соблазна.

— Какую именно вы хотите?

— Не выдумывайте! Юлиан сказал, что звёзды даже больше нашей Ойкумены, а она вон какая огромная.

Лазарь презрительно фыркнул.

— Нашли, кому верить! Мальчишка ни черта не знает и ещё меньше умеет. Так какую звезду вы выбираете?

— Ту, которая принесёт мне счастье, — без колебаний ответила Аделия.